5 поколение Династия Рэйв

[HoneOnna]

​

Глава 213

Снова тесты. Третий день подряд прихожу в процедурный кабинет лежать на кушетке, пока мне вливают какие-то растворы. Сюда не разрешают брать книги, поэтому мне очень скучно. Устав пересчитывать потолочные плитки, я засыпаю. Успеваю увидеть коротенький сон.

Когда я открываю глаза, доктор Сото стоит рядом и наблюдает за мной.
– Что ты чувствуешь, Аманда? – заботливо спрашивает он. – Слабость? Головокружение, тошнота?
– Не знаю. Нет. Мне просто скучно.
Он кивает и делает пометку в своём блокноте.
– Что-нибудь ещё?
– Мне снилось, что я иду по длинному тёмному туннелю с каким-то свёртком в руках, – добавляю я, раз уж ему так интересно. – Подобный образ может символизировать роды.

– Хм. Откуда тебе известно про символы родов?
– Из Ваших книг. Как думаете, у меня есть ребёнок?
– Мы не знаем, Аманда, – почему-то Сото любит говорить о себе во множественном числе. – Для твоего вида характерна исключительная способность к регенерации, поэтому состояние твоего организма не позволяет точно определить, есть ли у тебя дети.

Я хочу спросить, что же тогда они сделали с Калебом, которому даже исключительная способность к регенерации не помогает залечить шрам на лбу. Не спрашиваю. Думаю, лучше мне не знать.
Мне очень повезло, что я отличаюсь от других вампиров. Это наглядно доказали первые эксперименты. Связки чеснока, развешанные по моей палате, и пустая комната с решёткой вместо стены, залитая солнечным светом, пребывание в которой не причинило мне никакого вреда.
И то, что я не помню ни операции “Рассвет”, ни предшествующих событий, тоже в какой-то степени можно считать везением.

Мысль о ребёнке застревает в голове.
– Габриэль, у тебя есть дети?
Я подсаживаюсь к Габриэль в столовой, где она одиноко тоскует за столиком, уставившись в кружку чая. В ответ получаю только презрительный взгляд. Я к нему привыкла, она часто так реагирует на попытки с ней заговорить.
– Мне кажется, у тебя есть дочка, – размышляю я вслух. – Нет, две дочки.

Ещё один презрительный взгляд, на этот раз более долгий. Может быть, ей не нравятся вампиры или лично я, а может, у неё просто нет настроения.
– Мне хотелось бы узнать, есть ли дети у меня.
– А толку от этого, – нарушает молчание Габриэль.
– Ну, если мы когда-нибудь выйдем отсюда, я смогу с ними встретиться.
– “Если”! Ногами вперёд мы отсюда выйдем, никак иначе, – зло выплёвывает она и вновь замолкает.

Скорее всего, она права, и мы действительно умрём здесь. И она, и Калеб с Фурией, и я тоже.

* * *​

Ещё один способ скоротать время – петь. Включать музыку в Институте нельзя, а я не помню слов ни одной песни, поэтому просто тяну “аааа” или “ееее”, выдумывая мотив на ходу. Мне нравится, как звучит мой голос, и нравится им управлять.
Калебу, кажется, тоже нравится моё пение. У него бессонница, по вечерам он часто стонет и колотит стену кулаками (или, может, лбом – я точно не знаю). Но когда я пою, он прекращает это делать.

Читая художественные книги, я представляю себя на месте каждого из персонажей по очереди. Кем я была, если не Амандой Альто? Про Аманду Альто доктору Сото известно многое, про Холли Рэйв – абсолютно ничего, он ни разу не упоминал это имя. Моя личность, говорит Сото, осталась прежней, значит, в прошлом я была такой же, как сейчас. Это утешает, но я не могу не задавать себе вопросов: была ли у меня семья? Где я жила и чем занималась? Из чего состояла моя жизнь?

Сото не теряет надежды воскресить мою память. Он показывал мне фотографии разных мест, параллельно замеряя телесный отклик: пульс, мимику, расширение зрачков и всё остальное, что могло бы сойти за реакцию узнавания. Её не было, но фотографии я рассматривала с интересом.
Форготн Холлоу мне понравился, хотя и выглядел несколько карикатурно со своими зловещими особняками и кладбищем. Зато, как мне представляется, там спокойно и тихо. По крайней мере, было.

Бриндлтон-Бэй, где родилась Аманда, в целом тоже ничего, особенно на тех фотографиях, где в кадр попадало море. По Виллоу Крик сразу видно, что он имеет историю, и это мне нравится тоже. Оазис Спрингс – слишком солнечно, но местами симпатично. А вид Сан Мишуно с высоты птичьего полёта настолько красив, что даже вызвал у меня улыбку.
И сколько бы я ни прислушивалась к себе, так и не смогла понять, какой из этих районов был похож на то место, где я жила до Зоопарка.

У меня было много времени, я обдумала сотни вариантов, примерила на себя сотни образов, ни один из которых не казался реалистичнее других. Мать скромного и слегка странноватого семейства из пригорода? Одинокая ночная хищница? Путешественница, домоседка или что-то между? Можно делать это бесконечно, и в этом не будет ни малейшего смысла, кроме как занять чем-то скучающий разум.

В одной из книг мне попалась статья о моём заболевании. При амнезии, не связанной с травмой мозга, память не уничтожается. Она просто блокируется таким образом, что на сознательном уровне я не имею к ней доступа. Эксперименты с подсознанием должны были расставить всё по своим местам… вот только этого не произошло. Словно до Зоопарка меня вообще не существовало.

Что я узнала из экспериментов, так это то, что я контролирую своё тело достаточно, чтобы подделать нужные реакции. Со временем я научилась правдоподобно имитировать Аманду Альто согласно той информации, что у меня была: она хорошо знает Форготн и никогда не бывала в Оазис и Дель-Соль-Велли, она любит родной Бриндлтон-Бэй, а фото пляжа с маяком на горизонте вызывает в ней сильные неосознаваемые ассоциации с детством.
Простите, доктор Сото, ничего личного, я просто развлекаюсь.

Если же рассуждать всерьёз, то выходит вот что.
Первое: меня поймали в Форготн Холлоу – значит, я была связана с ним и с теми вампирами, что там жили. Калеб и Фурия наверняка знают, кто я, но Сото не позволяет мне с ними говорить. Они могли участвовать в издевательствах над Амандой, и Сото считает, что личная встреча только навредит мне, загнав воспоминания ещё глубже. Моя легенда здесь играет против меня.
Второе: я устойчива к солнечному свету. Я безобидно выгляжу, не испытываю тяги к насилию, умею вести себя так, чтобы не вызывать подозрений. Означает ли всё это, что я жила среди людей? Очень даже возможно.

И третье: течение моей амнезии не сходится с тем, что я прочитала в книге. Произошедшее со мной может быть либо нестандартной реакцией на “Мару”, либо имеет совсем другую природу.
Я не знаю, на что способны вампиры; Сото, если и знает, то не раскроет мне такую информацию. Но… не исключено, что именно вампиры и сделали со мной это. Зачем? А хотя бы для того, чтобы я не раскрыла их тайны доктору.

А позже мне пришла в голову и другая версия: потерю памяти я могла организовать себе сама. По тем же самым причинам.
Если так, то я не могла не знать, к чему это приведёт – к тому, что я попросту не буду помнить, как запустить этот механизм в обратную сторону и как вернуть свои воспоминания назад. Я планировала для себя именно это: путь в один конец.
Я там, где и должна быть. Наверное, я смирилась. Я всё реже думаю о прошлом и всё реже чувствую, что у меня отняли нечто ценное. Будто ничего и не было.

Каждый день похож на предыдущий. Я наблюдаю за миром вокруг, но не живу. Я не знаю, сколько времени уже нахожусь в Зоопарке. Утро, день, вечер… Если однажды они перестанут сменять друг друга, я этого не замечу. Медсестра Волков пожаловалась Сото, что я стала меньше есть.

Иногда я даже не думаю (это, оказывается, возможно). Сото фиксирует в своих блокнотах постепенное угасание мотивации и снижение интенсивности эмоционального отклика на внешние стимулы. Его это беспокоит. Я знаю, он пытался добиться от своего начальства разрешения на короткую прогулку для меня, но ничего не вышло. Для чего мне прогулки? Я не человек, я лишь парящее в пустоте сознание, мыслительный процесс без вектора, я – объект. Объекты не ходят на прогулки.

– Как самочувствие, Аманда? Потерпи немного, мы уже близко, – говорит Сото, а я не понимаю, что он имеет в виду. Слова слетают у него с языка, взмывают под потолок и растворяются. “Мы” – это мы с ним или он с кем-то ещё? Что именно мне нужно терпеть? Аманда – не моё имя, а “близко” и вовсе бессмысленное понятие: близко к чему-то одному – значит, далеко от чего-то другого.

Тем не менее я тоже в ответ говорю вежливым тоном какие-то слова, связные и ровные. Слова согласия, я много их знаю. Согласие – хорошая, короткая форма ответа, она требует меньше усилий, чем возражение. Если соглашаться достаточно долго, то вопросы кончаются. Очень удобно.
Говорить уже почти не хочется.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Баллы без изменений, 289,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 214

Я хочу спать. Я стала медленнее двигаться. Мышцы – ленивые, слабые, как тряпки. Последнее время (месяц? полгода? год?) меня водят в процедурный кабинет почти ежедневно. Каждый раз доктор Сото интересуется моим самочувствием, и ему не нравится ответ “нормально”. Приходится придумывать другие. Сложно.
Читать – сложно, петь не хочется. Мне надоел вкус здешнего воздуха. Если я перестану есть совсем, то усну и не проснусь.
– Возьми себя в руки, дура, – говорит Габриэль. Она не в настроении сегодня, Фурия не дала ей выспаться своими криками. К тому же ночью их с Габриэль поменяли палатами, потому что Фурия сломала замок в своей, и Габриэль это не нравится.

– Скоро придёт зима, – говорит она. – Скоро. Они за всё заплатят.
Зима – это мне понятно. Зима – это когда снег и водоёмы покрываются льдом.
– Правильно. И она будет долгой.
– Три месяца, – бормочу я. – Зима длится три месяца. Декабрь, январь и февраль.
– Нет. Это будет зима, которая продлится до тех пор, пока они не усвоят урок, – Габриэль на мгновение сжимает губы в твёрдую линию. – Мы, ростоманы, спасли их убогую цивилизацию, и чем они нам отплатили? Убили всех. Никого не осталось. Почти. У меня есть дети, – внезапно добавляет она, повернувшись ко мне, и я расплываюсь в широкой улыбке.
– А-а, я так и знала.

– Когда они были маленькими, я учила их чистить зубы и ходить на горшок. Когда они подросли, я учила их ладить с другими детьми. Люди тоже нуждаются в воспитании. Первая Вечная Зима научила их убирать за собой. Пришло время научить их жить в мире с другими порождениями Матери-Природы.
Смысл её речи ускользает от меня, и я стараюсь его удержать. Не каждый день услышишь от Габриэль столько слов подряд.
– В мире? Даже с вампирами? – спрашиваю я, ловя в воздухе разбегающиеся фразы.
– Даже с вампирами… Вершина пищевой цепи, чтоб вас. Перестань махать руками, у меня от тебя в глазах рябит!

– Мы бессмертные, – сообщаю я, послушно складывая руки на коленях. – Мы могли бы приносить миру пользу.
– Люди ненавидят тех, кто может помериться с ними силами. Знаешь, что стало с Материнским растением?
– Наверное. Я читала. Оно пыталось захватить мир, но люди его остановили.
– Захватить мир, – насмешливо повторяет Габриэль. - Скорее, освободить его от тех, кто так бессовестно с ним обращается! Ничего, и на них найдётся управа. Скоро увидим… Скоро мы всё увидим…

Доктора Сото нет в кабинете. Я хочу ещё раз попросить у него ту книгу по истории СимСити, но вместо этого приходится ходить по коридору взад-вперёд, самостоятельно вспоминать то, что я знаю, и сопоставлять данные.
Туда… Обратно… Туда… Обратно… Кажется, поняла: Габриэль думает, что скоро наступит вторая Вечная Зима. Я верю, что она чувствует Зиму, ведь у ростоманов особые отношения с природой. Это значит – нужно готовиться?

Новости меня воодушевили. Взбудоражили. Взволновали и встревожили. Я даже захотела пробежаться от одного конца коридора до противоположного, но в коридорах бегать запрещено, поэтому я быстрым шагом возвращаюсь в свою палату и несколько раз отжимаюсь от пола. Снова и снова прокручиваю в голове слова Габриэль. Что-то будет! Что-то надвигается!

Можно рассказать об этом Сото, но вряд ли он поверит. Если я заговорю о Вечной Зиме, он решит, что это “бред с апокалиптическими мотивами”, аллегория на моё психическое состояние, на апатию и нежелание жить, а между тем сегодня мои дела обстоят ровно наоборот. Грядущих холодов я не боюсь. Мне очень интересно поглядеть, на что похожа Вечная Зима и что будет происходить в мире.

Правда, едва ли я увижу много, если так и останусь в Зоопарке. С приходом Зимы у людей появятся дела поважнее, чем исследовать вампиров, и что тогда с нами сделают – убьют? Отпустят? И то, и другое звучит приемлемо. Или просто бросят, оставят здесь? Без охраны мы, пожалуй, рано или поздно выберемся наружу, но в процессе наверняка растеряем остатки разума. Превратимся в животных. Три голодных, злых вампира и одна обескровленная ростоманка, которую я вряд ли смогу защитить от Фурии, даже если останусь в своём уме. Габриэль знает это, и ей плевать.

Она ждёт не дождётся Зимы. Говорит, что споёт и спляшет в тот день, когда настанет лето, но снег так и не растает. Говорит, что после этого дня ей уже не жаль будет умирать.
– Однажды придёт день, непохожий на другие, – говорю я медсестре, которая пришла отвести меня на процедуры. Та не отвечает и даже не смотрит на меня, она никогда не разговаривает с нами, с объектами, но только сегодня меня это задевает до глубины души. Утешаюсь тем, что теперь я знаю кое-что, чего не знает она.

В процедурном кабинете я переодеваюсь в халат с завязками. Медсестра заставляет надеть полиэтиленовую шапочку для волос – обычно этим пренебрегали, а сегодня почему-то хотят сделать всё по инструкции. Я воспринимаю это как хороший знак. Что-то меняется.
Давление, пульс, температура, кардиограмма, анализ крови; я следую указаниям Сото, встаю и сажусь, протягиваю руку, сжимаю кулак. Всё как по нотам. Впервые за долгое время я отвечаю “хорошо” на вопрос о самочувствии, и доктор одобрительно кивает. Потом они напряжённо обсуждают что-то, пока я улыбаюсь и смотрю в потолок. Слова, которые они произносят, меня совсем не заботят.

Меня усаживают на кушетку, со всех сторон облепляют электродами, и я оказываюсь в центре паутины из проводов. Провода идут от меня к трём разным аппаратам, и мне кажется, если я пошевелюсь – все три с ужасным грохотом свалятся на пол. Очень хочется пошевелиться. Происходят какие-то измерения, потом доктор Сото опять шепчется с медсестрой, потом снимает датчики обратно и оставляет только один, на запястье. Сколько бессмысленных действий сегодня! Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

Ещё смешнее представлять, какие у них сделались бы лица, если бы я сейчас рассказала им о Вечной Зиме (нет, пусть не я, а кто-нибудь другой, кому они поверили бы). Широко распахнутые глаза, раскрытые рты, что-то в этом духе. А самое смешное, что, когда Зима действительно придёт, они сначала даже не поймут этого! Я тихонько прыскаю, но никто этого не замечает. Надо же, какие они сегодня важные. Что-то меняется.
– Начинаем, – слышу я, прежде чем Сото приближается к кушетке.

Такого тоже раньше не было. Никто не говорил “начинаем”, они просто начинали и всё.
– Аманда, – обращается ко мне доктор. – Сегодня мы с тобой попробуем кое-что особенное.
– “Испробуем кое-что на тебе”, – машинально поправляю я. – Так будет верно, доктор Сото. А что это?
– Не могу сказать, – он качает головой, проигнорировав мою колкость. – Если всё получится, ты сама поймёшь.

“Особенное”. Мне нравится это определение.
– Что-то меняется, – тихо произношу я, когда Сото поворачивается к медсестре, чтобы взять у неё стаканчик с зеленоватой жидкостью. Он бережно передаёт его мне и даже подставляет свои руки под мои, будто боясь, что я уроню стакан. Я улыбаюсь на это. Насколько же плохи мои показатели, если я кажусь неспособной даже удержать в руке обыкновенный стакан?
Пахнет неведомое питьё странно, но мне всё равно. Многие лекарства, которые я принимала в этом кабинете, пахли неприятно и были ещё хуже на вкус. Я выпиваю всё до капли и морщусь.*

– Шелли, – доктор Сото зовёт медсестру и взглядом указывает ей на мониторы с линиями и цифрами. Шелли молча кивает, отходит и склоняется над планшетом, а я вытягиваюсь на кушетке и закрываю глаза, готовясь впасть в лёгкую дрёму. Между веками и зрачками плавают жёлтые и зелёные пятна. Что-то меняется, но что-то и остаётся прежним: долгие часы, в течение которых они будут наблюдать за моей реакцией на новый препарат. Если сосредоточиться на собственном дыхании, на гудении или ритмичном писке приборов, то мысли уйдут. Иногда доктор будет проверять пульс, светить фонариком в глаза или спрашивать, что я чувствую, а я…

Внезапно сводит желудок, да так, что я сворачиваюсь на кушетке в комок и скулю от боли. Не соврали, их “особенное” действительно оказалось особенным.
– Что такое? – беспокоится Сото. – Аманда? Ответь мне.
– Тошнит.
– Насколько сильно? Но… Аманда!
Не слушая его, я вскакиваю и кидаюсь к мусорному ведру, где меня рвёт тёмно-бурой жижей. За первым приступом тошноты сразу же следуют второй и третий, желудок бьётся в судорогах и грозит вот-вот разорваться от напряжения. Не помню, чтобы испытывала подобное после других лекарств… Внутренности взрываются болью раз за разом, всё сильнее и сильнее, словно нечто перемалывает их в кашу и заставляет меня извергать её в ведро.

Я почти задыхаюсь из-за рвоты, но она вдруг кончается, после чего в глазах резко темнеет. Я ударяюсь лбом о край ведра и валюсь на бок, вздрагивая и тяжело дыша. Руки и ноги немеют. Кажется, меня пытаются поднять, и кто-то резко говорит, чтобы этого не делали.
Секунды боли растягиваются до бесконечности, и я не успеваю заметить, в какой момент боль уходит. Вслед за ней уходит всё остальное. Я не слышу ничего, кроме собственного дыхания, и не чувствую ничего, кроме твёрдой холодной поверхности под спиной. Напоследок сквозь тишину прорывается тонкий писк, сигнализирующий об остановке сердца.
Вот и всё. Вечной Зимы я так и не увижу, я умерла. Наконец-то.

Я – объект, я – функция, и я только что перестала функционировать. Тогда почему же я всё ещё здесь?
Искажённые голоса доплывают до меня будто из далёкого космоса. Или это я сама теперь далеко?
– Время смерти – 20:42. Попытка девампиризации объекта закончилась неудачей. Жаль. Очень жаль… Чем-то она мне нравилась, эта девочка.

– Я запишу Вас на консультацию к доктору Фэнг.
– Давай-ка вызовем санитаров, пусть отнесут её в морг.** К доктору Фэнг? Это обязательно? Я всего лишь думал о том, что… хм, Аманда вроде бы немного похожа на мою младшую сестру.*** Считаешь, это повод обратиться к психотерапевту?
– Запишу на завтрашнее утро.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*В роли убийственного препарата - зелье эмоций, которые детишки варили в химической лаборатории на протяжение всей династии ради ЖЦ Вундеркинд.

**За столом и шкафчиком - перегородка, которая отгораживает лестницу в подвал, а в подвале находится морг. Я планировала, что следующая глава начнётся там, но в итоге передумала, подвал мне так и не пригодился. Перестраивать из-за него всю комнату было лень, поэтому он остался с минимумом декораций.

Ради анимации, где Холли лежит ("купаться в лунном свете" или как-то так), в комнате недостроен кусок стены, чтобы игра воспринимала комнату как улицу - действие доступно только вне помещений.

***Лайдон Сото - сын Максимилиана Сото\Сигворта, малыша Макса, который сын Билла и Стеф из третьего поколения. Если вкратце, то доктор Сото и Холли приходятся друг другу троюродными братом и сестрой.

Каким-то образом выполнилась ЖЦ Человек эпохи Возрождения, хотя для неё нужно достичь 3 уровня в 3 карьерах. Я достоверно помню, что Холли этого не делала, да и по отчётам видно, что на работу она устраивалась только раз. Поэтому балл считать не буду)
Баллы без изменений, 289,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 215

Денежное

Сначала продана часть плодов, потом деньги переведены на бизнес-счёт:

Очнулась я от удара по голове. Открыла глаза. Вокруг была абсолютная темнота, но для вампира это не представляло трудности; прямо перед собой я увидела грубые деревянные доски. Дерево было слева, справа и надо мной. Ясно. Меня засунули в ящик и, судя по тряске и толчкам, куда-то везли.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, как оказалась в подобном положении. В голове было мутно, но отдельные образы всё же всплыли: Зоопарк, серые коридоры, Габриэль, доктор Сото с его тестами… и “особенным” препаратом, который едва меня не убил. Или, возможно, убил, если судить по тому, что я лежала в деревянном ящике, а попросту говоря, в гробу.
Но, насколько я могла оценить, моё физическое состояние было неплохим для покойницы; разве что побаливал желудок, и к тому же я то и дело билась о стенки гроба то головой, то плечами, отчего меня начало тошнить.
Вскоре это прекратилось. Послышался шум, потом чьи-то голоса; я прислушалась, пытаясь разобрать слова.
– Посторонние предметы? Украшения, часы, телефон, импланты, протезы, одежда с металлическими элементами?
– Нет, нет, ничего такого, – ответил голос доктора Сото. – Вот документы, свидетельство о смерти…
– Подпишите здесь и здесь. Назначить церемонию прощания?
– …Нет, спасибо. Проведите кремацию как можно скорее.
Кремацию? Это когда сжигают в печи?
– Без очереди! – закричали надо мной. Голоса Сото больше не было слышно, и меня опять куда-то повезли или понесли.
Потом тряска прекратилась. Я едва успела вытянуться, закрыть глаза и замереть, прежде чем гроб открыли. К счастью, обыскивать меня не стали; крышка снова опустилась, хлопнула дверь, голоса стали удаляться и наконец стихли.

Шагов и шорохов, которые обычно производят люди, тоже больше не было слышно. Гореть в печи мне не хотелось. Я упёрлась обеими руками в крышку гроба и надавила; она легко отлетела, я перекатилась через край и упала на каменный пол. Медленно встала, выпрямилась, чуть пошатываясь. Было темновато и прохладно, и мне это понравилось. Совсем не похоже на Зоопарк.

Я стояла в каком-то коридоре, вдоль которого располагалось несколько платформ с гробами, включая и мой, самый неказистый. В конце коридора был скрытый занавеской проём, и я неуверенно направилась к нему. Что ж, в конце концов я была права: что-то меняется. Уже изменилось. Я очутилась в каком-то новом месте.
Вдруг под полом зашумело. Включился некий скрытый механизм, платформы пришли в движение, поехали вперёд, и первый в очереди гроб скрылся за занавеской.
– Печь номер семь, – раздался приглушённый электронный голос.

Обернувшись, я увидела, как в другом конце коридора прямо из пола выдвигается новая платформа, пустая. Понятно: скоро принесут новый гроб, и все они один за другим отправятся в печь. В них-то наверняка лежали настоящие мёртвые, а не фальшивые, как я.
Раз я оказалась фальшивым покойником, мне здесь не место.

Если за занавеской - печь, то в противоположном направлении должен быть выход. Я осторожно выглянула наружу; никого не было видно. Напротив моей двери – ещё две, одна из них с табличкой “Вход только для персонала”. Ух, знаю я такие двери, в Зоопарке они тоже были. Только тронешь – сразу сработает сигнализация.
Вторая дверь понравилась мне больше. Сквозь её стеклянные вставки были видны настоящие цветы! Я сама не заметила, как вышла из коридора, зачарованная новым для себя зрелищем. Да, туда, к цветам, я бы с удовольствием вышла, но доносящиеся снаружи человеческие голоса не оставляли сомнений: там – люди, они идут сюда, и если я столкнусь с ними, ни к чему хорошему это не приведёт.

Вернуться назад к мёртвым я не могла, ведь я-то была – надеюсь – живая. Может, у меня получится выдать себя за персонал? На мне всё ещё был надет больничный халат. Не знаю, как здесь одевается персонал, но может, как-нибудь похоже?
Приближающиеся голоса оставляли мне всё меньше времени на раздумья, так что я подскочила к двери “Только для персонала” и схватилась за ручку. Сирены не было, комната была незаперта и пуста, и я скрылась в ней за секунду до того, как в соседнее помещение вошли люди.
Желудок внезапно пронзила острая боль, и я согнулась пополам, стараясь не застонать. Ощупью нашарила задвижку замка, повернула – по крайней мере, теперь сюда никто не попадёт…
Приступ скоро прекратился. Я перевела дух и огляделась. Вокруг было много интересных вещей – шкафчики, и большое зеркало, и маленькие бумажные карточки на тумбочке, – но моё внимание привлекло другое.

Окно! Окно без прикреплённых к раме датчиков и без толстого ударопрочного стекла! Я никогда в жизни – в той, которую я помню, – не видела окна, за которым не было бы забора, зато были зелёная трава, большие камни и небо, а если подойти поближе, то виднелся и кусочек моря вдалеке.

Приложив ладонь к холодному стеклу и вновь не услышав злобного писка сигнализации, я рассмеялась от радости. Никак не могла перестать, всё смеялась и смеялась, пока открывала окно, перелезала через подоконник и спрыгивала в мокрую траву. Пришлось затыкать себе рот руками и оглядываться по сторонам. Ни охраны, ни камер… Впервые никто не наблюдал за мной.

Я не удержалась, запрокинула голову и загляделась в светлое облачное небо. Хотелось взобраться на крышу, чтобы стать ближе к нему. Столько лет надо мной был только серовато-белый потолок Зоопарка, столько лет я дышала мерзким воздухом, насквозь пропитанным лекарствами, болью и отчаянием… А здесь, снаружи, всё это время существовали небо, тучи и дожди. И солнце.
Я протянула к нему руки. Случайный луч выглянул из-за облаков, полоснул по глазам, и моя память вспыхнула.

Я летела! Что-то случилось, моё тело изменилось и теперь действовало само по себе, будто всегда знало, как надо. Я превратилась в какое-то крылатое, покрытое шерстью животное и издавала звуки, которые тут же возвращались в виде эха*. Ветер и мелкий дождь били в лицо (или в то, что было вместо него). Мои новые руки с перепонками между пальцами делали мерные взмахи вверх-вниз, отчего я взлетала всё выше. Я – летучая мышь? Выходит, не зря вампиры ассоциируются у людей именно с этими существами?

Мне так понравилось летать, что я совершенно потеряла счёт времени. Интересно, я навсегда останусь летучей мышью? Будет забавно… Я сбросила высоту, закружилась над каменистым утёсом и дала себе команду: превратиться обратно. Получилось. Я словно выпрыгнула из маленького мышиного тельца и рухнула на землю. Падать было невысоко, и я приземлилась прямо перед… бассейном? Наверное, прямоугольную яму в земле, заполненную водой, можно считать бассейном.

Вокруг опять никого не было. Я думала, что вне Зоопарка должно быть много людей, но до сих пор никого не увидела. Возможно, я всё-таки умерла и нахожусь в каком-нибудь лимбе? Что ж, здесь неплохо.
Желудок уже не болел. Я стащила с себя халат, села на край бассейна и опустила ноги в воду. Холодная. Умею ли я плавать? Сейчас узнаю.

Выяснилось, что умею. Тело помнило это так же, как помнило полёты в облике летучей мыши. Раз у меня оставалась телесная память, значит, оставалось и тело, то есть – я однозначно не была мертва.
Откуда-то мне было известно, как пахнет болото, и я могла точно сказать, что здешняя вода пахла именно им. Несмотря на это, плавать было здорово. Я ведь почти не соврала доктору Сото о том, что мечтала бы поплавать в бассейне.

Может быть, сидя в Зоопарке, так я представляла себе свободу? Неясно. Слишком много размышлений для моей бедной головы. За пару-тройку часов я проделала путь от самого стеснённого положения в своей жизни – деревянного гроба – до самого свободного.

Я поплыла медленно, почти без усилий, позволяя воде поддерживать меня. Почувствовала её температуру и лёгкое сопротивление. Погрузилась с головой, ушла на дно и замерла, пока грудь не начало сдавливать; тогда я сильно оттолкнулась ногами, вынырнула, легла на спину. Облака. Лёгкие и полупрозрачные у горизонта, а прямо надо мной – объёмистые, низкие, серые. По поверхности воды зашлёпали крупные капли.

Закончив с купанием, я выбралась из бассейна и осмотрела собственное тело. Наклонилась над своим отражением в воде, повертела головой: ни шрамов, ни швов. Странно. Мне казалось, после моей смерти Сото разберёт меня по кусочкам. Или?.. Я вспомнила Калеба с Фурией. Похоже, доктору незачем было вырезать органы из мёртвого вампира - ведь под рукой были живые.

Какое слово он сказал – “девампиризация”? Выходит, он экспериментировал с созданием лекарства от жажды крови. Эксперимент закончился неудачно. Хотя, это ещё как сказать… Ведь Сото думает, что я мертва и сожжена в крематории. Меня не будут искать. Отныне я больше не Аманда Альто.
Кто же я тогда? Эта мысль вела за собой множество других мыслей, и от их количества я сразу устала. Пришлось остановиться и вновь вернуться к настоящему и материальному: прохладным мокрым камням, небу над головой, морю, развалинам неизвестного замка вокруг. В кустах зачирикала птица. Дождь кончился.

Захотелось осмотреться. Одевшись на случай, если кто-нибудь всё же появится, я постояла на краю утёса, вглядываясь в морскую даль. Над морем сгустился туман, в нём виднелись треугольные паруса лодочек.

Я долго ходила по утёсу, рассматривала травы и цветы, трогала обломки толстых каменных колонн. Забралась в руины, изучила рисунки и надписи, оставленные другими посетителями этого места. Сколько же тут всего. Мне, пожалуй, нравятся вещи и места с историей, потому что история – как раз то, чего нет у меня. Когда-то меня это печалило, но сейчас печали я не чувствовала. После Зоопарка хорошо побыть свободной от всего, в том числе от историй, целей и планов на жизнь.

Однако не помешало бы вспомнить, что я знаю о мире за пределами Зоопарка. Итак, что?
Мир очень большой, в нём есть города, деревни, острова, горы, леса и много чего ещё. Вещи продаются и покупаются за деньги, а деньги зарабатывают на работе. Есть интернет, где можно искать информацию. С людьми нужно быть вежливой и доброжелательной, и нельзя говорить им о том, что я вампир. Нельзя также привлекать к себе излишнее внимание… Видимо, это подразумевает, что не стоит разгуливать по городу в больничном халате.

В облике летучей мыши я добралась до той части города, которая показалась мне не слишком людной. Денег на одежду у меня не было, так что выбор был невелик, обойдусь и тем, что отыщется среди мусора… Свитер был великоват и к тому же пованивал, но ничего. Хоть какое-то разнообразие после оранжевой формы Зоопарка, которую полагалось носить объектам, чтобы они бросались в глаза на фоне блёклых стен.

Я перерыла весь контейнер в надежде найти выброшенный кем-нибудь старый телефон; в современном мире, насколько я знала, телефон был вещью первой необходимости. Никакой техники среди мусора не оказалось, но в ходе поисков мне пришла другая идея: нужно пойти в библиотеку. Там есть книги и компьютеры, там я смогу узнать всё, что нужно. Воодушевлённая, я собралась с мыслями, придумала подходящую фразу и обратилась к прохожему:
– Извините, Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?
– Отвали, помоечная, – буркнул тот и быстрым шагом удалился.

Ну... ладно. Поищу сама. Тем интереснее.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Декорации крематория построены на семейном бизнес-участке.

*Немного летучемышинологии: как я поняла, в переводе на человеческий слух они издают что-то типа цок-цок-цок. Если начинают преследовать добычу, то ускоряют ритм, и становится похоже на звук маленького вертолётика.

Баллы без изменений, 289,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 216

СимСити – город с фотографий, которые Сото показывал мне во время тестов, – надолго стал моим новым домом.
Всё, что нужно было о нём знать, я узнала в библиотеке. Перед тем, как зайти туда, пришлось постирать свитер в реке: я посчитала, что, находясь в общественном месте, лучше будет пахнуть сыростью и водорослями, чем гнилыми овощами и какой-то кислятиной.

Я читала статьи о здешних законах, обычаях и нравах, о том, чем живут люди, как и где они проводят время. Изучала перечни музыкальных произведений, книг и фильмов, которые были одобрены мэрией, разглядывала фото с местных фестивалей. В Зоопарке мне не хватало информации о внешнем мире, и теперь я хотела получить её всю.

Из любопытства я набрала в поиске “Аманда Альто” и нашла её в списке учеников местной средней школы – с пометкой “выбыла”. Поисковый запрос “Холли Рэйв” ничего не дал, кроме давно заброшенной странички какой-то фермы Рэйв, к которой я вряд ли имела отношение. Что ж, либо я никогда не училась в городской школе, либо никогда не училась в этом городе… либо, что тоже вероятно, имя “Холли Рэйв” я просто выдумала. Ложные автобиографические данные как форма психологической защиты в условиях изоляции и депривации, сказал бы Сото.

О вампирах в сети я не нашла ничего. Ни сайтов, ни постов, ни новостей, ни обсуждений на городском форуме. Официального полицейского заявления об операции “Рассвет” тоже не было, как не было и никаких данных о том, чем занимается Сото и для чего на самом деле предназначен Зоопарк. СимСити предпочитал делать вид, что вампиров не существует.
Тем лучше для меня.

Единственной нитью, ведущей к моему прошлому, был Форготн Холлоу. Я предприняла осторожную попытку попасть туда, но на въезде в деревню стоял полицейский пост, а каждый дом охранялся целым отрядом. Они до сих пор поджидали вампиров, которые могли остаться в живых после “Рассвета”. Всё, что мне оставалось – покружить над Форготн в облике летучей мыши и вернуться в город ни с чем.
Кажется, в тот день я и попрощалась с идеей когда-нибудь всё вспомнить.

Я поселилась в развалинах одного из винденбургских замков. Хотя “поселилась” – громко сказано, я всего лишь приходила сюда отдохнуть чаще, чем в другие места. Ненамного чаще. Интересных и безлюдных мест в городе хватало с избытком, не только развалин – ещё были леса, и пещеры, и старые кладбища, и заброшенные здания в разных районах. Любое из этих мест предлагало мне приют, и я радовалась тому, что могла выбирать.

Я начала пить человеческую кровь. Стала хищником, которого во мне видели люди, пришедшие уничтожить меня и мой вид. Это не доставляло мне удовольствия, но моё тело должно было питаться, чтобы продолжать функционировать.

Порой я выкапывала в лесу яму небольшой глубины, пряталась в ней, засыпала себя землёй и подолгу спала. Когда выбиралась наружу, город оставался прежним, и мне это нравилось. В Зоопарке у меня не было возможности спать сколько захочется, там всё было подчинено человеческим биоритмам: проснуться утром, исследования днём, отдых строго в ночное время. Я заставила себя отвыкнуть от этого.

Большую часть времени я просто существовала. Смотрела, слушала, гуляла по паркам и набережным, проникала в пустые дома или путешествовала по крышам, на крыльях пересекала город из конца в конец и обратно. Иногда ловила на себе человеческие взгляды, но они не задерживались надолго: люди в городе тоже подчинялись ритму и следовали более или менее определённым траекториям. Я научилась существовать так, чтобы не становиться у них на пути.

Я была прозрачной и внутри меня была тишина, которую мне пока не хотелось заполнять мыслями или воспоминаниями. Я позволяла городу сделать это за меня, и каждый день он вливал туда то, что имел: запах мокрого асфальта, свет неоновых вывесок, шаги и обрывки разговоров. Прошлого у меня не было, о будущем я не думала, а моим настоящим был город. Он поглотил меня, и я стала его частью, его фоновым шумом.

Вечная Зима, о которой говорила Габриэль, всё никак не наступала, но мне это было больше и не нужно. Постепенно то зловещее предсказание в моей памяти отступило на задний план и выцвело, вместе с другими воспоминаниями о Зоопарке. Я бы забыла о Зоопарке совсем, если бы знала, как. Не такая уж и ценная штука эта память.

Лишь от одной своей привычки я не отказалась: от книг. Ничего не смогла поделать, руки сами потянулись к ним ещё в мой самый первый визит в библиотеку. Книг здесь было много, гораздо больше, чем у Сото, и позже я узнала точную цифру – двадцать одна тысяча пятьсот пятнадцать.

В библиотеке я могла читать с утра до ночи, никто меня не прерывал, и я проглатывала книги одну за другой, не особенно осмысляя прочитанное. Мне нравилось не столько узнавать нечто новое, сколько поддерживать сам процесс. Сидя за книгами, я чувствовала себя хорошо и правильно, словно что-то в моей голове вставало на своё место.
Когда я прочитала всё, что было в первой библиотеке, я начала ходить в другую.

Я не знаю, сколько и каких единиц времени прошло, прежде чем я встретила Летисию. Девушку, из-за которой всё изменилось.
В тот вечер я задремала на скамейке недалеко от развалин. Полицейские заходили в этот район крайне редко, поэтому я его и любила: спать, охотиться или разжигать костры здесь было безопасно.

Я проснулась от её взгляда. Чужие пристальные взгляды обычно были мне неприятны, так смотрели врачи и медсёстры в Зоопарке, и в своей новой жизни я всеми силами старалась этого избегать. Но она смотрела иначе, и разницу у меня так и не получилось объяснить словами.
Она сделала два неуверенных шага в мою сторону, и тогда, сама не знаю как, я догадалась. И решила спросить.

– Это твоё место?
Мой голос прозвучал хрипло, я давно ни с кем не разговаривала. Только пела иногда, да и то не каждый день.
– Я, да, я сижу здесь иногда, – откликнулась она. – Но я ведь не купила его, чтобы оно было моим, так что я найду себе другое.
– Я тоже могу найти себе другое, – я встала, намереваясь уйти.

– Но ты же сюда первая пришла.
– Ну и что?
– Ну и… Ой, ну мы прямо как два джентльмена в дверях! – она вдруг рассмеялась, и я, не удержавшись, заулыбалась тоже. У неё был приятный смех. Напряжение мгновенно спало, и мы без всяких церемоний уселись на скамейку вместе. Уходить мне уже не хотелось, напротив, хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше. От девушки пахло шоколадными конфетами, и запах усилился, когда она отбросила золотистые волосы за плечо.
– Тоже фиговый день? – спросила она, и я, подумав, ответила:
– Нет. Хороший.

– Такой хороший, что ты не хочешь идти домой и спишь на лавке? Ну уж!
– Мне здесь нравится.
Я обнаружила, что подбирать нужные слова и составлять из них предложения стало не так просто, как раньше. Удерживать в голове короткие фразы получалось легче. Пожалуй, это и к лучшему: чем меньше я буду говорить, тем меньше произнесу лжи.
– Ладно, дело твоё, чего я пристала, – девушка смущённо улыбнулась. – Я тоже домой не хочу. Ты живёшь где-то недалеко, да?
– Да. Недалеко, – я бросила короткий взгляд на развалины, располагавшиеся прямо напротив нас.

– Я тоже. Там, через стенку, – она неопределённо махнула рукой. – Значит, мы соседки, класс! Я – Летисия, а тебя как зовут?
– …Холли, – я умышленно назвала это имя в смутной надежде, что оно в сочетании с моей внешностью напомнит ей что-нибудь. Но Летисия только кивнула и сказала:
– Очень приятно, Холли. Извини, что я тебя разбудила, и вообще…
Люди – как книги, пришло мне в голову. У людей тоже есть свои истории. Не считая библиотекаря, эта девушка была первой за долгое время, кто заговорил со мной, и мне стало любопытно, какова её история.

– Ты не разбудила. Я сама проснулась. Почему ты не хочешь идти домой?
– Скучно. Поговорить не с кем, все заняты своими делами… Я вообще-то обычно не возвращаюсь с работы так рано, но сегодня нас вызвали в дом доктора Фэнга. У его младшего сына день рождения. Хорошо, что мальчику исполнилось всего одиннадцать, – праздник закончился рано, и к тому же, будь он лет на пять постарше, это была бы совсем другая вечеринка. Ну, ты поняла.
– Ты… – я не сразу вспомнила нужное слово, оно редко попадалось в книгах. – Ты официантка?
– Я хостес в “Пинк Даймонд”, – Летисия покосилась на меня, видимо, ожидая какой-то реакции. А не дождавшись, спросила: – Ты не знаешь “Пинк”?

– Я его видела.
По какой-то причине про заведение под названием “Пинк Даймонд” почти не писали в интернете. Я действительно не раз его видела, но для меня это было просто большое здание из розового кирпича, одно из многих других зданий Дель-Соль-Велли.
– Видела, но не слышала? Обычно бывает наоборот, – хмыкнула Летисия. – Ну, вот там я и работаю. А ты чем занимаешься?

– Я… Пока ничем. Я в поиске.
Я не успела придумать более подходящий ответ. Летисия скептически оглядела меня и вдруг предложила:
– Послушай, если тебе негде переночевать, то можем пойти ко мне. Выпьем чего-нибудь.
– Ты ведь не хотела туда идти, – напомнила я, и она возразила:
– Я не хотела идти одна! А вдвоём будет уже не скучно. И, ты уж прости, но по твоей одежде видно, что сейчас у тебя не лучший период в жизни.
– Это не так. Лучший, – сказала я. Периодов в моей жизни насчитывалось только два, и нынешний явно выигрывал у предыдущего.

– Каким же тогда был худший, – Летисия поднялась, поманила меня за собой. – Идём, поправим себе настроение.
У меня была привычка всегда дочитывать книги до конца, поэтому я немного помолчала и кивнула. История ведь только началась.

Переезды

Продано:

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Было: 289,00
1 за максимальный уровень положительной репутации (Холли)
Итого: 290,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 217

Летисия привела меня в место, непохожее ни на одно из тех, где мне доводилось бывать прежде. Здесь было так много предметов, так много следов человеческой жизни, что у меня возникло желание потрогать, изучить и рассмотреть каждый из них, но я вовремя вспомнила, что это невежливо.
Напротив входной двери располагалась барная стойка, и, подойдя к ней, Летисия наклонилась, отыскала и ловко откупорила какую-то бутылку.

– Добро пожаловать в наш клоповник. Располагайся, чувствуй себя как дома, – сказала она, потянувшись за стаканом. Я села на высокий стул у стойки и засмотрелась на плакаты, украшавшие стену слева.
Летисия налила в два бокала некий напиток малинового цвета. Один бокал поставила на стойку передо мной, а второй подняла со словами:
– За знакомство, Холли.
– За знакомство, – согласилась я. Малиновый напиток был сладким и газированным, и от него я почувствовала в теле приятное тепло. Мне захотелось разговаривать, но я помнила, что пришла сюда в первую очередь слушать историю, и потому спросила:
– А что такое хостес? Чем они занимаются?

– Встречают гостей клуба, красиво выглядят, болтают всякую чепуху и следят, чтобы у гостей не заканчивалась выпивка, – Летисия вновь отсалютовала бокалом. – Да ещё хихикают как идиотки, если кто-нибудь ущипнёт их за задницу.
– Звучит не очень хорошо, – честно сказала я.
– А на деле ещё хуже. Ну её к чёрту, эту работу, – она скорчила гримасу, наморщив нос и высунув кончик языка. – Лучше расскажи о своей… Ах, да, ты ведь говорила, что сейчас не работаешь. А кем ты была раньше?
Я невольно улыбнулась формулировке – сама того не зная, Летисия попала в самую точку. Сам же вопрос меня не смутил. По пути сюда у меня было время придумать для себя подходящую биографию-полуправду.
– Я недавно выписалась из больницы и пока не знаю, что мне делать.

– Из больницы? Из клиники Фэнга, наверное? – предположила Летисия, и я кивнула. Клиника доктора Фэнга была крупным городским психолого-психиатрическим центром и вполне подходила для моей легенды.
– Говорят, условия там так себе… Для тех, у кого нет денег, конечно. Но как ты туда попала?
В этом я решила не лгать.
– У меня проблемы с памятью. Я не помню ничего из того, что было до больницы.
– Прямо – совсем ничего? Это… как амнезия, да? Но как же твоя семья, друзья, разве они не помогают тебе вспомнить?
– У меня нет семьи. И друзей тоже.
– Какой ужас, – посочувствовала Летисия. – Извини, что я тут жалуюсь на свою жизнь, – тебе ведь приходится намного сложнее… Я бы предложила тебе тоже устроиться в “Пинк” и работать вместе со мной, но это совсем не работа мечты. К тому же туда точно не примут… ну, с такой историей, как у тебя.
– Я знаю. И не думаю, что справилась бы с работой хостес, – сказала я. Недостатком воображения я не страдала, но представить себя развлекающей незнакомых людей у меня не выходило.
За моей спиной раздались шаги, дверь открылась и в комнату кто-то вошёл. Летисия приветственно кивнула и вновь взялась наполнять бокалы.

– Познакомься, это Мэтт, – сказала она. – Он тоже здесь живёт. Мэтт, это Холли.
– Привет, – поздоровалась я и обернулась посмотреть. Увидела смуглого худощавого парня с аккуратной бородкой на продолговатом лице.
– Привет, привет, – произнёс Мэтт, слегка растягивая гласные. Он сел на соседний стул и дружелюбно мне улыбнулся. – Простите за беспорядок, Холли.
– У вас очень хорошо, – ответила я, ничуть не кривя душой. – Я не люблю стерильность.
– Холли только что выписалась из клиники Фэнга, – пояснила Летисия. – В твоём бассейне, случайно, нет для неё какой-нибудь работы?
– Вряд ли, – Мэтт отрицательно качнул головой. Жесты у него были плавные, изящные, и всем своим обликом он напоминал мне кота. – Сотрудников и так хватает. Хотя я слышал, что руководство иногда платит красивым девушкам, чтобы они собирались у нас. Это привлекает клиентов.

– Фу, – Летисия опять поморщилась. – Это то же самое, что и хостес.
– Не совсем, – заспорил было Мэтт, но тут дверь хлопнула и высокий резкий женский голос сердито проговорил:
– Прохлаждаемся в обществе девчонок, да, Мэтт?
– Он только что зашёл, – вступилась Летисия. Я взглянула на новоприбывшую девушку. Она оказалась такой, какой я и успела представить её по голосу – хмурая блондинка с грубоватыми чертами лица. Вместе с ней в комнату вошёл ещё один парень; он быстро скользнул на продавленный диван в углу и устало откинулся на спинку, так что я толком не успела ничего рассмотреть, кроме бритой головы и кожаной куртки.

Громкоголосая девушка тем временем подошла, демонстративно оттащила свой стул подальше от Мэтта и обратилась к Летисии:
– А ты его не отмазывай. Если у него есть, типа, причина, почему вместо него меня с работы встречает его брат, то я вся слушаю.
– Котёнок, я как раз собирался. Просто заскочил домой бросить вещи, – принялся оправдываться Мэтт, но “котёнка” это не убедило.
– “Собирался”? Я каждый день заканчиваю в одинаковое время, пора бы уже, типа, запомнить! А это ещё кто? – обратила она внимание на меня.

– Это Холли. Холли, это Эшли и Энди. Они… – Летисия хотела добавить что-то ещё, и тут дверь в очередной раз отворилась. Все замолкли. Мэтт выпрямился и машинально провёл рукой по своей бородке, Эшли поджала губы и потянулась за стойку. Я почувствовала, как атмосфера изменилась, будто кто-то открыл окно и впустил холодный ветер. Ого! Я, значит, умею чувствовать такие вещи, тонкие социальные сигналы? Приятно было вдруг узнать, что у меня есть подобный навык.
Одну только Летисию не смутил холодный ветер, и она замахала рукой вошедшему.
– Картер!

– У нас снова гости? – произнёс пока что невидимый для меня Картер. По прозвучавшим в тишине тяжёлым шагам я поняла, что он – довольно крупный мужчина.
– Картер, это Холли, – в третий раз представила меня Летисия. – Она…
– Лети, погоди, – перебил Картер. – Наша гостья и сама умеет говорить, не так ли?
Я с удовольствием осознала, что мне очевидна ещё одна вещь, о которой никто не сказал вслух: Картер в этой компании главный, и все они его побаиваются. Зафиксировав эту мысль, я обернулась. Картер действительно был крупным, широкоплечим, с густыми бровями, сурово сходившимися над переносицей. В отличие от Мэтта и Энди, он носил костюм; я осмелилась предположить, что он работает на высокой должности и потому привык командовать.

– Меня зовут Холли, – сказала я. – Я недавно выписалась из клиники доктора Фэнга. Пока думала, что мне делать дальше, встретила Летисию, и она привела меня сюда.
– Из клиники Фэнга, – повторил Картер задумчиво. – Что ж, допустим…
Он рассматривал меня долго и внимательно, внимательнее, чем любой другой человек из всей этой компании. Я не понимала, чего он ждёт и что пытается во мне увидеть. Вероятно, он встречал меня раньше? Или понял, что я – вампир?..
– Картер, ну не начинай, а? – вмешалась Летисия. – Холли не из полиции. Разве она похожа на полицейскую?

– Лети, мы с тобой уже разговаривали насчёт гостей, – Картер тут же развернулся к ней. – Я думал, мы договорились.
– Я просто ищу друзей и легко знакомлюсь с людьми. Я что, виновата, что я такая? – парировала Летисия. – А тебе вечно мерещится всякое, потому что у тебя паранойя.
Они упрямо глядели друг на друга, ни один не желал уступать. Летисия его совсем не боится, подумала я, всё ещё радуясь новой способности распознавать разные вещи. Может быть, они нравятся друг другу, или они – пара? Мне не хотелось становиться причиной для ссоры, поэтому я решила что-нибудь сказать.

– Я не из полиции… правда. Я тоже не люблю встречаться с полицейскими.
– Вот! – Летисия торжествующе подняла палец, хотя мои слова, по сути, ничего не доказывали.
– …допустим, – наконец сказал Картер, после того, как ещё несколько секунд подумал и поизучал меня, прищурившись. – Мне не нужны лишние проблемы, вот и всё.
– Хорошо, я поняла, – кивнула я, хотя не очень-то и поняла, причём здесь вообще полиция. От знакомства с таким количеством людей зараз соображать стало сложно.
– Да хватит уже, – Летисия вышла из-за стойки. – Холли, пошли отсюда. Здесь у нас никакого праздника не получится.

– Почему он думает, что я из полиции? – спросила я, когда мы перешли из гостиной в другую комнату, большую и тёмную.
– Не обращай внимания. Он с детства такой. Картер – мой брат, – сказала Летисия. – Они с Энди занимаются тут какими-то делишками, не знаю, чем именно, но у них точно есть причины бояться полиции. Поэтому он и не любит, когда я привожу гостей. Пойдём лучше наверх, ко мне! Здесь у нас бардак, – она повела рукой, демонстрируя скромную обстановку: обшарпанную кухонную мебель, потрескавшиеся стены и пол, покрытый листами картона.

– В этом здании давно-давно был ночной клуб, и потом его переделали в жилой дом. Я нашла это место для нас, поэтому мне досталась самая лучшая спальня. Заходи, не стесняйся!
Её комната была намного уютнее остальных. Мне понравились мягкий синий ковёр, столик, заваленный всякой всячиной, и постеры с красивыми женщинами и мужчинами.
– Как тут красиво.
– Спасибо… Сделала, что смогла. Сейчас я найду нам ещё выпить, где-то тут у меня припрятано…

– Можно, я посмотрю? – я указала на постеры.
– Да, конечно! Они дырки в обоях закрывают. На ремонт у нас нет денег… Мы бы съехали отсюда совсем, если бы могли. В этом доме постоянно всё ломается, у него плохая аура. Зато он дешёвый, дешевле во всём городе не найти.
– Вы живёте здесь впятером, да?
– Да, – она протянула мне бокал, и я выпила, не глядя. – Ещё в школе познакомились. Сначала родители Картера меня удочерили, потом мы оба попали в один класс с Мэттом, стали дружить с ним и с его братом Энди, а потом Мэтт начал встречаться с Эшли… А после выпускного мы поселились здесь.

– Ого. У тебя так много друзей.
– Совсем не много. Настоящих, я имею в виду.
– Мне показалось, Картер сказал, что к тебе часто приходят гости, – припомнила я разговор внизу.
– А-а, это не в счёт… Просто, знаешь, бывает, познакомишься с кем-нибудь, пригласишь к себе выпить и поболтать, ну и потом… В общем, наутро их и след простыл, и хорошо ещё, если все мои украшения остались на месте.
– Я ничего не украду, – на всякий случай сказала я. Летисия засмеялась.

– Я знаю! У нас жуткий район, кого только не встретишь, но ты всё-таки не похожа на воровку. Ты живёшь на улице? Если хочешь, можешь остаться у меня.
– А… Ой, – я растерялась. – Спасибо, но я могу и на улице… Твои соседи, наверное, будут против, если я останусь.
– Они будут даже за, если мы разделим счета на шестерых, а не на пятерых!
– Не получится. У меня нет денег. И документов, честно говоря, тоже, поэтому я вряд ли смогу найти работу.
– Ах, да, вот я тупица, у тебя же амнезия, – она шлёпнула себя по лбу. – Тогда ты могла бы готовить, убираться, ремонтировать всё – я уже говорила, у нас вещи часто ломаются…

– Я… не знаю.
Мне было неясно, зачем ей так нужно, чтобы я осталась. Мы были знакомы не больше двух часов. Её поведение ставило меня в тупик.
– Ладно, извини, – вздохнула Летисия. – Вечно я всё порчу. Ты можешь просто приходить иногда… Если я тебе ещё не надоела.
Быть может, ей просто одиноко, несмотря на целую компанию соседей? Я-то знаю, каково быть одиноким посреди толпы в большом городе. Меня это не пугает и не печалит, но она – не я.
– Я буду приходить, – сказала я, и Летисия нерешительно улыбнулась.
– Спасибо.

Мы выпили друг за друга, после чего Летисия повела меня на балкон.
– Сейчас покажу ещё кое-что дурацкое. Вот! Пришло же кому-то в голову делать балкон с видом на глухую стену, да?*
Эту стену я хорошо знала, именно она окружала развалины замка, где я часто проводила дни. Забавно, что столько лет мы с Летисией жили буквально через стену, а познакомились только сейчас.

– Чтобы увидеть район, нужно высунуться подальше, – она показала, как, – И посмотреть вооон туда.
Я повторила её манёвр – довольно опасный, поэтому пришлось сохранять готовность в любой момент подхватить Летисию, если ей вздумается падать. Однако мне всё-таки удалось увидеть то, что она хотела мне показать.

– Столько пустых домов, – Летисия взмахнула рукой, отчего я невольно двинулась поближе к ней. Не стоило бы делать резких движений, наполовину перевалившись через перила. – Никто не хочет тут жить. Сюда даже полиция почти не заглядывает, зря Картер об этом волнуется… Зато рядом есть библиотека, – она прыснула. – Эшли там работает. Полный дурдом, правда? Ой, прости… Насчёт дурдома, это я зря брякнула. Не хотела тебя обидеть.
Я не обиделась. Мы ещё немного постояли на балконе, глядя на дома с тёмными окнами. Лети рассказывала про безумную семейку, жившую поблизости, я слушала вполуха, отмечая лишь звук её голоса. Мне было хорошо, и я знала, что не соврала Лети: я буду приходить.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Мне пришло в голову делать балкон с видом на глухую стену, потому что мне приснилось, что должен быть балкон. М - мотив) А что он на стену выходит, я только в процессе игры поняла.

Баллы без изменений, 290,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 218

Я приходила к Лети один-два раза в неделю. Потом один-два превратилось в уверенное два, потом – в три, а потом я начала встречать её с работы по понедельникам рано утром: однажды Лети обмолвилась, что всегда мечтала о том, чтобы кто-нибудь делал это для неё. Я подумала – почему бы и нет, и специально ради этого начала высчитывать дни недели. Мне хотелось быть к Лети такой же доброй, как она была ко мне. Например, она подарила мне пару своих платьев, которые уже не носила.
– Я покупала их в те времена, когда ещё верила, что смогу чего-нибудь добиться, – сказала она. – А теперь пускай лучше будут твоими.
Мой свитер отправился туда же, откуда был извлечён – в мусорный контейнер.

Я хорошо запомнила, что не могу оставаться в Клоповнике (все его жители так его и называли), если не буду ничем за это платить. Выяснилось, что я не умею готовить, но быстро учусь; кулинарные ролики на симтьюбе предлагали огромный набор рецептов, и я понемногу двигалась от простого к сложному. Лети и её друзьям готовить было лень, питались они в основном фастфудом да разогретыми полуфабрикатами, что выходило намного дороже домашней еды. Поэтому мой вклад в общую копилку был принят и высоко оценён.

Ремонтировать бесконечные поломки (их количество действительно превышало норму) оказалось ещё проще. Инструкции мне не требовались и зачастую только сбивали с толку; в основном я действовала по наитию, и оно меня не подводило. Кроме того, мне нравилось разбираться в механизмах и деталях, так что я даже радовалась, когда что-нибудь выходило из строя.

Соседи Лети постепенно привыкли к моему присутствию, а я постепенно вырабатывала стратегию взаимодействия с ними. Я училась говорить на их языке и понимать, когда нужно быть мягкой и внимательной, а когда – послать подальше, в шутку или всерьёз. Я мимикрировала… или вправду становилась такой, как они.
Когда я окончательно перебралась в Клоповник, Лети рассказала мне о том, почему они оказались здесь.
– У наших с Картером родителей был магазин продуктов. Я ничего не понимаю в бизнесе, а Картер всю школу мечтал, как начнёт им управлять. У него было столько идей – как сделать из одного магазинчика целую сеть, как её рекламировать и всё такое… Про долги мы узнали только когда родителей не стало. Магазин пришлось продать, но мы всё равно не смогли расплатиться. Картер сказал, чтобы я не думала об этом и что он сам разберётся. Я хотела бы ему помочь, но у меня нет никаких талантов и способностей. Только и умею, что мило выглядеть и улыбаться…

– Картер пытался заработать на ставках в нелегальном казино, и вначале у него неплохо получалось, так что Мэтт и Энди тоже захотели участвовать… В общем, теперь долги не только у нас, но и у них тоже. Поэтому нам и приходится жить впятером в этой развалюхе. Эшли поселилась с нами только из-за Мэтта, она терпеть не может этот район, да и нас тоже. Но это она заставила Мэтта найти приличную работу, теперь он тренер в “Бат-де-Риль”. Эшли его очень любит, хоть по ней и не скажешь…
Что правда, то правда – не скажешь. Ругалась эта парочка как минимум каждую неделю, и стороннему наблюдателю легко могло показаться, что вместе их держит привычка, или интерес к сомнительным эротическим экспериментам, или что угодно ещё, но только не глубокие искренние чувства.

Что же касается Энди, то его любимой вещью в Клоповнике был аппарат для пускания пузырей. Уж не знаю, что это за развлечение такое и что они добавляют в эти пузыри, но после них Энди, бывало, мерещились тараканы или летучие мыши, от которых он убегал по всему дому. Ещё в числе его любимых способов досуга были сон, просмотр симтьюба и игра на гитаре; он почти не разговаривал ни со мной, ни с другими – кроме Картера. Картера он боготворил. По словам Лети, это началось ещё в школе, где Картер нередко защищал Энди от хулиганов.
– Братец как-то сказал Энди, что он выглядит умнее, когда молчит. Вот он и молчит, – посмеивалась Лети.

В Клоповнике было две гитары, хотя иметь музыкальные инструменты без лицензии считалось незаконным. Картер когда-то купил их для продажи, однако продать так и не смог, и Энди с Мэттом иногда играли на них поодиночке или вместе. У жизни в помещении бывшего ночного клуба были свои плюсы: хорошая звукоизоляция, благодаря которой звуки гитар не были слышны с улицы.

Вскоре ребята заметили, что я люблю петь. Они научили меня своим песням, даже достали откуда-то неработающий микрофон, чтобы я смотрелась как настоящая певица, и мы стали устраивать домашние концерты.

Петь под музыку мне очень понравилось, ведь раньше я этого не делала. Лети приходила послушать нас почти всегда, Эшли – время от времени, и при этом её лицо обыкновенно принимало такое выражение, будто ей смешно или противно. Думаю, она считала меня выскочкой, или ревновала Мэтта, а может быть, и то, и другое.

– Ты была певицей, – говорила мне потом Лети. Её забавляла игра в угадывание моего прошлого. – Андеграундной, иначе бы тебя все знали. Точно! Тебя поймали за исполнение запрещённых песен и отправили в тюрьму, а там стукнули чем-нибудь по голове и повредили тебе мозги. Ты всё забыла, и им пришлось отправить тебя к Фэнгу.

– Тогда бы меня не выпустили из клиники на все четыре стороны, а вернули бы назад в тюрьму. К тому же, физически мои мозги в порядке. Да и не представляю, чтобы я пела на сцене.
– А я бы хотела петь на сцене. Я и пыталась… Перед открытием “Пинк” проводили прослушивание, и я туда пошла. Они сказали, что у моего голоса недостаточно широкий диапазон. Но предложили работу хостес, – Лети печально усмехнулась. – Сказали, это почти так же престижно. Враньё.
– Быть певицей разве престижно?

– Певицей в “Пинк” – ещё как престижно! У нас выступают сёстры Дельгато, и они – настоящие звёзды. Им-то не приходится целый вечер болтаться среди гостей, они вообще не спускаются в зал. И для них покупают всё самое лучшее – косметику, украшения, платья… А всё потому, что они поют, как ангелы. Ты бы слышала!
– А можно где-нибудь послушать? – заинтересовалась я. Лети развела руками.
– По контракту им нельзя петь нигде, кроме “Пинк”. И записи делать тоже нельзя – если каждый сможет их послушать, это уже не будет эксклюзивом. Здорово, наверное, быть эксклюзивной, – она вздохнула. – Ладно… Пойду собираться, а то опоздаю. А ты чем займёшься?

Лети работала три дня в неделю, точнее сказать, три вечера с уклоном в ночь. В её отсутствие я обычно шла на охоту или просто гуляла по городу. Мне это было необходимо. Я опасалась прикипеть к Клоповнику слишком сильно и потерять ощущение того, что весь город был моим домом.

Иногда я забиралась на стену и мерила её шагами по кругу. Та часть Олдплац, где располагался Клоповник, по ночам превращалась в город-призрак. Дома здесь располагались плотно, но светящиеся окна в них можно было пересчитать по пальцам.
Среди тёмных домов один был особенным: в нём находился секретный клуб “Бунт”, пристанище любителей танцевать под запрещённую музыку. Они часто переезжали с места на место, но, обладая вампирическим слухом, найти их было несложно. Я не заходила внутрь, а просто сидела на крыше и пыталась анализировать отличия запрещённой музыки от незапрещённой.

Для себя я вывела следующий критерий: если музыка не похожа на заглушку, созданную с единственной целью избежать тишины, – скорее всего, она запрещена.
Мне было неясно, зачем использовать музыку в качестве заглушки. В городе и без неё хватало звуков, и я знала их все. Я до сих пор была частью города и потому знала о нём много вещей: в каких районах фонари гаснут первыми, где асфальт теплее из-за подземных труб, в каких кварталах шаги звучат гулко, а в каких растворяются, почти не нарушая ночной тишины.

Благодаря Лети у меня появилась приличная одежда, и теперь я могла смело заходить в спортзалы, магазины и торговые центры. Теперь и они становились мне домом.

И всё же я чувствовала, что близкое общение с людьми меняет меня. Или, скорее, открывает во мне нечто, о чём я забыла.
В прошлом я явно жила среди людей. Я знала, каково это, и это не было похоже на игру в послушную Аманду Альто. Я умела приветливо улыбаться, когда ко мне обращались, могла перекинуться парой слов с тренером в спортзале или с продавцом пирожных, не выглядя при этом странно. Аманда была объектом, а я, Холли, – по-видимому, чем-то иным.

И сильнее всего это ощущалось в Клоповнике. Здесь невозможно было оставаться незамеченной и невозможно было не замечать других. Звоном посуды, громкими разговорами и хлопаньем дверей Клоповник всё время напоминал о присутствии других.
Я услышала его ритм: здесь жили в две смены. Когда одни просыпались и начинали собираться на работу, другие обычно только возвращались домой. К “жаворонкам” относились Мэтт и Эшли, к “совам” – Лети, а также Картер и Энди, которые тоже работали преимущественно по ночам.

Картер присматривался ко мне. Именно из-за него я выяснила о клинике Фэнга всё, что могла, и отточила до идеала свою легенду о пребывании там. Картер задавал мне вопросы, иногда внезапно и по нескольку раз подряд, он хитрил и старался подловить; ему было необходимо как можно скорее определить, своя я или чужая, и я знала, что, если он сочтёт меня чужой, мне придётся навсегда покинуть Клоповник.

Я поняла, что прошла отбор, когда Картер научил меня прятать гитары в мусорном баке и показал, где стоит бутылка лекарства от кашля. В случае неожиданного визита полиции лекарство следовало налить в устройство для пускания пузырей, чтобы выдать его за медицинский аппарат.
– И учти, – сказал он. – Тебя здесь быть не должно. Если полиция найдёт тебя в этом доме – значит, ты вломилась сюда незаконно. Мы тебя не знаем, а ты не знаешь нас.
– Меня не найдут. Если придёт полиция, я смогу убежать. Я больше не собираюсь сидеть взаперти.
Картеру этот ответ понравился. Моей задачей было убедить его в том, что я не создам проблем, и мне это удалось.

А насчёт остальных и вовсе не следовало беспокоиться. Для Энди слово Картера было законом, а Мэтта с Эшли больше волновали собственные дела, чем чужие. Неудивительно, что Лети чувствовала себя одинокой. Здесь и правда не было никого, кто годился бы на роль задушевной подруги.

Но мне подобное общество было скорее на руку. В Клоповнике я чувствовала себя странно свободной, несмотря на то, что была окружена, по сути, незнакомцами. Я могла петь, могла брать гитару когда захочу, могла даже раскрасить участок серой стены между дверями спален. Эшли язвительно спросила, не собираюсь ли я переделать весь дом, и больше никто ничего не сказал.

Лети приходила из “Пинк” под утро и сразу же ложилась спать, а просыпалась после обеда, когда я как раз заканчивала с домашними делами. Мы сидели в её комнате, прихватив из бара выпивку, и я слушала, как Лети ругает работу, гостей и неудобные туфли на каблуках. Особенно всем им доставалось, когда её вызывали на частные вечеринки: “Пинк” иногда организовывал их среди недели для кого-нибудь из своих вип-клиентов.

Так Клоповник стал для меня местом, куда я возвращалась. Я не знала, стоит ли называть его домом, пока не пришла однажды на блошиный рынок. Бродя среди подержанной мебели, я вдруг поймала себя на том, что заглядываюсь на торшеры и кресла. Балкону в комнате Лети очень не хватает кресла, а торшер неплохо бы смотрелся возле лестницы…
Наверное, это и есть грань? Я ночевала в развалинах винденбургского замка, но принести туда кресло мне в голову не приходило.

Вечером Лети, сияя, сообщила мне новость: она придумала, как провести меня в “Пинк” и сделать так, чтобы я смогла увидеть (и, что важнее, услышать) знаменитых сестёр Дельгато.
– Стащила комбинезон службы клининга. Как раз твой размер! Сделаем вид, что ты новенькая. Ужас, как же долго я не могла до этого додуматься… Ну что, идём?
– Сегодня?
– Можно и сегодня… Если у тебя нет других планов на ночь.
– Ни малейших. Идём!

Вампирические способности Холли

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

В этой главе наступила осень, длительность сезонов изменена на 7 дней.

290,00 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка здорового образа жизни (Холли)
1 за завершённую коллекцию окаменелостей
0,75 за 15 экземпляров коллекции
Итого: 292,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 219

“Пинк Даймонд” был единственным развлекательным заведением в СимСити. Владела им известная и уважаемая в городе семья Джалил, состоящая в родстве с Готами. Клиенты “Пинк” были им под стать – исключительно такие же богатые статусные люди, всем остальным же доступ в заведение был закрыт. Лети именовала гостей не иначе как “кошельками” и “мажорами”.

Парадные двери предназначались для гостей, к тому же были ещё заперты, поэтому мы обошли здание, чтобы попасть к другому входу. Внутри “Пинк” вполне соответствовал своему названию: просторный зал переливался и сверкал разнообразными оттенками розового и малинового. Справа от нас находилась сцена, а от количества одинаковых стульев и столиков в зрительном зале у меня зарябило в глазах. Я задержала взгляд на картинах; раньше мне не доводилось видеть картин, на которых человеческие фигуры изображались бы в виде цветных пятен. Очень интересно.

Я хотела было подойти к картинам поближе, но Лети схватила меня за руку и приложила палец к губам.
– Гарри, это я! – крикнула она, а затем прошептала мне: – Пойдём скорее, пока он занят за баром. Ступай потише.
Сама она звонко застучала каблуками по чёрному мраморному полу, направляясь к сцене и не выпуская моей руки.

Мы поднялись на сцену, зашли за большой белый рояль. Музыкальных инструментов, кроме гитар, я тоже никогда ещё не видела. Подавив желание коснуться клавиш и узнать, какой звук издаёт каждая из них, я последовала за Лети к прикрытому занавесью проходу на лестницу.

– Можно расслабиться, – сказала Лети, когда мы поднялись и оказались в комнатке, полной зеркал и платяных шкафов. – Это наша гримёрная, здесь все свои. Мы рановато пришли… Вот кофеварка, вот холодильник с закусками на случай, если проголодаешься. И вот твой наряд на сегодня, – она открыла ящик шкафа и показала сложенный синий комбинезон.
В гримёрной пахло духами. Именно этот запах Лети приносила домой на своей одежде и волосах. Он не был приятным сам по себе, но ассоциировался у меня с Лети, поэтому я его любила.

– Куда мне идти в этом? Ты говорила про какой-то конференц-зал. Мне спуститься вниз вместе с тобой? – уточнила я, заглянув в ящик. Лети покачала головой.
– О, нет, нет, только не вниз. Гости не должны тебя увидеть. Конференц-зал – это… ну, мы называем его конференц-залом, потому что кошельки проводят там неофициальные встречи, но сегодня ничего такого не планируется. Я покажу, как пройти. Там никого не будет, и оттуда ты сможешь увидеть сцену. Если случайно столкнёшься с кем-нибудь из гостей, сразу же уходи назад в гримёрную, а если…
– …если столкнусь с менеджером – скажу, что я новенькая уборщица, и постараюсь выглядеть полной дурой, – закончила я. Это мы с Лети уже обсуждали.

– Да, – она присела за столик, заставленный разноцветными бутылочками и открытками, посмотрела на своё отражение в зеркале. – Хотя я бы не отказалась, чтобы ты пошла со мной. Если бы ты была рядом, мне было бы намного проще улыбаться разным придуркам.
– Я буду рядом. Если я смогу видеть сцену, то и тебя, наверное, тоже.
– Да, и правда… Сегодня ты моя группа поддержки.
– Кто-то идёт, – предупредила я, заслышав шаги на лестнице. В комнату поднялась красивая темноволосая девушка с ярким макияжем.
– Асель! Привет! – радостно воскликнула Лети.
– Привет, Лети, – произнесла, слегка запыхавшись, Асель. Перевела взгляд на меня и после короткой паузы сказала: – Здравствуйте. Я Асель Дельгато.

– Холли, – представилась я.
– Холли – моя подруга. Я привела её, чтобы она смогла вас послушать, – пояснила Лети, и Асель вежливо улыбнулась мне.
– Очень приятно, Холли. Спасибо, что пришла.
Я отметила про себя, что Асель не задала ни одного вопроса. Должно быть, я не первая, кто посещает “Пинк” в качестве секретного гостя.
– А вот и я, – раздался сзади женский голос. Дверь уборной отворилась, и оттуда появилась ещё одна девушка. – Не трудись называть своё имя, я всё слышала. Предупреждаю сразу: бесплатных автографов не раздаю.
– Это Жизель, – сказала мне Асель, вновь улыбнувшись. – Моя сестра.

Сёстры присоединяются к семье

Она могла бы и не уточнять: сёстры были очень похожи между собой даже несмотря на то, что Асель была брюнеткой, а Жизель – блондинкой. На последнюю я загляделась. Жизель в сверкающем розовом платье, в длинных белых перчатках, с аккуратно уложенными волнами светлых волос выглядела принцессой из сказки. Или, скорее, королевой, учитывая то, как она держалась: гордая осанка и строгие зелёные глаза, пронзившие меня насквозь.
– Приятно познакомиться, – запоздало сказала я. Жизель кивнула мельком и подошла к зеркалу.
– Новое? – Лети тоже обратила внимание на платье Жизель.
– Новая программа – новые шмотки, – отозвалась та, повернувшись боком. – Тесное до жути. Прошлое было лучше, но что поделать? Им надоест, если мы будем каждый вечер появляться в одном и том же.
– Моё поскромнее, надеюсь, – Асель принялась перебирать вешалки в шкафу.

Её наряд действительно был скромнее, чем у Жизель, но я видела, какими глазами смотрит на неё Лети. На них обеих. Рядом с сёстрами Дельгато окружающая обстановка бледнела, а я и Лети просто сливались с мебелью. Сёстры казались пришельцами из другого мира – мира, где не было денежных долгов, одиночества, нелюбимой работы и вынужденной жизни с соседями в доме, который давно умолял о ремонте.

Вскоре стали приходить другие девушки. Кое-кто из них здоровался со мной, другие не обращали никакого внимания; гримёрная наполнилась разговорами и шорохом одежды, а запах духов усилился и стал тяжёлым. Я переоделась. Лети в последний раз взбила причёску, перебросила волосы на левое плечо и встала.
– Ты готова? – она оценивающе оглядела меня с головы до ног. – Неплохо! Пойдём.

Дверь в другом конце гримёрной вывела нас на балкон, по которому мы перешли в конференц-зал; здесь не было бара и горящих вывесок, зато в центре на ярко-розовом ковре стоял длинный стол со стульями. Лети подвела меня к невысокой перегородке, заменявшей здесь стену.
– Вот сюда, – она показала вниз, и я действительно увидела сцену. – Обзор так себе, но это всё, что есть. Будь здесь, и… и, пожалуйста, если попадёшься кому-нибудь – не говори, что это я тебя привела. Я умру, если потеряю эту работу.
– Я помню. Я тебя не выдам.
– Ну, тогда… я пошла, – Лети чуть печально улыбнулась на прощание. – До утра.

Лети предупреждала о том, что уйти будет нельзя до тех пор, пока не разойдутся гости и она не сможет беспрепятственно вывести меня наружу. Мне предстояло провести здесь почти всю ночь, но я не возражала. Картины с цветными пятнами были и в конференц-зале; я долго и с интересом рассматривала их, а когда внизу начали собираться люди, подошла поближе к перегородке и сразу увидела Лети. В своём красном искристом платье она выглядела частью “Пинк”, ожившей неоновой вывеской.

Посетителей было не так уж много, половина стульев в зрительном зале оставалась пустой, когда сёстры Дельгато вышли на сцену. Никто не объявил ни их имён, ни названия песни, они просто появились из-за кулис, и тут же раздались шум и аплодисменты. Двигаясь синхронно и плавно, сёстры обошли рояль, встали перед ним и замерли, приняв изящные позы в ожидании тишины. Тишина наступила, и тогда Асель села за рояль, а Жизель уверенной походкой прошла к микрофону.

Заняв свои места, ещё несколько секунд сёстры молчали и не двигались. Затем руки Асель опустились на клавиши, зазвучала тихая мелодия, и Жизель запела нежным, бархатным голосом, совсем не похожим на её обычный:

Хочу быть любима тобой одним
И никем другим
Любима тобой одним - тобой!
И я не мечтаю
О чём-либо большем
Чем жаркое чувство,
Что ты теперь мой!*

Песня была смешная, но пела Жизель и вправду волшебно. Голос мягко ложился на музыку, вплетался в неё и становился словно бы одним из инструментов, так что улавливать смысл слов было не обязательно. Однако мой взгляд был прикован к Асель. Она сидела прямо, чуть покачивала головой в такт мелодии, и это зрелище неожиданно пробудило во мне мощное чувство дежавю. Где и когда я могла видеть нечто похожее?.. Уж точно не в Зоопарке.

Пока я пыталась найти ответ, смешная песня закончилась; со своего места я почти не видела зрителей, только слышала аплодисменты и чей-то крик “Браво!”. Я тоже тихонько похлопала, всё ещё следя за Асель, которая из-за рояля кокетливо помахала залу рукой. Она заиграла опять, и Жизель начала другую песню.

За второй песней последовала третья. Они мало отличались друг от друга, легко было представить, как их сочинил один и тот же человек, потратив на это не более суток. В них на разные лады повторялись слова – “люблю”, “мечтаю”, “жду” и так далее. Менялись только темп и интонации Жизель: иногда она добавляла длинных, тягучих гласных, и песня начинала напоминать кошачье мяуканье, а иногда её голос делался ниже, манил и провоцировал. Эти перемены завораживали.

Зал одобрительно гудел, хлопал, звенел бокалами, смеялся в нужных местах. Я подумала о Лети: должно быть, сейчас она тенью скользила между столиками, наклонялась к гостям, желающим заказать очередной коктейль, или наигранно улыбалась, сидя рядом с кем-нибудь, кто этим вечером нуждался в компании. И так каждый вечер каждого уикенда в течение многих лет… Ох.
В то же время мне казалось забавным то, что очень богатые люди приходили сюда послушать довольно незатейливые песни о любви. Впрочем, эта музыка по крайней мере не была заглушкой.

Периодически сёстрам приносили записки из зала, на которые Асель и Жизель отвечали ослепительными улыбками и словами благодарности. Два с половиной часа пролетели незаметно; под конец Жизель послала зрителям воздушный поцелуй и вместе с сестрой удалилась за кулисы. Выступление завершилось. Я тоже решила пойти в гримёрную – будет безопаснее оставаться там до возвращения Лети. Сёстры обернулись, услышав, как я вошла.
– Ну что? Понравилось? – спросила Жизель.

– Да, очень, – подумав, ответила я. Жизель фыркнула.
– Значит, у тебя нет вкуса. Наша пятничная программа и то лучше, от неё хотя бы сахарная вата из ушей не лезет. Хорошо, что это никогда не попадёт в интернет! На двери моего дома написали бы “сопливая попса” и были бы абсолютно правы. Меня оправдывает только то, что я получаю за это деньги.
– Прекрати, – поморщилась Асель. – Вкус у каждого свой, и незачем кидаться оскорблениями.

– Мне больше нравится, как ты поёшь, чем сами песни, – сказала я. Потом добавила для Асель: – И как ты играешь, тоже очень нравится. Это так… красиво.
– Да уж мы знаем, – Жизель перебила сестру, которая собиралась что-то ответить. – И всё равно даже в “Бунте” больше настоящей музыки, чем здесь.
– Жизель, – предостерегающе произнесла Асель. Та с насмешкой приподняла одну бровь.
– Что? Думаешь, она не знает про “Бунт”? По лицу вижу, что знает.

– Я знаю про “Бунт”, – подтвердила я. – Но я туда не хожу.
– Мы тоже, – сказала Асель. – С тех пор, как мы стали петь здесь, в “Бунт” нам дорога закрыта. Они нас не любят.
– Скажи проще – завидуют, – Жизель сдёрнула перчатки и швырнула их в шкаф. – Тупицы. Мечтают зарабатывать на жизнь пением, как мы. Думают, что это легко! Эй, помогите-ка мне вылезти из этого платья, иначе я застряну. Пожалуйста!
Асель только вздохнула.
После ухода сестёр я осталась ждать Лети. Скучать я не умела, даже здесь мне было легко придумать для себя занятие: я могла медитировать, могла заняться уборкой и аккуратно сложить валяющиеся на полу вещи, могла в подробностях повспоминать прошедшее выступление… Словом, когда Лети – последняя из всех девушек – наконец вернулась, я совсем не чувствовала себя уставшей. В отличие от неё.

– Вот и смена кончилась. Каждый раз думаю, что не доживу, – Лети широко зевнула. – Как ты? Обошлось без происшествий?
– Обошлось. И я видела выступление Асель и Жизель. Они и правда невероятные.
– Да? О, я рада, что тебе понравилось! – она слегка приободрилась. И, помолчав, произнесла: – Может, теперь ты лучше понимаешь, почему я не могу просто так отсюда уволиться.
– Может быть, – неуверенно сказала я. – Из-за того, что здесь – другой мир. Да?

Лети опустилась на стул, отвернулась от меня и кивнула, глядя в зеркало.
– Наверное, я дура, но… Здесь я иногда могу на минутку представить, что я одна из них. Что я тоже какая-нибудь светская львица, бизнесвумен или чья-то жена. И мне не нужно беспокоиться о том, хватит ли моей зарплаты до конца месяца, если я куплю на блошином рынке зимние сапоги… Я думаю о том, что, может быть, один из этих людей заметит меня, захочет меня узнать, и это станет началом чего-то другого, нового, хорошего… Но пока они только кладут руку мне на колено и говорят “эй, детка, принеси-ка мисс Уорд “Симсополитен” за мой счёт, да поживее”, – она грустно усмехнулась. – Но после того, как я принесу мисс Уорд чёртов Симсополитен, я могу ещё немного помечтать. Понимаешь?

– Да, Лети. Я понимаю.
– Спасибо.
Больше мы не стали ничего говорить. Между нами повисло хрупкое ощущение, которому я не могла подобрать подходящего названия, и слова испортили бы его.
В наступившей тишине я вновь вспомнила Асель, играющую на рояле. Эта картина чётко отпечаталась у меня в мозгу, и мне до сих пор казалось, что она была там и раньше. Неужели Лети права, и я действительно в прошлом была как-то связана с музыкой?..

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Мой вольный перевод песни I Wanna Be Loved by You, её много кто пел, самое известное исполнение – Мэрилин Монро.

Баллы без изменений, 292,25

 

[HoneOnna]

Глава 220

Вскоре после того, как я рассказала Лети о своём дежавю с роялем, в Клоповнике появился синтезатор. Лети делала вид, что не имеет к этому отношения, а я делала вид, что верю ей.

Я рассчитывала, что, когда сяду за инструмент, сработает телесная память: именно она часто даёт ключи к заблокированным воспоминаниям при амнезии. К сожалению, моя гипотеза провалилась. Играть на клавишных я не умела. Из чистого упрямства я не стала сразу забрасывать занятия и продолжила практиковаться, хотя получалось у меня из рук вон плохо.

– Что, насмотрелась на певичек в этом вашем “Пинк”? Думаешь, научишься тыкать по клавишам и станешь, типа, одной из них? – ехидничала Эшли. Моя игра раздражала её сильнее, чем всех остальных обитателей Клоповника вместе взятых.
– Нет, я так не думаю. Я… – пыталась я возразить, но она меня не слушала.
– Ага, размечталась! Психопатку без документов туда на километр не подпустят. Да и что там такого? Дебильные песенки для дебилов. “О-о-о, ты миллиардер, а я люблю бабло, нифига себе какое совпадение-е-е…” – фальшиво пропела она. Я подавила смешок. Неужели Эшли тоже бывала в “Пинк”?

Музыка, которую мы с Энди исполняли на гитарах, нравилась ей и то больше. На гитаре я тоже играла плохо, не знала нот и наверняка даже держала гитару неправильно, но Энди говорил, что так и должно быть.
– Это панк, крошка. Чем хуже, тем лучше!
Я не поняла, что такое панк, – никаким иным образом Энди объяснить не мог. По-моему, ему просто нравилось звучное слово.

Ещё он сказал, что, если я хочу играть в его группе (какой группе?..), я обязательно должна попробовать пузыри. Я попробовала. Ничего не ощутила, кроме сильной щекотки в горле, от которой тут же начала кашлять пузырями. Энди очень смеялся.

А потом сам напузырился до того, что ему опять привиделись летучие мыши. Картер, сидевший вместе с Энди за аппаратом, равнодушно наблюдал, как тот размахивает руками и ругается.
– У нас есть какое-нибудь… противоядие? – спросила я Картера. Он только пренебрежительно дёрнул плечом.
– Если бы и было, смысл тратить его на этого идиота? Через пять минут он всё равно надышится снова.

“Живи и дай жить другим”, было написано краской на одной из стен Клоповника. Фактически, девиз, которым здесь руководствовались.
На другой стене я сперва хотела оставить ещё какое-нибудь многозначительное послание, но не придумала ничего умного и потому просто рисовала фигуры и пятна, как на картинах в “Пинк”.
– Нарисуй рыбку! – говорила Лети, жующая свой завтрак. Я спрашивала, почему именно рыбку, а она пожимала плечами:
– Не знаю. А почему нет? Рыбки красивые.

В “Пинк” я теперь бывала часто, иногда даже без ведома Лети – в облике летучей мыши проникала с улицы прямиком в пустую гримёрную, переодевалась в маскировочный комбинезон, а потом шла слушать выступления в конференц-зал (благо, при мне там ни разу не проводилось конференций). Трудно было сказать, почему меня тянуло сюда, а не в пресловутый “Бунт”, где было намного свободнее. Картер был против того, чтобы мы ходили в “Бунт” (он был уверен, что минимум половина его посетителей – полицейские), но запрет Картера меня бы не остановил.

Должно быть, я вслед за Лети поддалась очарованию блестящего сказочного мира, мира “Пинк Даймонд”.
Я выучила наизусть и пятничную, и субботнюю, и воскресную программы сестёр Дельгато. По пятницам они надевали облегающие кофточки и юбки с длинными разрезами, так что зрителям были видны их стройные ноги в чулках; тексты песен же были наполнены двусмысленностями. Субботний репертуар был более лёгким и романтическим, воскресный – энергичным и весёлым.

Пела в их паре не только Жизель, часто сёстры менялись местами и у микрофона оказывалась Асель. Их голоса и манера исполнения были и похожими, и разными одновременно. У меня не хватало знаний, чтобы описать это в музыкальных терминах; я лишь могла сказать, что Асель поёт чуть мягче, а Жизель умеет делать голос низким и хрипловатым.

Больше всего восторга у зрителей вызывали те выступления, когда Асель и Жизель включали заранее записанную музыку и пели дуэтом, грациозно двигаясь по сцене и одаривая зал ослепительными улыбками. Даже я не могла не улыбаться в ответ, хотя наблюдала происходящее сверху и порой видела одни только проборы на головах сестёр.
– Они звёзды. У них это в крови, – кивала Лети, когда я описывала ей свои впечатления. – Ты бы знала, сколько дорогих подарков они получают от гостей! Чего там только не было…

– Да? А когда я виделась с Жизель в последний раз, она жаловалась, что ей вечно не хватает денег.
– Потому что им запрещено оставлять подарки себе. Они обязаны отдавать их менеджеру. Представь, как обидно? Правда, большинство мажоров всё равно не разбирается в драгоценностях. Думают, чем больше камень – тем красивее! Хотя кого я обманываю, – Лети мечтательно зажмурилась. – Я бы не отказалась от кольца с бриллиантом, даже самого уродливого…
Сама она лишь раз получила подарок от гостя – тонкий золотой браслет. Лети любила вспоминать об этом. Быть щедрыми по отношению к девушкам-хостес было не принято, поэтому браслет она очень берегла и надевала только по особенным случаям. Подарил его не кто иной, как доктор Фэнг, тот самый знаменитый психиатр, в клинике которого я якобы проходила лечение. Я знала, как он выглядит, – темнокожий мужчина в очках и белом пиджаке, с аккуратно зачёсанными назад волосами, – и часто видела его в “Пинк”. Обычно он сидел за барной стойкой, заказывал один коктейль за другим и тихо беседовал с кем-нибудь.

Ещё я узнавала среди гостей мэра города, Мейсона Гота. Лети его побаивалась, думаю, исключительно из-за его сурового вида – других поводов мэр Гот просто не давал. В свои редкие визиты он вёл себя пристойно и всегда был вежлив с персоналом. Локальным анекдотом стала одна его интересная причуда: мэр Гот пил только дешёвые напитки вроде эля или какого-нибудь “Гаечного ключа”.

У хостес не было единого мнения о том, кого они могли бы назвать самым приятным посетителем “Пинк”, зато относительного самого неприятного все были согласны: Макстон Панкейк, шериф городской полиции. На его лице чаще всего было неуловимое, надменно-брезгливое выражение. Панкейк не повышал голоса и не употреблял нецензурных выражений, ему это было не нужно: он просто вёл себя как человек, привыкший, что ему всё позволено.
– Он обожает доводить девушек до слёз, – говорила Лети. – Повезло мне, что я не в его вкусе! Тех, кто ему нравится, он каждый месяц вызывает на свои частные вечеринки.
Шериф носил тёмные очки даже в помещении, садился чаще всего так, чтобы иметь в поле зрения весь зал, и постоянно стрелял взглядом по сторонам. Я уходила, если замечала его среди гостей.

Мои посещения долгое время обходились без неприятных и неловких инцидентов, я ухитрялась избегать столкновений как с гостями, так и с сотрудниками, если не считать хостес и певиц. И, конечно, это не могло длиться вечно. Однажды…
Однажды я снова загляделась на Жизель за роялем, всё ещё пытаясь разгадать загадку, подброшенную мне собственной памятью. Должно быть, я слишком увлеклась. Звук шагов на лестнице достиг моего слуха, когда уходить было уже поздно.

Я быстро освежила в памяти заготовленную легенду – “я уборщица, я заблудилась” – и обернулась.
Черноволосый парень уставился на меня как на привидение. На вид он был совсем молоденьким – лет восемнадцать, не больше. Одет стандартно, в рубашку с галстуком и брюки; он мог с равной вероятностью оказаться как менеджером, так и гостем, и из-за этого я на секунду замешкалась. Он заговорил первым.
– Привет.
– Ой! Здравствуйте! – произнесла я, помня наставление Лети: казаться туповатой. – Извините меня, я заблудилась и не успела уйти до прихода гостей. Тут все эти коридоры, всё так запутано…

– А я подумал, ты просто слушаешь песни, – сказал парень. – Ты здесь работаешь, да?
– Да… Я протирала тут пыль, и вот… Пожалуйста, простите меня! – я сложила руки в молитвенном жесте. – Это больше не повторится!
– Ну, я, э-э… – кажется, мой напор его удивил. – Мне всё равно, честно!
– Вы, наверное, менеджер?
Он странно посмотрел на меня.
– Нет, я… Я пришёл с отцом. Он внизу.
– Ах, так Вы – гость! – я в притворном ужасе приложила ладонь ко рту. – О, прошу, извините меня! Я пойду, не хочу вам мешать…
– Нет, останься, пожалуйста, – вдруг сказал он. – Ты вовсе не мешаешь, даже наоборот.

Я примолкла. Такого мы с Лети не предусмотрели. Что делать? Решение всё-таки придерживаться плана и сбежать заняло у меня пару секунд, однако в течение этих секунд парень успел спросить:
– Как тебя зовут?
– Хелена.
Это точно была не та ситуация, где можно было назвать своё настоящее имя.
– Очень приятно, Хелена! Я Йозеф! – он заулыбался. – Ты бываешь здесь каждые выходные?
– Нет, я… Иногда. У меня плавающий график. Я, наверное, всё же пойду… – я отступила к двери, но Йозеф сделал шаг навстречу.

– Тебе же, наверное, хочется досмотреть выступление? Ты любишь их песни? – он указал в сторону сцены. Я остановилась, подумав, что ничего не ответить будет грубо.
– Конечно. Это же сёстры Дельгато. Их все любят.
– Не знаю… Я другую музыку люблю. Хочешь, дам послушать?
– Ну, я… – я не знала, что говорить, но он уже вытащил из кармана наушники и протянул мне. Куда было деваться? Пришлось взять. Что-то зазвенело у меня в голове, когда я брала коробочку из его рук. Что-то знакомое было в этом жесте, но что?..

Неожиданно в наушниках заиграла песня, напоминающая наши с Энди издевательства над гитарами. Это что, какая-то проверка?.. Голос Картера внутри меня забубнил предупреждения насчёт полицейских тайных агентов.
– Интересно, – осторожно сказала я, возвращая наушники. – Но разве это не запрещённая музыка?
– Слушать музыку законом не запрещено, – уклончиво ответил Йозеф. Это было правдой, такого закона не было; для музыкальных композиций, не получивших одобрение мэрии, запрещалось только публичное исполнение или распространение каким-либо способом.
– Но Ваш отец, наверное, предпочёл бы, чтобы Вы вместе с ним слушали сестёр Дельгато.

– Ещё бы. Не выдавай меня! Он мне голову оторвёт. Скажет, что я поддался дурному влиянию, и так далее… – Йозеф посмотрел вниз, где сидели гости. – Он хочет, чтобы я был взрослым и ответственным, ну, знаешь – побольше учился, поменьше сидел в интернете и не интересовался всякими бесполезными вещами вроде музыки. Твои родители тоже такие? По-моему, они все такие.

Отчего-то я вдруг припомнила разговор с Габриэль в Зоопарке. Странно, что я вообще его помню, учитывая, в каком состоянии я тогда была… В Зоопарке мы сами были в роли бесполезных вещей, чьё существование – ошибка, и Габриэль считала, что так быть не должно. Все порождения природы должны научиться жить в мире, вот что она сказала.
– Мои родители говорили, что многие вещи кажутся бесполезными только на первый взгляд... и что избавляться от них будет неправильно.
– Да? – удивился Йозеф. – А что тогда с ними делать?
– Ну, может быть, рассмотреть повнимательнее… Ваш отец и другие гости приходят сюда, чтобы слушать музыку, – значит, не такая уж она и бесполезная.
– Это другое. Здешняя музыка не запрещённая.
– По сути, это просто другая последовательность звуков.
Йозеф помолчал, обдумывая мои слова, и в конце концов признался:
– Я такого ещё ни от кого не слышал.

Тогда, наверное, и мне не стоило этого говорить. Теперь он запомнит меня, и это нехорошо. К счастью, Асель и Жизель выбрали именно этот момент, чтобы раскланяться и покинуть сцену.
– Мне пора. До свидания, Йозеф, – сказала я и решительно повернулась, чтобы уйти. Йозеф с надеждой спросил мне в спину:
– Мы ещё увидимся? Ты придёшь завтра?
– Не знаю, – с этими словами я выскользнула из конференц-зала на балкон. Лишь бы только ему не пришло в голову последовать за мной в гримёрную! Мало того, что он запомнил меня, – судя по всему, я ему понравилась, и завтра он будет меня ждать.

Я не приду. Ни завтра, ни послезавтра. Лишние знакомства, тем более с сыновьями каких-то “кошельков”, мне не нужны.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Сёстры Дельгато за кадром прокачивают навыки, чтобы гости не кривили рожи от их пения)

292,25 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка обаяния (Холли)
Итого: 292,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 221

Сёстры научились петь и выходят из семьи

По заказу Лети на стене появились рыба и кошка (мне тоже нравились животные). Ещё я нарисовала два женских лица после того, как Энди однажды, глянув на мою роспись, пробормотал “вот здесь намалюй какую-нибудь тёлку”. Правда, рисунком он остался недоволен, потому что я изобразила одни только лица, да и те выглядели нереалистично.

– Фигнёй страдаешь, а посуда не помыта, – ворчала Эшли на моё рисование. Я уже привыкла не принимать её комментарии на свой счёт. Ей не нравился Клоповник, она не хотела делить дом с соседями, и в те дни, когда она просыпалась не в настроении, любые следы нашего присутствия выводили её из себя.

По выходным они с Мэттом часто уходили, чтобы не сидеть дома, и возвращались лишь под вечер. Жаль, потому что Мэтт играл на гитаре лучше Картера, и с ним наши домашние концерты выходили поинтереснее. Картера было тяжело уговорить в принципе взять в руки гитару, и найти нужные слова была способна только Лети. В полном соответствии с традиционными ценностями СимСити Картер утверждал, что мы занимаемся глупостями, однако по совокупности заметных вампиру признаков я видела, что он просто стеснялся.

Особенно если приходилось играть и петь как можно громче, чтобы заглушить шум, доносившийся из спальни Мэтта и Эшли. Почти все внутренние стены в Клоповнике были гипсокартонными и щедро пропускали звуки в обе стороны.

Я не стала рассказывать Лети о встрече с Йозефом, чтобы не волновать её, и на время перестала ходить в “Пинк”. Сколько времени требуется человеку, чтобы забыть случайную встречу – месяц, полгода, год? Я пробовала исподтишка выяснить это у Картера. “Это зависит”, многозначительно ответил он и больше ничего не сказал.
Только через пару месяцев Лети уговорила меня пойти с ней вновь. Она очень хотела показать мне гостя, который в её личном рейтинге опережал даже доктора Фэнга, подарившего ей браслет.

– Харви Маркович! Заместитель шерифа. Ты его сразу узнаешь, обычно он тоже ходит в форме, как и Панкейк. Он приходит к нам только когда ссорится с женой, а это бывает так редко, что мы почти его не видим. Он красавчик… и он единственный из всех разговаривает с нами так, будто действительно пришёл к нам в гости, понимаешь? Ох, надеюсь, сегодня вечером он будет моим!
– Ты собираешься соблазнить его?
– Ха-ха, что ты! Он порядочный человек. Да и где уж мне-то? Я всего лишь надеюсь, что сегодня именно меня он попросит принести коктейль или что-нибудь. Он предпочитает блондинок, потому что его жена тоже блондинка!

Со своего обычного места я видела, как Лети ненавязчиво старается оказаться поближе к мистеру Марковичу. Ей не повезло, её отвлёк другой гость, но она ничем не выдала своей досады и улыбалась ему так же радушно, как если бы это всё же был Маркович.
Невольно я вновь засмотрелась на заместителя шерифа. Что-то такое было в его лице… Лети считала его красавчиком – так, может, и я тоже? До сих пор я всерьёз не размышляла о том, какие мужчины мне нравятся. Я поразглядывала гостей в зале, потом села и принялась по очереди вспоминать вообще всех знакомых мужчин, начиная с доктора Сото и заканчивая…
– Хелена! Ты наконец-то пришла, я заждался!

– Я тебе кое-что принёс! – радостный как щенок Йозеф устремился ко мне.
– Что же? – машинально спросила я, думая о том, как буду выкручиваться.
– Вот, – он уселся рядом и протянул плеер. – Сбросил туда все свои любимые песни. Хотел с тобой поделиться!
А вот я не хотела принимать от Йозефа никакие подарки.
– Полный плеер запрещённой музыки? А если полиция поймает меня с ним?
– О… я не подумал, – на мгновение он сник, но тут же снова заулыбался: – А что если ты возьмёшь его всего на день, скопируешь музыку себе на компьютер, а завтра вернёшь?

– У меня нет компьютера.
– Нет компьютера? А как же ты тогда… не знаю, учишься, сидишь в интернете?
– А я и не сижу. Если мне хочется узнать что-то новое, иду в библиотеку.
– Ты живёшь в Дель-Соль-Велли, да?
– Нет, в Эвергрин-Харбор, – соврала я.
– Одна или с родителями? Или… с парнем?
Его пульс участился. Весь этот допрос неприятно напомнил мне беседы с Сото, поэтому я решила, что пора перевести тему.
– Одна. У меня нет парня. А у тебя?

– И у меня нет… То есть, у меня нет девушки! И парня тоже нет! – Йозеф залился краской. – В моей семье не принято встречаться. У нас, когда приходит время жениться, то партнёра выбирают родители. Но я этого не допущу. Я сам решу, на ком и когда мне жениться, и пусть даже она будет из простой семьи, главное – это чтобы между нами были искренние чувства!
– Чувства? Ты имеешь в виду – любовь?
– Да, – он гордо вскинул голову и повторил: – Да! Любовь. Я не хочу, как мой отец, – жить с кем-то, потому что так надо, а по выходным ходить в “Пинк” и пялиться на хостес.

Йозеф явно ждал, что я его одобрю, но всё, о чём я подумала – бедная Лети. Это ведь ей приходится давать этим мужчинам то, чего они не могут получить от своих жён.
– Я далека от всего этого, – наконец сказала я. – Моя жизнь… она не такая.
– А какая?
– Да просто… я просто живу. Работаю. Смотрю, что происходит вокруг. Ничего особенного.
– Так нельзя, – наставительно сказал Йозеф. – Если не иметь цели, то жизнь пройдёт впустую.
Для людей это, может, и верно, но моя-то жизнь не пройдёт, вот в чём фокус.
– Думаю, у меня ещё будет время решить этот вопрос.
– Это правильно. Я считаю, что всего можно достичь, если как следует захотеть…

“Ага, легко так говорить, когда мамочка с папочкой оплачивают твои счета!”

– Что с тобой? – забеспокоился Йозеф, глядя, как я схватилась за голову. – Тебе плохо? Принести воды?
– Нет, просто вспомнилось кое-что… – я зажмурилась, изо всех сил пытаясь понять, чей это голос только что прозвучал у меня в голове. Перед глазами проплывали разноцветные круги, зелёные, жёлтые… Дурацкие круги! Что им стоит превратиться наконец в лицо – лицо того, кто сказал мне когда-то эту фразу?!
– Давай уйдём отсюда, – предложил Йозеф.
– Я и правда лучше пойду домой, – я встала. Дежавю окончательно рассеялось.
– Ты обиделась? Я что-то не то сказал?..
– Нет. Извини, мне нехорошо.
– Давай встретимся завтра! В пять часов, в ресторане “Ночной Приют“! Пожалуйста! – умоляюще воскликнул он, не заботясь о том, что его могут услышать гости внизу.
– Да-да. Пока.
Я выскочила из конференц-зала и рванула в гримёрную, где торопливо написала записку для Лети, после чего открыла окно и вылетела наружу.

Это было самое сильное дежавю, которое я испытала до сих пор, самый крупный осколок прошлого из тех, что вонзались в меня и отзывались ноющей болью. Возможно, однажды я составлю из осколков зеркало, взглянув в которое, увижу саму себя. Сколько же мне придётся прожить для этого?!
И уже во второй раз осколки оказываются связаны с Йозефом. Случайность? Наверняка. Когда я попала в Зоопарк, Йозеф был ещё ребёнком… Кажется, этот ребёнок только что позвал меня на свидание, и, кажется, я согласилась? Ну что ж, надеюсь, он не будет сильно плакать, если я не приду.
– Вот ты где. Как ты вышла? Почему не дождалась меня? – Лети вернулась домой чуть раньше обычного и в хорошем настроении. Видимо, Маркович идёт ей на пользу.

– Я умею быть незаметной, если хочу, – я невинно пожала плечами. – Мне нужно было срочно сбежать. Там был один парень, он заговорил со мной, и я, вроде как, ему понравилась, он мне даже свидание назначил… Но я не пойду, и вообще больше не пойду в “Пинк”. Боюсь, он опять будет меня поджидать.
– Что за парень? Кто-то из персонала? – заволновалась Лети.
– Его зовут Йозеф.
– Йозеф? У нас нет менеджера по имени Йозеф.
– Он не из персонала, – призналась я. – Он гость.
– Не может быть! – Лети подскочила на стуле. Схватила телефон, быстро потыкала пальцем в экран и сунула его мне: – Этот Йозеф?!

На фотографии мой знакомый казался серьёзнее и на добрых пять-семь лет взрослее, чем в жизни.
– Да, это он.
– О, Смотрящий, – простонала Лети. – Холли, это Йозеф Гот! Сын мэра!
– Да? Забавно, он мне об этом не сказал.
– Поверить не могу! Из всех людей, с кем ты могла столкнуться, тебе попался именно Йозеф Гот! О чём вы разговаривали?
Я подробно пересказала ей содержание наших с Йозефом разговоров, в которых, на мой взгляд, не было ничего предосудительного. По крайней мере, с моей стороны, – тему запрещённой музыки начала не я.
– И он пригласил тебя на свидание?

– В какой-то “Ночной Приют”. Что это?
– Ресторан в Виндслар… По слухам, там какая-то необычная кухня, но… Холли, что нам делать?!
– А что делать? Я просто не пойду, и всё.
– Да он же сын мэра! – Лети спрятала лицо в ладонях. – А если он влюбился в тебя с первого взгляда? Ему ничего не стоит перевернуть “Пинк” вверх дном в поисках тебя. Спросить всех девочек, кто-нибудь обязательно расскажет, что тебя видели со мной, и тогда нам обеим конец!
Она потянулась ко мне, ткнулась лбом в плечо, чуть не плача. Я обняла её, погладила по мягким, душистым волосам.
– Не бойся. Я что-нибудь придумаю.

* * *​

Выход казался очевидным: пойти на чёртово свидание, а дальше действовать по обстоятельствам. Лети, думалось мне, слишком уж драматизировала. Существовало много способов разрешить ситуацию – например, я могла сказать Йозефу, что уезжаю из города насовсем.

Но, честно говоря… После того, как я помедитировала с мыслью, что встреча всё-таки состоится, я пришла к выводу, что она может оказаться полезной.
Уже дважды у меня возникали дежавю рядом с Йозефом. Не с Лети и её соседями, не с доктором Сото и даже не при виде Форготн Холлоу с высоты мышиного полёта. А именно рядом с Йозефом, на первый взгляд не имеющим никакого отношения к моей прошлой жизни. Что, если это, ну не знаю… знак?

Когда-то я приняла решение начать с чистого листа, но если возможность сама плывёт в руки – глупо от неё отказываться.
Закончив с росписью на стене, я взялась за пол. Должно быть, я выглядела очень глубоко погружённой в себя, потому что даже Эшли не стала фыркать. Мэтт и Энди посматривали с любопытством, но тоже молчали.

А Картер, вернувшись с работы (или что там у него), надолго заперся в ванной. По-моему, его дела в последнее шли не очень, а когда дела шли не очень, он старался не показываться никому на глаза.

Я тоже приняла ванну перед свиданием с Йозефом. Лети поделилась со мной какими-то масками для лица и волос – всё-таки, я иду в ресторан… Она разложила на кровати свои лучшие платья, чтобы я выбрала что-нибудь для себя на вечер, но я отказалась. Наряжаться – это уже лишнее. Как бы Йозеф не решил, что я пытаюсь ему понравиться.

Лети крепко обняла меня на прощание.
– Будь осторожна, – прошептала она. – Пожалуйста…
– Ну что ты… Я же иду в ресторан, а не банк грабить.
– Не смейся. Ты не знаешь, на что способны эти мажоры, а я знаю.
– И на что же?
– На всё. Вообще на всё, понимаешь?
– Да, Лети. Честное слово, я буду осторожна.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

292,75 было
0,25 за лучшего друга (Холли и Лети)
Итого: 293,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 222

Виндслар – район, где находился ресторан “Ночной Приют”, – я хорошо знала и нередко здесь охотилась. Дома в нём располагались далеко друг от друга, а между ними густо росли кусты и деревья, за которыми при желании легко было спрятаться. Само здание “Ночного Приюта” я тоже неоднократно видела, но не могла и предположить, что это ресторан. Маленькое кладбище рядом с ним скорее навевало мысли о храме или похоронном доме.

Я пришла раньше, чем мы договаривались, однако Йозеф был уже здесь и ждал меня у входа.
– Хелена! – его лицо осветилось улыбкой. – Надеюсь, ты нормально добралась? По правилам, я должен был заехать за тобой, но у меня нет твоего адреса.
Я мысленно хмыкнула, представив, как блестящий чёрный лимузин (или на чём там передвигаются Готы) тормозит возле Клоповника.
– Это ничего. Я хорошо прогулялась.

– Вот, – Йозеф с гордостью указал на ресторан. – Ты когда-нибудь здесь бывала?
– Нет, – и вовсе не покривила душой, внутри я действительно не бывала, но мне уже хотелось посмотреть, что там. “Ночной Приют” словно по ошибке забрёл сюда из Форготн Холлоу.
Йозеф озвучил мои мысли:
– Я знаю, выглядит мрачновато, но это единственный приличный ресторан в городе. Здесь превосходная еда! Идём, – он как-то неловко дёрнулся, наверное, хотел предложить мне взять его под руку, и я сделала вид, что не заметила.
Мы поднялись по лестнице, Йозеф взялся за дверной молоточек, трижды постучал, и тяжелые металлические створки медленно отворились перед нами. Администратор в длинном чёрно-белом платье вежливо улыбнулась. Пока Йозеф говорил с ней, я огляделась, но не увидела ничего особенного, кроме строгих каменных стен и выстланных ковровой дорожкой коридоров. По этим коридорам нас проводили в небольшую комнату со столиком на двоих, камином и чьим-то бюстом в углу.

Обстановка мне понравилась. Её даже можно было назвать уютной. Я догадывалась, что Йозеф не пойдёт со мной туда, где на нас будут пялиться, но всё-таки он смог меня приятно удивить.
Оставив нам меню, администратор ушла. Йозеф изучал фотографии блюд и вслух размышлял, что бы ему заказать; я же безразлично перелистывала страницы, полные незнакомых названий. “Превосходная еда”, к сожалению, была как раз той вещью, которую я не могла оценить. Вся человеческая пища казалась мне одинаково пресной.
Но болтовню Йозефа нужно было слушать внимательно. Дежавю могло прийти в любой момент, спровоцировать его могла любая случайная фраза.

И тут меня ждал второй сюрприз: одна из страниц была озаглавлена “Специальное меню” и содержала достаточно нетипичный набор блюд.
Салат из кровавых плодов?
Коктейль “Кровавая Маня”?..
Это же еда вампиров.
Я водила пальцем по строкам, а мысли скакали как бешеные. Ресторан, где подают вампирские кушанья, – как это может быть в городе, где вампиров, якобы, нет? И почему Йозеф привёл меня именно сюда – неужели нарочно? Посмотреть, как я отреагирую?
Так… Остановить паранойю. Для начала нужно было убедиться в том, что всё это не просто броские названия.
– …и ещё бокал “Аворналино”. Пока это всё. Хелена, а ты что будешь?
Я повернула меню к официантке.
– Это и это, пожалуйста.

– Мисс, я должна предупредить, – проговорила официантка извиняющимся тоном, – Специальное меню предназначено для гостей, придерживающихся особой диеты. Если вы не входите в их число, то употребление данных блюд может привести к нежелательным…
– Эй, – оборвал её Йозеф, нахмурившись. – Вы услышали заказ, или повторить? Просто принесите то, что хочет Хелена.
Официантка молча поклонилась и исчезла.
– Уф, – Йозеф сделал шутливый жест, будто вытирает пот со лба. – Иногда приходится изображать папину интонацию. Я не так уж хорош в этом, но пока срабатывает! Круто, да?
– Да, круто, – ответила я, думая о другом. Без сомнения, под “гостями, придерживающимися особой диеты” подразумевались вампиры.

В “Ночном Приюте”, очевидно, Йозефа хорошо знали. Благодаря ему я выглядела просто капризной подружкой богатого парня, желающей попробовать диковинку из специального меню. Это спасало меня от возможных подозрений, по крайней мере, со стороны персонала.
Я тепло улыбнулась Йозефу. И спросила:
– Ты знаешь, кто владелец этого ресторана?
Йозеф отрицательно покачал головой.
– Слышал, он живёт за границей. Я много кого знаю, но не его.
– Ах, да. Ты, оказывается, сын мэра Гота! Тогда в “Пинк” я не узнала тебя.
– Я так и понял. Мне это в тебе и понравилось! – бесхитростно признался Йозеф. – Ты разговаривала со мной, как с нормальным человеком. Можем мы оставить всё как есть, а?

– Это будет непросто.
– Ну, пожалуйста! Я хочу говорить об обычных вещах, а не об отце и политике…
– И много ли обычных вещей в жизни сына мэра? – усмехнулась я. – Мне кажется, твоя жизнь должна сильно отличаться от обычной.
– Это правда, – кисло произнёс Йозеф. – Я готовлюсь сменить отца на его должности. Учусь, помогаю ему с разными делами… Даже на сон не всегда хватает времени.
– Удивительно, что ты находишь время на походы по ресторанам.
– Не “походы”, а поход. Я впервые прихожу сюда с кем-то, кроме членов семьи.

– А как же друзья?
– У меня не так уж много друзей… Можно сказать, что их вообще нет, – печально констатировал он. – Я слишком занят. А в будущем буду занят ещё сильнее, потому и хочу успеть хоть что-нибудь из того, что делают обычные люди.
– Ты не хочешь быть мэром? – спросила я напрямик. Если рассматривать людей как книги, то Йозеф определённо был интересной книгой, можно даже сказать – уникальной.

– Хочу, наверное… Это очень большая ответственность, но и позволить себе можно больше. Например, у меня дома есть доступ в мировой интернет, и я могу скачивать какую угодно музыку!
– Может, когда ты станешь мэром, то разрешишь всем это делать? – полушутливо предложила я, и Йозеф смущённо заулыбался.
– Не знаю. Не просто же так существуют запреты? В них должен быть смысл.
– Во время Вечной Зимы много чего запретили. Рестораны, например, – я повела рукой вокруг.
– Да, и всё кончилось хорошо, не так ли? – заметил Йозеф. – Вечная Зима прошла, люди смогли её пережить. Если она когда-нибудь повторится, мы уже знаем, как действовать.

– А я слышала, что Вечная Зима кончилась из-за зелёных, – сказала я. – Они помогли природе восстановиться. Поэтому, если мы не хотим повторения Зимы, стоило бы помогать зелёным и позволить им жить среди людей… Если они ещё остались в мире.
– Ну уж нет, – хмыкнул Йозеф. – Они же войну устроили. В Стрейнджервиле.
– Не они, а Материнское растение, которое заразило их инфекцией.
– Да, но… Это всё так давно было, что никто уже не помнит деталей. Все считают, что виноваты зелёные, и дело с концом.
Я хотела было возразить, но в этот момент нам принесли заказ, и пришлось прерваться. Йозеф с аппетитом набросился на еду. Мне очень хотелось последовать его примеру, мой салат выглядел и пахнул весьма привлекательно.

Я отпила “Кровавую Маню” и убедилась: кровавые плоды в её составе настоящие. Мне нельзя было выдать себя, поэтому я скривилась и схватила стакан с водой, который предусмотрительная официантка добавила к моему заказу.
– Что такое? Невкусно? – забеспокоился Йозеф.
– Отвратительно. Официантка была права, нужно было послушать её и заказать что-нибудь другое…
– Ещё не поздно, – он подтолкнул ко мне меню. – Что ты любишь?
– Много чего, – я раскрыла папку и притворилась, что читаю.
Как это понимать? Ловушка?
“Ночной Приют”, насколько я успела узнать, был популярным среди высшего общества заведением. Если бы ресторан являлся ловушкой, где нарочно подают особые блюда и дожидаются тех, кто придёт ими полакомиться, – стал бы сам мэр здесь обедать? Стал бы подвергать себя и свою семью риску встречи с вампиром? Вряд ли. После операции “Рассвет” – вдвойне вряд ли.
Но если это не ловушка, то чем объяснить существование “специального меню”?
Необходимо было выяснить, что известно Йозефу. Я приготовилась задавать вопросы, но он, не заметивший моей задумчивости, опередил меня:
– Расскажи о себе. Ты родилась в СимСити?

– Да, в Эвергрин, – принялась я излагать очередную выдуманную биографию. – После школы хотела поступить в университет, но провалила экзамены и пришлось искать работу. Пока что мой потолок – это уборщица в “Пинк”.
– Хочешь, я тебе помогу? – предложил Йозеф. – Кем ты хочешь быть?
– Пока не знаю… Нужно подумать.
– Скажи мне, как только придумаешь. Я могу сделать так, что тебя возьмут в любое место. А ещё мы можем ходить сюда хоть каждые выходные!
– О, нет, спасибо, – поспешила я отказаться. – Здесь дорого. Мне будет неудобно.

– Не думай о деньгах. У меня их много, – Йозеф указал глазами на меню. – Ты будешь ещё что-нибудь заказывать? Ты так ничего и не съела.
– Я… Знаешь, я и не голодна, тот ужасный коктейль отбил у меня весь аппетит. Что за специальное меню такое? Это ведь несъедобно.
– Не знаю. Я на него и внимания не обращал, пока ты мне не показала, – он улыбнулся, а я навострила уши. Его пульс оставался в пределах нормы. Я попробовала надавить:
– Странно как-то. Кто может пить такую гадость? Не верится, что вкусы у людей могут настолько сильно отличаться.
– Почему бы и нет? – Йозеф вновь отреагировал спокойно. – Мой отец легко мог бы назвать гадостью музыку, которую я люблю. И наоборот, мне его вкусы тоже не близки… Единственное, что мы оба любим – это чтение.
– Я тоже люблю читать, – рассеянно произнесла я. Иногда люди способны лгать, не испытывая стресса, и тогда их сердцебиение не учащается. К примеру, те, кто лжёт постоянно… чего вполне можно ожидать от политика, пусть даже и будущего.
– Тогда… Я хотел бы пригласить тебя в гости, – вот тут-то я и услышала резкий скачок его пульса. Йозеф торопливо добавил: – У дворецкого сегодня выходной, а отец уехал на ужин к Зестам и вернётся не раньше ночи. У нас есть редкие книги, я подумал, они могут тебе понравиться…

Редкие книги, значит. Уверена, ни один вампир ещё не получал приглашения в Офелия Виллу, знаменитый фамильный особняк семьи Гот… И я не упущу свой шанс. Если Йозеф или его отец как-то связаны с моим прошлым, я должна выяснить, как. Возможно, подсказки ждут меня в Офелия Вилле.
– Хорошо. Только ненадолго.

* * *​

– Вот, – Йозеф продемонстрировал мне два шкафа, заполненных книгами. Я подошла поближе, рассмотрела корешки. В городской библиотеке таких названий мне действительно не встречалось.

По дороге в Офелия Виллу я размышляла о том, как быть дальше. Очевидно, Йозеф хочет подружиться со мной, но что это будет за дружба – сын мэра и бежавшая из Зоопарка вампирша, не говорящая ни слова правды? Бесконечное вранье уже начало меня утомлять.
А Йозеф тем временем расщедрился ещё больше:
– Можешь выбрать какую-нибудь из этих книг, я тебе её подарю!

– Что ты, они же наверняка очень ценные.
– Ну и пусть. Я бы их все тебе подарил, но тогда отец заметит, – Йозеф покосился куда-то наверх, где, очевидно, находился кабинет мистера Гота. – Ты пока выбирай, а я принесу нам выпить.
Я медленно прошлась вдоль стены от одного шкафа к другому, трогая всё подряд, затем села и огляделась. Никаких зацепок, никаких новых воспоминаний. Ну же…

Йозеф принёс две банки какого-то газированного напитка и поставил на стол, сел со мной рядом – ближе, чем хотелось бы.
– Что-нибудь понравилось?
– Не знаю. Их так много, что у меня глаза разбежались.
– Ничего, – бодро сказал он. – У тебя ещё будет время выбрать!
Я отодвинулась от него, постаравшись сделать это незаметно.
– Или я могу подарить тебе одну из моих собственных книг. У меня тоже есть коллекция, маленькая, но… Хочешь посмотреть? Они в моей комнате.
– Не рановато ли приглашать меня в свою спальню?
– …О. Я всё испортил? – у Йозефа сделалось такое лицо, будто я его ударила.
А я-то думала, что пошутила. Он что, рассчитывал не только на ужин в ресторане?

– Послушай, Хелена, – начал он, снова придвигаясь ко мне. – У меня почти нет опыта, в смысле, с девушками… Дай мне шанс? Пожалуйста.
– Шанс на что?
– Шанс, ну…
– Ну?
– О, Смотрящий, я правда всего этого не умею! – простонал Йозеф. – Мне казалось, я всё делаю правильно, но…
– Я не понимаю, Йозеф. Чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы мы стали друзьями… И не только друзьями!

Мне страстно захотелось обратиться в мышь и вылететь в окно, возможно, даже разбив его по пути. Побледневший Йозеф смотрел на меня, крепко сжав кулаки на коленях.
– “Не только друзьями”? Йозеф, мы же едва знакомы.
– Вот именно! Мы едва знакомы, но ты мне уже нравишься. Разве это не означает, что мы – родственные души? Я знаю, что это так!
– Я не хочу ни с кем встречаться, – твёрдо проговорила я. – Ты хороший парень… Но нет. Прости.

– Почему нет? Из-за моего отца? – он нахмурился, так же, как тогда, в ресторане, когда вынудил официантку принести мой заказ.
– Отчасти.
– Тогда стоило бы сказать об этом до того, как идти со мной на свидание!
– Стоило, – я говорила миролюбиво, чувствуя, как он зол. – Но тогда и тебе стоило бы сразу представляться полным именем.
– Да я вообще не понимаю, как ты умудрилась меня не узнать! – Йозеф повысил голос. – Меня весь город знает!

“Как же ты умудрилась запомнить его, если видела всего раз?”

Вот оно!
Кто это сказал?!
Я встала.
– Хелена? Ты куда?
Йозеф вскочил с дивана и хотел было броситься ко мне, но тут же отпрянул, когда я обернулась.

Замри.

Мои руки совершали какие-то пассы. Глаза Йозефа затуманились, он обмяк и зашатался, но устоял на ногах. Я ненадолго задумалась… а затем начала.

Я встретился с Хеленой в ресторане “Ночной Приют”. Она узнала, кто я такой, и принялась лезть из кожи вон, чтобы мне понравиться. Я понял, что Хелена – обыкновенная охотница за деньгами, и испытал к ней отвращение.
Вернувшись домой, я решил больше никогда не связываться с ней. Пойду спать.

Неверными шагами Йозеф послушно вышел из гостиной, затопал по лестнице. Хлопнула дверь. Я поставила банки с газировкой обратно в холодильник, прежде чем наконец-то покинуть Офелия Виллу. Ночной воздух показался мне свежее, чем когда-либо.
Я давно знала, что умею накладывать гипнотические чары, для меня было привычным гипнотизировать своих жертв перед укусом, но использовать гипноз, чтобы вот так влезть в чужую память – такого я ещё не делала. Невероятно. Пусть я и не получила никакой информации, дурацкое свидание всё равно полностью себя оправдало.
Ну, а Йозефу придётся найти себе другую подружку. Даже если ему или его отцу что-то известно, больше я к этой семейке и близко не подойду.

Едва я переступила порог Клоповника, как очутилась в объятиях Лети.
– Холли, неужели! Я чуть не поседела, пока ждала! Ну, как всё прошло?
– Ужасно! Можешь не волноваться, больше я Йозефа Гота не интересую.

– Садись и расскажи всё с самого начала! Ты ему не понравилась?
– Понравилась. Даже слишком… Но он, скажем так, получил отпор.
– Холли, ты что наделала? – Лети в панике схватилась за сердце. – Дать отпор Йозефу Готу? Знаешь, что его отец может с тобой сделать? Теперь нам конец!

– Никакого конца, не бойся. Жизнь только начинается!
– Холли, это не смешно!
Я всегда старалась быть с Лети настолько честной, насколько могла, и порой это выходило мне боком. Этот фокус с памятью, что я проделала с Йозефом – не повторить ли то же самое с Лети?
Я оборвала себя на половине мысли. Нет, конечно же, нет, только не с ней.
– Можешь просто поверить мне? Всё будет хорошо, я тебе клянусь. Лучше скажи-ка мне, ты случайно не знаешь владельца “Ночного Приюта”? Там и в самом деле очень интересная кухня…

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Рубрика "Внезапные родственные связи". Я ещё в прошлой главе заметила, что Холли и Йозефу недоступны романтические взаимодействия, и полезла копаться. Виноват Ноа) Во времена своих скитаний по миру он успел заделать ещё двоих детей, мальчика и девочку. Девочка потом выросла и удачно вышла замуж - за нынешнего мэра СимСити, Мейсона Гота. Йозеф - их сын, и таким образом двоюродный брат Холли.

Баллы без изменений, 293,00

 

[HoneOnna]

​

Глава 223

Продано

И всё-таки я была права насчёт Йозефа: встреча с ним стала знаковой. “Ночной Приют”, ресторан, где подают особые блюда, был для меня первым за много лет намёком на то, что кому-то из моих собратьев-вампиров всё же удалось пережить операцию “Рассвет”… Правда, кому именно – выяснить так и не получилось. О загадочном владельце ресторана я расспросила всех соседей. Никто ничего не знал.

Эшли и Мэтт пожимали плечами, Лети повторила слова Йозефа о том, что хозяин “Приюта” живёт за границей, – это единственное, что она слышала. Самая большая надежда у меня была на Картера, но и он не смог (или не захотел) мне помочь. Про Энди и говорить нечего, его волновали только гитара и новости симтьюба, да ещё теперь – как бы уберечь пузырьковый аппарат от Эшли, которая пообещала вышвырнуть его из дома. Из-за пузырей на днях у неё случился приступ, едва её не убивший.

До этого я и не подозревала, что у неё была астма. При мне Эшли никогда не пользовалась ингалятором и не кашляла больше обычного, разве что зимой, когда приходила с улицы, – но я не обращала на это внимания. В общем, обнаружив её лежащей на полу, я кое-как разобрала среди судорожных вдохов и хрипов слово “ингалятор” и понеслась в её спальню. К счастью, поиски не затянулись, ингалятор обнаружился на ночном столике, и после приёма лекарства Эшли быстро пришла в себя.
– Всё со мной нормально, – огрызнулась она, когда я предложила ей хотя бы взять выходной. На мой взгляд, ситуация не походила на “нормально”. Скорее на то, что она чудом не задохнулась.

Но я не стала лезть в не своё дело, тем более что своих у меня тоже хватало. Я экспериментировала с новыми – или, скорее, давно забытыми старыми – способностями и понемногу выясняла, что они из себя представляют.

Итак, первое: для этого нового вида гипноза не обязательно нужен был зрительный контакт. С ним было проще вначале, но позже я научилась обходиться без этого и подкрадывалась к жертве со спины.
Второе: внушение срабатывало не всегда. Когда я только приступила к изучению, примерно треть моих попыток заканчивалась неудачей. В дальнейшем я довела показатель эффективности до 80%, а потом и до 95%, и да простит меня Энди, которого я гипнотизировала чаще других. Он был самой безопасной целью, потому что после пузырей нередко вёл себя странно и без моего вмешательства.

Третье: мой навык имел очень полезный бонус – обратную связь. Другими словами, я точно знала, удался ли гипноз или нет, и если нет – ничто не мешало попробовать ещё раз.
Четвёртое: так же, как при гипнозе жертвы перед укусом, человек забывал несколько секунд, предшествующих началу внушения.
Я смогла выследить всех работников “Ночного Приюта”, от официантов до управляющей, и выяснила, что ни один из них не являлся вампиром, ни один не был знаком с владельцем лично и ни один не знал, для кого на самом деле было предназначено специальное меню. Они просто выполняли свою работу. Человеку “салат из кровавых плодов” не так уж и бросается в глаза, когда соседствует с космическим тако и бульоном из росы.
Что ж... Зародившаяся у меня надежда отыскать сородичей вновь угасла.

Пятое: внушение не обязательно должно соответствовать здравому смыслу и быть детальным. Достаточно обозначить ключевые точки, и человеческий мозг сам достроит ложные воспоминания. Он справляется с этим настолько хорошо, что порой становится не по себе. Я перестала внушать людям откровенно абсурдные вещи после того, как Мэтт полчаса доказывал нам, что видел в бассейне леди Мимси Алькорн Шало – давно погибшую владелицу Фон Хонт Эстейт. В красном купальнике.

Шестое: я могла в любой момент развеять внушение, что и делала каждый раз после проверки. Чужая память – не игрушки и не повод для шуток, мне ли этого не знать?
Тот случай с Мэттом заставил меня всерьёз задуматься. В конце концов я пообещала себе, что никогда не применю эти способности иначе чем для самозащиты и только в тех случаях, когда другого выхода у меня не будет. Только так.
Седьмое: мой предел состоял в четырёх-пяти внушениях подряд, после чего мне необходимо было восстанавливать силы, проще говоря – спать. Это было даже полезно. Раньше Лети очень уж редко видела меня спящей и могла что-нибудь заподозрить.

Я больше не ходила вместе с ней в “Пинк Даймонд”: мне не хотелось опять столкнуться ни с Йозефом, ни с кем-либо другим. Кроме того, я была полностью поглощена исследованием своих способностей, да и бытовые дела тоже отнимали долю времени.

Восьмое: воздействие гипноза имело определённые границы. На какое-то время погрузить человека в полусон, стереть воспоминание или внушить ложное вместо истинного – да. Подавить волю, заставить выполнить мой приказ, переписать характер – нет. А жаль. Я не отказалась бы, скажем, увидеть Эшли хоть чуточку довольной жизнью.

Впрочем, она и без гипноза стала относиться ко мне как-то иначе – после истории с ингалятором. Однажды подошла ко мне и заявила, что от моей готовки она толстеет, потому что ест и не может остановиться. Я приняла это как комплимент.

И даже моя игра на синтезаторе уже не злила её так сильно, как раньше. Хотя, возможно, дело в том, что после многих часов практики играть я стала получше… Но до сестёр Дельгато мне, конечно, было далеко.

– Всё спокойно, – докладывала мне Лети каждый раз, возвращаясь из “Пинк”. – Никто тебя не ищет. Ни Йозеф, ни его отец не сделали ни одной попытки разузнать о тебе. Что ты ему наговорила? Что за волшебные слова?
– Просто дала понять, что меня интересуют только деньги.
Не совсем правда, но и не совсем ложь.

– Тебе повезло. Многие из них как раз и ищут таких девушек, кто за деньги готов на всё… А вообще, знаешь, я зря тебя запугала. Йозеф тебе понравился? У вас могло бы что-нибудь получиться. Глядишь, через годик ты уже жила бы в Офелия Вилле, а не в этой дыре…

– Шутишь? Так бы его папочка и пустил меня к себе жить! К тому же, Йозеф не в моём вкусе, но мне нравится наш Клоповник. Да и кто будет тут убирать и готовить без меня? Утонете в грязной посуде.
– Утонем, – согласилась Лети. – И гитары будут простаивать… До тебя у нас было не так весело.

Я замолчала, поражённая её словами.
В Зоопарке я жила в роли объекта, с которым совершали манипуляции, но который не делал ничего сам. Я существовала в виде набора реакций и показателей, и это было всё, что я могла.
Побег стал первым действием, которое я совершила по собственной воле, но после я превратилась в наблюдателя, молчаливого и безликого. Годами я бродила по городу невидимо для окружающих, созерцала, подстраивалась и сливалась с фоном. Это было безопасно и, как мне казалось, правильно.
Пока Лети не заметила меня. И теперь я могу… быть кем-то ещё? Не только смотреть на мир, но и влиять на него?..

* * *​

В один из дней Лети пригласила к нам Асель и Жизель. Уж не знаю, спросила ли она разрешения у Картера, или он так ничего и не узнал – ведь он даже не вышел поздороваться, зато остальные парни были в восторге. Сами певицы из Пинк!

Энди якобы случайно постарался оказаться поблизости и не сводил глаз с сестёр, так что мы увели их наверх и расположились на балконе, объявив парням, что у нас девичник. Лети из вежливости пригласила присоединиться и Эшли тоже, и, к нашему большому удивлению, она пошла с нами (хотя и не убрала хмурого выражения со своего лица).

– Ой, да у нас не лучше, – отмахнулась Жизель, когда Лети начала сетовать на ветхость и плохую ауру Клоповника. – Снимаем комнату у старухи Уотсон. Весь дом завален барахлом, в кухне ступить некуда. Уотсон устраивает скандал, если переставить хоть один цветочный горшок. А её тупая собачонка только и делает, что гадит на пороге.

– Вы приехали в СимСити из другого города? – спросила я. Было любопытно узнать о сёстрах побольше. Жизель кивнула и сделала щедрый глоток из бокала с “Шипучей зеброй”.
– Мы из Хэнфорд-он-Бэгли, – сказала Асель. – Это деревня в окрестностях СимСити. Мы с Жизель с детства любили петь. Выступали на праздниках в школе, на деревенских ярмарках… Потом однажды узнали о прослушивании в Пинк Даймонд и решили попробовать себя.

– Мы всех там порвали, – Жизель горделиво подняла подбородок. – У нас была уникальная фишечка, мы же близнецы. Они чуть в штаны не наделали от восторга, когда поняли, какое шоу смогут с нами устроить.
– Хотела бы и я иметь сестру-близнеца, – вздохнула Лети. – И быть певицей.
Жизель мрачно усмехнулась.
– Это всё ненадолго. Когда нам исполнится по тридцатнику, нас выставят на мороз, если не раньше. Асель уже копит деньги на старость.

– Ты тоже могла бы копить, – заметила Асель.
– Могла бы, но зачем? Завтра будет завтра! – Жизель отсалютовала бокалом. – Уедем куда-нибудь ещё, устроимся официантками… Возьмём пару уроков у Лети.
– Меня уволят ещё раньше, чем вас, – грустно произнесла Лети. – Даже думать об этом не хочу. Если и получится устроиться в другое место, люди будут шептаться. Для них хостес из Пинк – всё равно что продажная женщина.

Эшли громко фыркнула.
– Никто бы и слова не сказал, если бы ты пахала на обычной работе, как все нормальные люди.
– Это ты-то пашешь? – удивилась Лети. – Целыми днями сидишь в пустой библиотеке и охраняешь книги, которые никому не нужны.
– Тем, кто не умеет читать, может, и не нужны! А у меня, в отличие от некоторых, с этим всё окей, – огрызнулась в ответ Эшли и тут заметила мой внимательный взгляд. – Чего уставилась?

– Извини, просто… Я тоже люблю книги. Немного удивилась, когда услышала, что и ты…
– Что у меня есть мозги? Представь себе!
– А какая у тебя любимая книга? – я постаралась перевести разговор в более мирное русло.
– “Безлунная ночь” Ранчеса, – не задумываясь ответила Эшли. – Но в нашу библиотеку привезли только один экземпляр, и тот, типа, испорченный. Кто-то выдрал целый кусок с конца, и я…

Она вдруг замолчала, потупилась и густо покраснела. Честное слово, я ещё ни разу её такой не видела.
– И ты – что?.. – тихонько спросила я. Эшли вскинула на меня злой взгляд и прошипела:
– Я её дописала, ясно? Сочинила, типа, собственный конец, и не смейте ржать! Мне просто было скучно!

– Дописала книгу? Как здорово! – восхитилась я. Не понимаю, чего она так стесняется? Уметь писать истории – это же настоящий талант!
– Эшли, это и правда здорово, – мягко произнесла Лети. – Дашь почитать?
– Ага, щас!
– А что такого? Асель вот рисует, – Жизель указала на сестру.

– Редко, – скромно сказала Асель. – Приходится скрываться от миссис Уотсон. Если она узнает, будет столько нотаций, что я не выдержу.
Эшли по-прежнему смотрела на нас недоверчиво, но уже не выглядела так, будто вот-вот встанет и убежит. Её щёки постепенно приобретали нормальный цвет.
– Я одна ничего не умею, – расстроилась Лети. – Я совсем не творческая.
– Наверняка умеешь, – возразила Асель. – Или научишься. Кем бы ты хотела быть, если бы могла стать кем угодно?
– Может быть, актрисой… Хостес ведь только и делают, что притворяются.

– Творческий клуб, – проговорила я полушёпотом. Меня никто не услышал, кроме сидящей рядом Асель, которая и переспросила:
– Что-что?
– Мы можем создать что-то вроде клуба. Будем собираться где-нибудь и заниматься тем, что нам нравится. Рисовать. Писать истории. Играть на инструментах. Будем аудиторией друг для друга.

– А ты что будешь делать? – спросила Эшли. Я задумалась.
– Всё понемногу… Мне нравится музыка, но я понимаю, – я улыбнулась сёстрам, – что до вас мне далеко.
– Тебе мало, что ли, запретов? Мне вот хватает, – возмутилась Жизель. – Если тебе нравится музыка, ты имеешь полное право делать музыку, и точка.
– Поддерживаю, – Асель подняла руку, будто ученица. – Творческий клуб должен быть свободным.

– И секретным, – добавила Лети. – Чтобы знали только мы. Я вам всем доверяю… И вы можете верить мне: я ручаюсь за каждую из вас.
– А я просто убью того, кто вздумает проболтаться насчёт моей, типа, книги, – Эшли обвела всех суровым взглядом. Серьёзность её заявления не вызывала никаких сомнений.
– За свободу, девочки, – Лети потянулась своим бокалом к моему, и стеклянные стенки звонко стукнули друг о друга.

– За свободу, – повторила я, чокаясь коктейлем с Эшли и сёстрами.
Начался лёгкий дождь. Тонкая, почти невидимая водяная пыль оседала на каменной стене напротив и превращалась во влажные пятна. В Зоопарке я и подумать не могла, что свобода – прохладная, имеет вкус "Шипучей зебры" и пахнет мокрым асфальтом...

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

293,00 было
0,25 за достижение 5 уровня навыка танцев (Эшли)
Итого: 293,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 224

Визит Асель и Жизель подействовал на наших парней вдохновляюще: когда мы провожали сестёр, в гостиной вовсю шёл концерт, а позже Энди с Мэттом написали три собственных песни. Это было что-то новенькое! Раньше они не сочиняли сами и исполняли только то, что где-нибудь уже слышали.

Для первого заседания нашего так называемого клуба мы решили не искать другое место и провести его в Клоповнике. Я смастерила два мольберта (ну, или то, что я считала мольбертами), Эшли поставила в углу столик с ноутбуком, сёстры принесли из дома скрипку, а Лети купила на блошином рынке воск, катушку фитиля и краски для изготовления свечей.

– С ума сошли? – завопила Эшли, увидев скрипку. – Мало нам трёх инструментов без лицензии, теперь ещё и это?
– Притормози, – спокойно сказала Жизель. – Не забыла, кто мы такие? Мы же сёстры Дельгато. У нас есть лицензия на все инструменты, которые нам по карману!

– И мы не собираемся исполнять запрещённую музыку, – добавила Асель. – Мы и играть-то на скрипке почти не умеем. Я решила, наш клуб – подходящее место, чтобы научиться.
Эшли оставалось только пробурчать себе под нос “ну-ну” и отойти. Она села за ноутбук, надела наушники и открыла текстовый редактор, всем своим видом демонстрируя готовность придушить того, кто попробует её отвлечь.

Я распаковывала коробочки с покупками Лети – у меня уже давно тянулись к ним руки. Жизель взяла скрипку и пристроила у себя на плече.
– Последний раз играла на ней в третьем классе. Лучше бы вам всем тоже взять наушники, – сказала она и подняла смычок.
– А я, пожалуй, рисовать буду, – Асель провела пальцем по деревянной рейке одного из мольбертов. – Краски и бумагу принесла, а вот такой штуки у нас дома нет. Интересно… Только с чего бы начать?
– Меня! Нарисуй меня, – предложила Лети.

– Тогда тебе придётся позировать. Несколько часов сидеть или стоять неподвижно – это очень тяжело. Возможно, захочется зажать уши.
– Эй, о чём мы договаривались? Свобода творчества! Никаких запретов! За свои уши отвечайте сами! – возмутилась Жизель, которая только что извлекла из скрипки несколько нот и поняла, на что намекает её сестра.

Я улыбалась, слушая их перепалки и наблюдая, как воск постепенно нагревается и тает. Мне ничуть не мешали звуки скрипки, наоборот, – отчего-то здесь и сейчас я чувствовала себя на своём месте.
– Ладно, тогда я тут переписала себе диалог из одной книги… Пойду в комнату, чтобы вам не мешать. Потренируюсь читать с выражением, ну… как будто бы я актриса, – застенчиво произнесла Лети.
– Попробуй читать перед зеркалом, – сказала Асель, которая уже набрасывала карандашом какие-то контуры. – Вначале будет казаться глупым, но потом привыкнешь.
– Да. Спасибо. Это идея, – и Лети юркнула за дверь.

Воск наконец расплавился, и дело пошло. Не только у меня, краем глаза я успевала следить и за остальными. До сегодняшнего дня я опасалась, что идея творческого клуба окажется полностью нерабочей. Обычно ведь клубы организуются так, чтобы люди занимались одним и тем же: в клубе шитья – шили, в клубе садоводов – сажали, поливали и пропалывали, в рыболовном клубе – ловили рыбу…
Но что это за клуб, где все делают кто во что горазд? Можно ли нас вообще считать клубом? Философские вопросы отвлекали от неизбежных при работе с горячим воском ожогов на пальцах.

Строго говоря, мы скорее не клуб, а банда. Собираемся вместе и делаем незаконные или как минимум социально неодобряемые вещи. Творческая банда. А что касается разрозненности наших действий, то, возможно, мы могли бы объединиться и создать нечто общее... Произведение, в которое каждая из нас вложила бы частичку себя, в котором будут и музыка, и картины, и текст. Что это может быть – кино? Музыкальный клип? Нужно подумать над этим.
Я позаимствовала у Асель её художественные принадлежности, когда она решила сделать перерыв. Мне тоже хотелось попробовать рисовать кистью. Она слушалась гораздо лучше баллончика с краской.

Эшли продолжала что-то быстро печатать, не замечая ничего и никого вокруг. Жизель наконец освоилась со скрипкой, и извлекаемые ею из инструмента звуки начали складываться в мелодию.
– Я видела раскрашенные стены внизу, – сказала Асель. – Это ты рисовала? Очень красиво.
– Да, это я. Спасибо.
– Рисовать на стенах в собственном доме… Мне о таком только мечтать остаётся, пока мы живём с миссис Уотсон. А у вас случайно нет лишней свободной комнатки? Мы с Жизель не заняли бы много места.

– Только подвал, – подумав, ответила я. – Картер как раз затеял там ремонт. Если хочешь, поговори с ним.
– Подвал – это без меня, – заявила Жизель, не прекращая играть. – Не собираюсь каждое утро вытряхивать из постели мокриц, или что там ещё водится в подвалах.
Асель молча поджала губы.
Под конец собрания мои свечи застыли. Несколько из них я подарила сёстрам перед тем, как попрощаться. Себе оставила три штуки, которые сразу же и зажгла: хотелось оценить результаты своего труда. Свечи горели, как им и полагалось.

В следующий раз нужно будет придумать себе какой-нибудь фартук – несколько капель воска попало на платье. Платье было жалко, по дороге в ванную я думала о том, чем бы оттереть с ткани пятна… И потому не обратила внимания на плеск по ту сторону двери. Лети, по моим представлениям, должна была ужинать внизу; кроме того, принимая ванну, она всегда запиралась…

Я замерла на пороге.
Первым, что я увидела, был большой рыбий хвост бирюзового цвета. Он свисал через край ванны, слегка шевелился и казался здесь каким-то неуместным, словно горящая при ярком солнце свеча. Сперва я подумала – для чего Лети взяла с собой в ванну здоровенную рыбину?..
Она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами. И тогда я поняла. Развернулась, вышла и плотно прикрыла за собой дверь. Успела услышать её сдавленный шёпот:
– Не говори никому… Пожалуйста.

Лети – русалка.
Я сидела на кровати, пока она не появилась, уже на обыкновенных человеческих ногах, с таким видом, будто совершила преступление. Крадучись, обошла меня, села рядом и притихла. Я могла себе представить, как нелегко ей подобрать слова.
– Я вампир, – сказала я. – Я могу превращаться в летучую мышь и питаюсь кровью, а солнца не боюсь – не знаю, почему. Всё это время, пока ты спала или работала, я ходила на охоту. Не говори никому. Пожалуйста.

Лети поверила мне сразу. Она не стала требовать доказательств и сказала только:
– А я никогда не встречала вампиров… Думала, что они вообще не существуют.
– Теперь-то, может быть, и не существуют. Люди большинство из них уничтожили. Троих, включая меня, держали в Зоопарке… Мы так его называли. Институт содержания и изучения альтернативных форм жизни. Мне удалось бежать оттуда, они считают меня мёртвой. Про амнезию – правда, а вот про клинику доктора Фэнга я тебе наврала. Извини за это.

– Тебе ли извиняться, – Лети слабо улыбнулась. – Зоопарк… смешно. Если бы мне везло чуть меньше, мы с тобой могли бы встретиться там.
– Поверь, это не лучшее место для знакомства, так что я рада, что тебе везло. Давно ты?.. – я замялась, не зная, как правильно называется превращение в русалку, но Лети поняла.
– Наверное, я такой родилась. Я приёмная, ты помнишь... Наверное, мои настоящие родители были как я.
– Картер знает? – спросила я. Лети медленно покачала головой.
– Никто не знает. Я и сама не знала, пока не появился запах рыбы. Думала, что чем-то больна, а потом этот хвост… Слава Смотрящему, его видно только когда я погружаюсь в воду.
– Извини, что я…
– Ничего. Я сама виновата, нужно было запереть дверь, я такая рассеянная! Но, Холли, – она взглянула на меня. – Ты можешь превращаться в летучую мышь, почему тогда ты здесь? Ты могла бы улететь… куда-нибудь, где хорошо.

Я удивилась тому, что самый очевидный ответ не пришёл ей в голову.
– Потому что мне хорошо здесь, с вами. С тобой. А ты – почему ты куда-нибудь не уплывёшь?
– Я… Знаешь, иногда я думаю о том же, – печально сказала Лети. – Иногда после заката я иду к морю, куда-нибудь, где никого нет. Я так люблю плавать в море… Как-то раз я встретила там другую русалку. Она приплыла сюда с Сулани, хотела посмотреть город… Мы проболтали всю ночь… Она звала меня с собой, но я не могу.
– Почему? – спросила я, и Лети отвела глаза.
– Мы же до сих пор не расплатились с долгами. Я знаю, что Картеру без меня было бы лучше, я ему только мешаю, но уйти всё равно не могу. И потом… наверное, я ещё верю, что однажды всё наладится. Что мы отдадим долги, и тогда я смогу накопить денег, бросить свою чёртову работу, выучиться, стать кем-нибудь, выйти замуж… Глупо, да?
– Совсем нет.
– А я рада, что ты вампир, – она вновь заулыбалась. – Теперь мне не придётся скрываться от тебя.

– Что ж, в таком случае я рада, что ты русалка.
– Эй, надеюсь, ты не пила мою кровь, пока я сплю?
– Ты что!
– Предупреждаю, русалки знают особые колдовские песни!
– Песни? – заинтересовалась я. – А что ещё ты умеешь? Я ведь тоже никогда не встречала русалок.
– Я расскажу. А ты расскажи мне про этот Зоопарк. Я хочу знать, что меня ждёт в самом худшем случае…

Русалка. Ещё одна частица информации о мире всплыла из глубины мыслей, нечто, что я всегда знала, но о чём до сих пор не задумывалась: русалки существуют. Русалки, и оборотни, и волшебники – все они действительно существуют и хранят своё существование в секрете от людей, чтобы люди не обошлись с ними так же, как с вампирами.
Поневоле задумаешься, кто ещё из моих знакомых является “альтернативной формой жизни”.

Я могла бы выведать их секреты, если бы применила гипноз, но так поступать неправильно. Это всё равно что пропустить середину книги и заглянуть сразу в конец. Или лопнуть ароматный пузырь, едва выдохнув, и не увидеть, как красиво он переливается на свету. Всему своё время.

* * *​

Наступила зима. Заседания творческого клуба (или сходки творческой банды?) продолжились, хотя погода всё реже позволяла проводить их на балконе. От Картера до сих пор не поступило никаких возражений по поводу нашего занятия, что было довольно странно; приходя домой, он не разговаривал с нами, сразу запирался у себя или спускался в подвал. Мы его почти не видели. Слегка недоумевали, но пользовались его отсутствием вовсю.

Своей идеей о съёмках клипа я поделилась с Жизель: в дуэте сестёр Дельгато она явно была лидером, поэтому от её мнения зависело многое. Жизель отнеслась к моим словам неожиданно серьёзно.
– Сценарий, – без раздумий сказала она, когда я спросила, с чего нам стоило бы начать. – Кандидат в сценаристы у нас один, и это Эшли.
– Я с ней поговорю. Мы с Асель можем сделать декорации, Лети будет играть главную роль, а ты будешь отвечать за музыку.
– Нужно привлечь ваших недогитаристов. И между прочим, до меня тут дошли слухи, что ты поёшь?

– Это вы с сестрой поёте. А я так… балуюсь.
– И тем не менее петь будешь ты. Наши с Асель голоса связаны контрактом с “Пинк”.
Что ж, это можно. Я позвала Энди. Тот примчался со всех ног и, выслушав нас, согласился принять участие – не в последнюю очередь потому, что Жизель с ним немного пофлиртовала.

Проблемы возникли на стадии переговоров с Эшли.
– Какой ещё к чёрту сценарий? Я, типа, пишу рассказы, а не сценарии! То есть, не рассказы, а… Просто сочиняю истории! И не надо мне указывать, что и как мне писать! – с этими словами она захлопнула ноутбук, сунула его подмышку, сгребла со столика свои заметки и ушла. А вечером Мэтт показал мне исписанный листок.
– Эшли тут переправила наши тексты, те, что мы с Энди сочинили. Сказала, наши – полная лажа. И я, пожалуй, с ней согласен! Когда будем играть?
И мы сыграли на следующий же вечер.

Мэтт и Энди на гитарах, я – у микрофона, Жизель – со скрипкой, которая в её руках уже звучала вполне убедительно. За синтезатор мы посадили взволнованную Лети: от неё требовалось всего лишь нажать несколько клавиш в нужный момент. Чтобы расположить в её спальне все инструменты, нам пришлось вытащить кровать на балкон. Шкаф, шторы и ковёр Жизель сказала оставить: они помогут уменьшить эхо, и качество записи выйдет… ну, хотя бы не безобразным.

Всё, что когда-то так много значило для тебя,
Утонуло в прошлом, исчезло, сгорело дотла.
Возвращаешься в прошлое, ищешь, что потерял,
Знаешь ли ты, что это?
Знаешь ли ты, что это?*

Асель следила за тем, чтобы запись шла как нужно и не прервалась. Играть или петь она отказалась; я не поняла, в чём было дело, но не стала её уговаривать. Мы ведь сами объявили в своём клубе полную свободу.
“С ней бывает, она у нас с детства на всю голову чудесная”, объяснила Жизель.

Итак, песни у нас были. Эшли, донельзя гордая тем, что её стихи положили на музыку, согласилась-таки писать сценарий. Предстояло ещё много работы, но все были к ней готовы… Кроме одного человека.
– Я не буду сниматься в фильме.

Разговор состоялся у нас поздно вечером. Я вышла на балкон, собираясь отправиться на охоту, и Лети вышла вслед за мной.
– Что случилось? Ты ведь даже не видела сценарий.
– Оттого, что я его увижу, ничего не изменится. Это же я, – она развела руками. – Вы так стараетесь, а я всё испорчу, как обычно. Ты же меня знаешь.
– Я тебя знаю. На моей памяти ты ещё ничего не испортила.

– Просто ты слишком добрая, чтобы замечать чужие недостатки.
– Подожди-ка, – я вернулась в комнату, взяла со стола её карточки с диалогами. – Давай хотя бы попробуем. Ты ни разу не читала перед нами, я хочу увидеть, действительно ли всё так плохо, как ты говоришь. Давай попробуем? Ты будешь Скарлетт, а я буду этими… братьями Тарлтонами.

Лети вяло взяла протянутый листок, пробежала его глазами. И опустила руку.
– Холли, я правда не могу.
– Хотя бы одну реплику?
– Не проси. Асель сказала, я привыкну и перестану чувствовать себя глупо, но я не могу. Наверное, это просто не моё, и таланта во мне не больше, чем в ножке стула, – она поддела ногой стул, на котором обычно сидела Эшли. – Не говори мне, что это не так, иначе я расплачусь.
Я молчала, опустив голову, чтобы она не прочитала в моих глазах всё, что я думаю.
Внушить ей десяток воспоминаний об успешных выступлениях. Хотя бы на время, пока не снимем клип, а потом – развеять внушение, и всё. Такая малость, казалось бы. Да ведь?

– Ладно. Съёмки отменяются. Завтра утром скажу Эшли, что сценарий уже не нужен.
– Но мы ведь уже записали песни! Ты можешь сыграть в клипе сама, не нужно всё отменять из-за моей глупости!
И всё-таки я довела её до слёз.
– Не хочу я никакого клипа без тебя. Ну, не расстраивайся… - я притянула плачущую Лети к себе, обняла. Она судорожно всхлипывала мне в плечо, пока я приговаривала:
– Не переживай… Если бы сценарий был готов, Эшли бы нас убила, но ведь она за него ещё не садилась. А музыка никуда не денется, может быть, найдём ей другое применение… Да и вообще мы и без клипа найдём чем заняться.
Я отвела её в ванную умыться, а после оставалась с ней до тех пор, пока она не успокоилась и не уснула.

Ну что мне с ней было делать – уговорить, заставить, загипнотизировать? Мне, напротив, хотелось защитить её. Она тоже не человек, как и я, но находится в гораздо более уязвимом положении.
Жаль, конечно, что клипа не будет, но раз уж я негласно считалась режиссёром, то и решение было за мной. И решение было таково: без Лети я ничего снимать не хочу.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Мой сильно вольный перевод песни Zadera - Search for you.

Наступила зима. Длительность сезонов изменена на 14 дней.

293,25 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка игры на гитаре (Энди)
Итого: 293,75

 

[HoneOnna]

Глава 225

В качестве извинения за срыв съёмок Лети преподнесла мне в подарок… телефон.
– Это тебе. Только не думай про деньги, я не покупала его, а выпросила у Картера. У него их несколько, – сказала она. – И на все он устанавливает какие-то хитрые программы, чтобы телефон невозможно было отследить или вроде того – я в этом ничего не понимаю, но ты, наверное, разберёшься. Возьми, пожалуйста, и не спорь, ладно? Ты так много делаешь для меня, и я хочу отплатить хоть чем-то… Мне так будет спокойнее.
Мне не казалось, что я делаю так уж много, но тем не менее подарок я приняла. Телефон – полезная вещь. Теперь каждое моё утро начиналось с чтения мировых новостей. Серия ДТП в Оазис, итоги главного чемпионата по конному спорту в Честнат-Ридж… и аномально холодная для нашего климата весна. Синоптики бодро обещали потепление вот уже третью неделю подряд.

Если мою голову и посещали смутные догадки на этот счёт, то я предпочла пока оставить их при себе. Жители СимСити тоже не спешили паниковать, ведь “Вечная Зима” была для большинства из них всего лишь словосочетанием из учебника истории. Мало кто всерьёз верил, что она может повториться. Мне тоже больше не хотелось в это верить. Когда-то я была рада услышать о Зиме, но теперь, когда рядом со мной была Лети, были друзья и клуб… Хотелось надеяться, что Габриэль всё-таки ошиблась.
Творческая банда продолжила собираться у нас. Из-за отмены съёмок никто особенно не расстроился, хотя и пришлось выслушать некоторое количество воплей.
– То пиши сценарий, то не пиши! А можно как-то, типа, определиться? Я вам что, нейронка?! Ну только попросите ещё о чём-нибудь!

А через неделю Лети вдруг преподнесла нам совершенно неожиданную новость. Затрудняюсь даже сказать, хорошую или плохую.
Приближался её день рождения, и Картер сделал ей сюрприз: снял квартиру в Сан Мишуно. Крошечную, но всё-таки отдельную. Лети уезжает из Клоповника, и на её место Картер, скорее всего, подыщет нового жильца.

Это означало, что наши встречи придётся прекратить на время… или насовсем. Собираться у сестёр Дельгато было нельзя, на новой квартире – тоже: соседям вряд ли понравятся скрипичные концерты за стеной.
– Я поговорю с Картером, как только разберусь с этой квартирой, – обещала нам Лети, – Может, он не будет против, если мы по-прежнему будем сюда приходить… А что такого? Сколько раз мы пели в гостиной, и ничего! Всё будет нормально, вот увидите.

И всё-таки мне казалось, что наша последняя перед переездом Лети встреча пройдёт в атмосфере прощания. Именно поэтому мы запланировали для неё кое-что особенное.
Лети сказала правду насчёт телефона. Я покопалась в настройках и приложениях, провела несколько тестов; судя по результатам, Картер действительно защищал свои устройства от слежки и деанонимизации всеми существующими способами. Я даже порасспрашивала самого Картера и убедилась: он знал, что делал. Я изучила всю доступную информацию о том, как публиковать что-либо в интернете, сохраняя анонимность. У меня возникла новая идея, на этот раз – хулиганская.
Мы выложим одну из записанных нами песен на симтьюб.

Само собой, нас заблокируют, но ведь не сразу! Если хотя бы один человек успеет послушать нашу песню, это уже будет маленькой победой.
Вынося идею на обсуждение, я постаралась доходчиво объяснить остальным, что нам ничего не грозит. Вероятно, моё “доходчиво” всё же содержало многовато технических терминов, и никто ничего не понял, но меня внимательно выслушали. Жизель и Лети согласились без сомнений; Эшли, как ни странно, тоже одобрила (я позволила себе тайком предположить, что ей надоело творить “в стол”). Асель высказалась последней, и, видимо, не захотела идти против большинства.
Решено.
Операция была назначена на обеденное время понедельника. В обед люди часто отвлекаются и читают соцсети, пользователей в онлайне будет много, а модераторы будут заняты наплывом сообщений после выходных.
– Готово.

Я убедилась, что все условия анонимности соблюдены, – безликий профиль с именем user296168, видео с удалёнными метаданными, айпи-адрес и близко не похож на мой реальный, – и нажала “Опубликовать”. Загрузка заняла тридцать секунд. Ролик был коротким и простым, я смонтировала его в приложении на телефоне: песня и несколько картин Асель в качестве видеоряда.
– Тэги! Ты забыла указать тэги!
– Ой, и правда. Сейчас поправлю.
– Мои картины в интернете, в открытом доступе, все их видят… Вау.
– Девочки, уже один просмотр!
– Так быстро?

– Смотрите, лайк! Кому-то понравилось!
– Ура!
– Уже три просмотра…
– Оооо, комментарий! Наш первый комментарий!
– Я не буду читать, я боюсь!
– Всё нормально, тут написано “огонь!” и смайлик.
– Шесть просмотров.
– А что огонь-то – картины или музыка?
– Может быть, и то, и другое.
– Ну уж! Качество записи – дрянь. Звук как из унитаза.
– А ты что хотела? Мы же не в студии!

– Ещё один коммент! А-а, это спам.
– Удалить?
– Нет, оставь! Чем больше комментариев, тем выше наша позиция в поиске.
– Десять! Десять просмотров!
– Кто-то в личку написал. Спрашивают, не боюсь ли я такое выкладывать.
– Что будем отвечать?
– Ничего. Это лишние следы в сети.
– Ещё коммент!
– Ага, эмодзи какашки.
– И следующий за ним – три какашки. Вот придурки.
– Не обращайте внимания. Зато уже шестнадцать просмотров и десять лайков.

– Ого, а мы взлетаем!
– Ещё спам. Два комментария подряд.
– Смотрите, кто-то написал, что мы супер!
– Ха, а то мы не знаем.
– Опять пишут в личные сообщения. Интересуются, кто мы такие и где можно послушать другие наши песни.
– Хорошая попытка, товарищ шериф.
– Думаешь?
– Не знаю. Всё равно лучше не отвечать.
– Я сделаю напитки, а вы читайте вслух всё, что пишут!

– Четыре коммента сразу! Откуда столько?
– Наверное, кто-то разослал нас друзьям.
– Да тут одни эмодзи… А нет, смотрите: “великое дело начинается с первого шага”.
– Умник, надо же.
– О чём это он?
– Похоже, он считает нас какими-то борцами с системой.
– Что? Я думала, мы просто развлекаемся.
– Эй, говорите потише.
– Но-но, не командуй. И дай мне стакан. Пожалуйста.

– Вы это видите? Двадцать девять просмотров.
– Что значит “плюс вайб”?
– Значит, что им нравится.
– Вообще-то, двадцать девять – это довольно много для ролика с пустого канала.
– Этих, с какашками, уже заминусовали!
– Глядите! Мы перевалили за тридцатку!
– Тридцать четыре…
– За это надо выпить.
– Выпьем, когда будет сотня.
– Проверьте, девочки. Что-то у меня не грузится.
– …
– Заблокировали!
– Заблокировали…
– Козлы.
– Вот теперь точно надо выпить.
– За нас.
– И за искусство!

Да, спустя сорок с лишним минут наше видео удалили, а профиль навсегда заблокировали, и тем не менее нам было что праздновать. Тридцать четыре просмотра – это тридцать четыре человека, успевших услышать нашу музыку. Тридцать четыре отпечатка в чужих мыслях, которые уже не стереть.
Мы скандировали эту цифру и напевали её на разные мотивы, мы радовались, танцевали и чувствовали себя непослушными детьми, прогуливающими уроки.

Мы знали, что навсегда запомним этот день. Даже если нам больше никогда не суждено собраться вместе, даже если клуб однажды перестанет существовать и мы постепенно погрязнем в рутине, – мы будем помнить, как весело нам было сегодня.
Я буду помнить, что сегодня я не наблюдала и не плыла по течению, как в последние несколько лет, а наконец что-то сделала.

* * *​

– А я рада, что переезжаю. Наверное.
Вечером мы с Лети сидели на балконе. Мне нравилось наблюдать, как выражение её лица меняется с задумчивого на радостное – и обратно. Свечи за нашими спинами горели неярко, но всё равно создавали иллюзию тепла.
– Я думала, вы экономите деньги, а тут вдруг – целая отдельная квартира. Странно.
– Ну, Картеру виднее, – неуверенно сказала Лети. – Если бы с деньгами было совсем плохо, он придумал бы мне другой подарок.

– Он никогда не разговаривал с тобой об этом? О квартире?
– Нет, но… Он часто так себя ведёт – сначала делает, потом предупреждает. Уже и документы готовы, и всё… В общем, я думаю, что должна хотя бы попробовать. Я ведь никогда ещё не жила отдельно. А в случае чего я всегда смогу вернуться назад…
– Это верно. Ты уже видела квартиру? Как там вообще?
– О, там здорово! – Лети мечтательно подняла глаза к небу. – Третий этаж, а окна выходят на реку. И блошиный рынок совсем рядом, выходишь из подъезда – и уже на месте. Я смогу приходить к самому открытию, все лучшие скидки теперь будут мои!

– Наверное, придётся много чего купить?
– Почти ничего. Картер обо всём подумал. Знаешь, что он сказал? Что такой девушке, как я, не пристало жить с отбросами, – она усмехнулась. – Дурак. Не обижайся, это он не всерьёз. Вы вовсе не отбросы… И кстати, Холли! Ты же переедешь со мной?
– Ты же говорила, что квартира очень маленькая, – напомнила я. Меня слегка удивил тот факт, что до сих пор я и не задумывалась, останусь ли в Клоповнике после отъезда Лети.
– Моя комната меньше этой квартиры, а мы всё равно жили в ней вдвоём. Эй, у меня же день рождения! Я хочу, чтобы ты поехала со мной!
– Аргумент! Раз так, то я поеду с тобой.

– Тогда собирай вещи, – весело произнесла Лети. – Сейчас мне нужно идти, но завтрашний вечер мы будем встречать уже в Мишуно!
– Куда это ты на ночь глядя? – переспросила я. – У тебя же выходной. Или ты хочешь пойти к морю?
– Ах, если бы, – она скривилась и махнула рукой. – В доме шерифа сегодня ночная пьянка, а Эстель, как назло, с утра свалилась с температурой. Шериф заплатил за десять девушек, не за девять, так что мне придётся выйти на замену. Надеюсь, они быстренько перепьются и разойдутся хотя бы часам к пяти!
– Но твой любимый Маркович тоже будет там, да?
– Умеешь приободрить, – улыбнувшись, Лети встала. – Пойду. Удачной охоты, Холли.
Проводив её, я вернулась в гостиную. Взяла в руки гитару, тронула струны – осторожно, чтобы не разбудить спящих за стеной Мэтта и Эшли.

Последняя ночь в Клоповнике. С завтрашнего дня мы с Лети будем сами по себе, и я этому рада. Теперь у меня будет больше свободного времени; возможно, я тоже смогу чем-нибудь зарабатывать и однажды сделаю так, чтобы Лети не пришлось больше участвовать в чужих ночных пьянках и ждать милости от старшего брата.
За окном повалил густой снег – мягкие, пушистые хлопья.

К утру весь район был покрыт толстым белым одеялом. На автодороги в срочном порядке вывели три десятка снегоуборочных машин. Люди в пуховиках и шапках протаптывали в сугробах тропинки, а провода над их головами провисали под тяжестью налипшего снега.
Лети не вернулась домой. Не пришла ни к пяти, ни к семи, ни к десяти часам утра.
Я водила губкой по стене, оттирая последние следы краски. Кошка, рыба и женские лица бледнели и стекали на пол.

– Эту хоть оставь, – Эшли указала на пол, на мою вторую роспись. Я молча кивнула.
– Ты, типа, с ней? Сваливаешь? – спросила она и в ответ получила второй утвердительный кивок. – Жалко. Жрать готовить будет некому. Ну и… вообще.

– Приходи к нам. Будем рады, – сказала я. Не уверена, что мой голос прозвучал достаточно приветливо, но Эшли не стала придираться.
– Ага, окей. Приду.
Я собрала со стола посуду. Эшли немного посидела молча, затем поднялась, аккуратно обошла мою роспись по дуге, и, встав у меня за спиной, начала что-то наигрывать на гитаре – впервые за всё время, что я жила в Клоповнике.

Лети не пришла и к обеду. Я позвонила ей не меньше двадцати раз, снова и снова натыкаясь на автоответчик.
Наши вещи уместились в двух картонных коробках и одном сундуке. Я достала из шкафа шкатулки с косметикой и бижутерией, упаковала одежду – туфли, блузки и платья, пахнущие сладкими духами и шоколадом. Завернула в махровое полотенце большую морскую раковину, которую Лети держала на письменном столе. Бережно сняла со стен плакаты и постеры. Осмотрела все углы, залезла под кровать, выудила оттуда две завалившиеся заколки и пару колгот. Вымыла ванную, протёрла окна и зеркала, почистила ковёр.
Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после звукового сигнала…

В “Пинк Даймонд” не горел свет, а оба входа, парадный и задний, были заперты. Я взлетела на балкон и вплотную подошла к окну гримёрной: она была пуста и чисто убрана. Ни обёрток от конфет на полу, ни бардака на столиках с косметикой, как это обычно бывало, когда я приходила сюда в дни выступлений сестёр Дельгато.
Я достала телефон, открыла список контактов.

Жизель не взяла трубку. Асель ничего не знала, но пообещала позвонить, если появятся новости.
Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после звукового сигнала.
Я брела по улицам Дель-Соль-Велли, не разбирая дороги. В этом районе ещё не выпадало снега, и прохладный ветерок шевелил листья пальм над моей головой. Редкие машины лениво скользили мимо.

Вдали мерцали огни небоскрёбов и дорогих особняков. Один из них наверняка принадлежал шерифу – который же? Я безуспешно попыталась дозвониться Картеру, который мог знать ответ. Нашла с десяток версий в интернете и посетила каждый из указанных там адресов, но это ничем мне не помогло. Я всё равно не могла попасть в чужой дом без приглашения.
Большой город под бархатным тёмно-синим небом жил своей жизнью и не хотел дать мне даже маленькой подсказки.
Где же ты, Лети?

Я вернулась в Винденбург. Остановилась на набережной, понаблюдала за тем, как по каналу медленно плывут белёсые льдинки. На другом берегу канала приветливо светились окна – снег превратил Виндслар в рождественскую открытку. Олдплатц, в противоположность ему, хранил настороженное молчание.

Я взлетела на каменную стену, ограждавшую развалины замка. Отсюда неплохо просматривался весь район, ограниченный тёмной лентой канала, в которой отражались жёлтые прямоугольники окон и круги фонарей. Я пристально изучала взглядом одну улицу за другой в надежде заметить знакомый силуэт. Затем вновь набрала номер Лети, заранее зная, что услышу. Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после звукового сигнала.

Внезапно мне захотелось вернуться назад, в Клоповник, и я пустилась по стене бегом. Что, если Лети уже давно дома?
Но по мере приближения к дому с этой мыслью пришлось распрощаться: окно нашей спальни было безжизненно-тёмным. А внизу, снаружи, возле мусорного бака и двери в подвал… что это? Я остановилась, присела так, чтобы меня не было видно снизу, и замерла.
Автомобиль? Автомобиль, припаркованный прямо у Клоповника?

Я воспряла духом, когда увидела возле машины группу людей – конечно же, Лети с ними! Встретила кого-нибудь на той вечеринке, и они подвезли её домой…
Но, стоп. Нет, это не незнакомцы. Вот тревожно оглядывающийся Мэтт, вот Энди в тёмных очках и Картер в шляпе, надвинутой чуть не на самые глаза. И с ними – кто-то четвёртый… Что это у него на голове, пакет? В Клоповнике в моё отсутствие тоже состоялась большая пьянка?

Энди и Мэтт крепко держали под руки человека в пакете. Картер, двигаясь быстро и чётко, отпер ключом дверь подвала, и все четверо скрылись за ней. Что здесь происходит?

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Апдейт по плодам денежного дерева в инвентаре (сейчас уже могу точно сказать, что они будут проданы в главе 229):

293,75 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка рисования (Холли)
Итого: 294,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 226

Со стены я слетела на балкон и вошла в спальню. Лети не было. Я спустилась по лестнице до середины и остановилась, выжидая.

Негромко хлопнула дверь – парни вернулись.
– …против. Не хочу её впутывать, – услышала я слова Мэтта. Донеслись звуки отодвигаемых стульев. – Ей это не понравится. К тому же, если мы облажаемся, ей лучше ни о чём не знать. Тогда полиция не сможет ничего ей предъявить...
– Да будут они разбираться! – а это Энди. – Повяжут всех, и конец.
– Всё равно. Я бы тоже отправил её куда-нибудь, нашёл ей квартиру, но Эшли об этом и слушать не станет.
– Ну ты и подкаблучник.

– Заткнитесь-ка оба, – резко произнёс Картер. От его сильного голоса предметы вокруг едва ощутимо завибрировали. – Если не верите в успех, уходите прямо сейчас, я и без вас справлюсь. Но тогда все деньги достанутся мне, и не смейте потом скулить.
Они затихли. Послышался звон бутылок, плеск какого-то напитка, а потом Энди спросил:
– Что насчёт нашей психопатки?

– Думал о ней. Она уйдёт вместе с Лети, а жаль – могла бы оказаться полезной. У неё нет документов, она точно не пойдёт в полицию и высовываться не будет…
– Кто знает? – хмыкнул Мэтт. – Она такая, себе на уме.
Я шагнула на ступеньку ниже, потом на следующую. Лестница у нас скрипела, но я уже давно выучила её ловушки и могла бы спуститься по ней бесшумно даже с закрытыми глазами.
– Не учи меня жизни, будь добр, – сказал Картер. – Женщинам я не доверяю – слишком много болтают. Но кто-то же должен носить мальчишке еду?

– На Эшли намекаешь? Она точно не согласится.
– А психопатка бы согласилась. Ей всё пофигу, – вставил Энди.
На этом месте я и сочла нужным вмешаться.
– Извините, ребята, но психопатка вас услышала, – я прошла вдоль стойки и встала между Мэттом и Картером. – Мне показалось, вы хотите возложить на меня новые обязанности – может, расскажете? Что-то там про мальчишек и еду.

– Я сам, – Картер оборвал открывшего рот Мэтта на полуслове. – Пошли. Надо поговорить.
Он взял меня за плечо – не слишком крепко, но ощутимо, – провёл в свою комнату и плотно прикрыл за нами дверь. Указал на компьютерное кресло.
– Садись.
Я села и украдкой осмотрелась. Раньше я не бывала в комнате Картера, он убирался в ней самостоятельно, а уходя на работу, закрывал на ключ. Ничего любопытного: компьютер, письменный стол да большой шкаф, отделяющий рабочую зону от спальной. Ну, ещё бейсбольная бита, прислонившаяся к стене.

– Ты ведь должна быть сейчас в Сан Мишуно, – сказал Картер. – Подслушивать нехорошо, разве ты не в курсе?
– Я знаю. Это получилось случайно.
– Ну что ж... В таком случае у нас с тобой только два варианта: либо ты с нами, и я могу не ждать от тебя глупостей, либо ты забываешь о том, что слышала, и никогда ни с кем об этом не говоришь.
– Я ведь даже не знаю, что означает “с вами”. Вы что-то натворили?
Картер покачал головой.
– Нет, так не пойдёт. Давай попробуем ещё раз. Только два варианта: либо ты с нами, либо нет. Решай сейчас.

Я не хотела играть в его игры – я хотела найти Лети. Может, стоит выбрать второе, послать их к чёрту и продолжить поиски? А если исчезновение Лети как-то связано с человеком в подвале? Если я спрошу Картера об этом, он мне опять не ответит.
Картер истолковал моё молчание по-своему.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказал он. – О третьем варианте: ты идёшь в полицию и сообщаешь им всё, что услышала. Можешь поступить и так, но должен тебя предупредить: я не отправлюсь ко дну в одиночку, вы все пойдёте со мной. И ты, и Эшли, и Лети, и певицы-близнецы. Да-да, и они тоже, – Картер усмехнулся, заметив, как мои брови приподнялись. – Думаешь, я не знаю, чем вы тут занимались? Если уж мы выбираем действовать по закону, то нужно быть последовательными. Все, кто, по мнению нашей многоуважаемой полиции, заслуживает наказания, – получит его. Это справедливо.
– Ты прав, – неохотно признала я. – Ладно. Я с вами. Я хочу знать, что происходит.

Картер не стал задавать дополнительные вопросы. Лишь осмотрел меня с ног до головы своим фирменным пронзающим насквозь взглядом и кивнул.
– Мы с парнями задумали большое дело. Похитили сына одной важной персоны. Очень важной персоны… Ты удивишься, когда узнаешь, о ком идёт речь. Дня через два, когда персона как следует набегается и успеет поседеть от страха, мы пошлём ему сообщение с требованием выкупа. Дадим время на сбор денег, ну а дальше всё просто – получаем деньги, выпускаем мальчишку и уезжаем из города. По крайней мере, я уезжаю, а вы – как хотите.

Он казался спокойным, но я слышала напряжение в его голосе и на секунду ощутила что-то вроде сочувствия. Должно быть, раньше Картер не делал ничего и близко похожего на похищение человека… И, должно быть, нужно очень сильно отчаяться, чтобы пойти на такое.
– И… сколько вы попросите?
– Миллион. Не так уж много для по-настоящему богатых людей. Половина – моя, остальное парни поделят между собой, а будешь хорошо себя вести - и ты что-нибудь получишь.
– Каким способом вам передадут деньги? – заинтересовалась я. У Картера от моего вопроса сделался какой-то сытый и удовлетворённый вид.
– Уже входишь во вкус, да? Как передадут – это моя забота. Главное, что мы их получим.

– А что, если вам не заплатят в срок? Что будет с пленником?
– Зависит от того, сколько проблем доставят нам его отец и полиция, – сказал Картер. – Может быть, мы вывезем мальчишку из города и будем держать у себя до тех пор, пока всё-таки не получим деньги. Может, высадим его где-нибудь по дороге, если будет слишком уж надоедать… А может, просто оставим там, где он сейчас.
– Без еды? Он же умрёт.
– Значит, такая судьба.
Я замолчала, осмысляя ситуацию. В подвале Клоповника держат человека, жизнь которого оценили в миллион и который вполне может умереть, если его родственники не согласятся с ценой.

– Комментарии будут? – нарушил молчание Картер. Я подняла на него глаза.
Я могла бы изменить его память, нашёптывал тонкий голосок в моей голове. Могла бы заставить их всех забыть о пленнике и об идее похищения. Могла бы стать супергероиней, нести добро и справедливость…
Но я не героиня. Я вампир, который просто пытается выжить в человеческом мире – в мире, мне не принадлежащем, в мире, где правила устанавливаю не я. Если Картер додумался до похищения один раз – додумается и второй, и мне никак этому не помешать, сколько бы раз я не стирала его память. Он тоже пытается выжить, хоть и делает это по-своему.

– Я пообещала, что не подставлю тебя, и не подставлю, – сказала я, – Но я прослежу, чтобы ваш заложник не пострадал. И другой помощи от меня не жди.
– Другой от тебя и не требуется, – кивнул Картер. – Мальчишка проспит до утра, утром отнесёшь ему еду. Возьми у Мэтта одежду.
– Какую одежду?

– Маскировку. Ты же не думаешь явиться к нему прямо так? Нельзя, чтобы он разглядел твоё лицо, нельзя, чтобы он знал твой рост, цвет кожи, причёску. Не говори с ним, не общайся знаками, не пиши ему записок своей рукой. Еду для него готовь по общепринятым рецептам, никакой самодеятельности. Всё поняла?
– Поняла.
– Вопросы?
– Один вопрос. Ты не знаешь, где Лети? Она должна была вернуться с вечеринки ещё утром, но её до сих пор нет, и её номер не отвечает. В “Пинк” я её тоже не нашла.

Вопреки моим ожиданиям, Картера новости нисколько не взволновали.
– Пропадать где-то по два-три дня – это в её духе. Наверняка встретила какого-нибудь парня и забыла обо всём на свете.
– Даже о новой квартире?
– Возможно, она как раз там, – раздражённо ответил Картер. Видимо, судьба сестры в данный момент волновала его в последнюю очередь. – Калпеппер Хаус, 17, можешь сходить и убедиться, но о заложнике – ни слова. Я не хочу, чтобы Лети была в этом замешана, ясно?
– Ясно. Спасибо. Я отправлюсь сейчас же, и, если Лети придёт – дай мне знать, ладно?
– Угу. Не смею задерживать, – он распахнул передо мной дверь. – И не забудь, о чём мы договорились насчёт полиции.
Я побывала в Калпеппер Хаус и убедилась только в том, что ни Лети, ни кого-либо другого там не было. Лишь холодные тёмные комнаты.
Остаток ночи я просто ходила по городу, хотя надежды случайно встретить Лети у меня уже не было.

Маскировочную одежду Картер продумал хорошо: ботинки на высокой платформе, безразмерные штаны и свитер, скрывающие фигуру, перчатки, чёрная балаклава и лыжные очки. В таком виде я спустилась в подвал с тарелкой овсянки и стаканом воды. За решёткой, перед узкой раскладной кроватью стоял…

…никто иной, как Йозеф Гот.
Картер был прав, когда сказал, что я удивлюсь.
Йозеф вскочил, увидев меня, и принялся сыпать вопросами:
– Кто вы? Где я? В тюрьме? Вы знаете, кто я такой? Я Йозеф Гот, мой отец – мэр города! Он знает, что я здесь?
Я молча протолкнула тарелку через узкую дверцу над полом. Оглядела камеру: кровать, стул, унитаз, раковина. В подвале было тепло и сухо, вентиляция работала. С Йозефом всё будет в порядке – по крайней мере, физически.

– Это из-за музыки, да? Вот, заберите, я больше не буду её слушать, – Йозеф вытащил из кармана брюк плеер – похоже, тот самый, что хотел подарить мне, – и швырнул его на пол. И заорал: – Позвоните моему отцу! Выпустите меня!
Не отвечая, я направилась к лестнице. Его крики преследовали меня всё время, что я поднималась, и стихли за закрытой дверью подвала.
Картер сидел за баром, когда я вошла в дом. Он внимательно следил, как я стаскиваю колючую балаклаву с головы.
– Как там наш гость? – спросил он. – Ведёт себя благоразумно?

– Имеешь в виду, не навредит ли он сам себе и не устроит ли голодовку? Думаю, нет. Думаю, этот парень себя любит.
– Вот и отлично. Я тоже так думаю.
Хороши же мои дела, думала я, набрав полный рот ароматных пузырей и медленно выдыхая. Лети пропала. В подвале сидит Йозеф Гот, которого мне нужно кормить трижды в день, – спасибо и на том, что это продлится недолго. Мне не было дела до того, что мэр города обеднеет на миллион симолеонов, но смерти Йозефа я уж точно не хотела.
Надеюсь, мэр всё-таки заплатит, и “дело” закончится если не хорошо, то хотя бы нормально.

Эшли, позёвывая, вышла из спальни и уселась рядом.
– Ты ещё здесь? Я думала, вы всё.
– Лети нигде нет.
– А… Вернётся. Первый раз, что ли, – она махнула рукой. Отреагировала так же, как Картер. По-видимому, Лети действительно проделывала такое неоднократно.
Эшли ткнула пальцем в стену.
– Нравится? Я, типа, привыкла, что там какая-нибудь цветная фигня.

Я обернулась; на месте моей стёртой росписи красовалась новая. Я была так озабочена разными мыслями, что и не заметила её.
– Нравится.
– Ну, – Эшли приосанилась. – Не ты одна здесь вся из себя художница.
Я улыбнулась краем рта. Радует, что хоть кто-то остаётся верен целям творческого клуба… и что хоть у кого-то в Клоповнике нет более серьёзных забот, чем интерьерные решения.

Энди и Мэтт ходили непривычно тихие и задумчивые. Гитары попрятались по углам, и даже аппарат с пузырями был временно забыт. От Лети по-прежнему не было никаких известий. Я попробовала узнать у Картера, где же всё-таки живёт шериф, но Картер только пожал плечами, а потом ещё долго сверлил мою спину подозрительным взглядом.
Когда раздался звонок, я вздрогнула от неожиданности. Мне пока ни разу не звонили. Номер был незнакомый.
– Алло?

– Холли, это я, – торопливо заговорил знакомый голос.
– Лети! – я задохнулась от радости. – Где ты?
– Я в полиции. В тюрьме. Мне разрешили один звонок и одно свидание. Пожалуйста, приходи ко мне! Только поскорее… Придёшь?
– Да, Лети, конечно, приду! Но что случилось?
Она собиралась сказать что-то ещё, но связь оборвалась и я осталась стоять столбом, сжимая в руке телефон. Разговор получился настолько коротким, что легко было усомниться в его реальности.
Что она сказала – в тюрьме?!

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Здание полиции с последнего скрина построено на семейном бизнес-участке.

Баллы без изменений, 294,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 227

Серое одноэтажное здание полицейского участка с металлической эмблемой над главным входом производило гнетущее впечатление. Здесь началась моя история; именно здесь, в одной из камер подвального этажа, я очнулась с абсолютно пустой головой, не зная, кто я и как попала сюда. А через несколько часов меня отвезли в Зоопарк.
Что же сделала Лети, почему оказалась тут?

Я обошла здание кругом. Всё, как и ожидалось: малозаметные камеры по всему периметру, датчики сигнализаций на каждом оконном стекле и у каждого вентиляционного отверстия. Проникнуть внутрь незамеченной не выйдет. Мне, столько лет избегавшей полицейских, придётся войти в их логово добровольно – и именно сейчас, когда в подвале моего дома сидит похищенный Гот-младший. Ох, что сказал бы Картер, если бы видел меня… Но ради Лети я была готова и на большее.
В приёмной меня встретил хмурый взгляд сидящей за компьютером женщины-секретаря. Я поспешила объясниться:
– Здравствуйте. Мне нужно увидеть подругу, она находится где-то здесь.
– Задержанная? Или сотрудница? – голос у женщины был высокий и резкий.
– Задержанная. Её имя Летисия Кеалоха.
Женщина быстро застучала по клавишам.
– Холли Рэйв, верно? Вас уже внесли в список посетителей. Ваши документы, – обратилась она ко мне.

По-видимому, Лети назвала им моё имя. Не могу её винить, ведь ей сейчас наверняка очень страшно… Я догадывалась, что без документов мне к ней не попасть, и догадывалась, что могу обойти этот момент только одним способом, но для начала всё же попробовала выкрутиться:
– Я не взяла удостоверение с собой. Мне срочно нужно увидеть Летисию.
– Без документов я Вас пропустить не могу, – секретарь недовольно взглянула на меня, давая понять, что я напрасно отрываю её от работы, и снова уткнулась в монитор.
Я вынула из кармана листок бумаги и протянула его секретарю, одновременно настраиваясь на её разум. Листок был одной из карточек с диалогами, которые Лети делала для своих занятий по актёрскому мастерству.

Это удостоверение посетительницы. Документы в полном порядке.

– Всё в порядке, мисс Рэйв. Вы получите Ваше удостоверение обратно на выходе. Посидите здесь, Вас пригласят, – секретарь спрятала мой фальшивый документ в ящик стола и указала на скамью, куда я послушно присела.

Они знают моё имя, и в теории это может представлять опасность… Но если бы имя “Холли Рэйв” было связано с вампирами, я услышала бы его ещё в Зоопарке, Сото назвал бы мне его, как называл имена всех известных ему вампиров в надежде, что моя память среагирует на них. Если же я в прошлом была преступницей или давала полиции другие поводы интересоваться мной, они бы разыскивали меня, и тогда упоминания об этом я нашла бы в сети – но я не нашла. Девушки по имени Холли Рэйв для СимСити не существовало.
Главное – ни словом, ни жестом не вызвать подозрений, пока я нахожусь здесь.
Я прислушалась к звукам, доносящимся из глубины здания: шаги, тихое гудение электроприборов, разговоры – много мужских и женских голосов. Они явно взволнованы. Должно быть, полиция уже ищет Йозефа… Раздался приближающийся стук каблуков, дверь отворилась, впуская в приёмную ещё одну сотрудницу в строгом костюме.
– Мисс Рэйв? Добрый день. Меня зовут офицер Калани, прошу за мной.

Офицер Калани привела меня в комнатку с камерой в углу и большим непрозрачным окном в стене. Я поняла: это комната для допросов, хотя и понятия не имела, откуда мне это известно. Калани велела мне сесть, а сама заняла место напротив.
Я медленно вдохнула и выдохнула, постаравшись сделать это незаметно и тихо. Собраться… И на время забыть о Йозефе.

– Мисс Рэйв, я задам Вам несколько вопросов, – сказала офицер. – В соответствии с законом о городской безопасности №512 Ваше согласие не требуется, а молчание или отказ от ответа влекут за собой уголовную ответственность. Пожалуйста, наденьте это, – она придвинула ко мне лежащий на столе металлический шлем.
– Что это?
– Высокоточный детектор лжи. Ваше согласие на его применение также не требуется. У Вас есть право подать жалобу после проведения проверки.

Детектор лжи? Я уже имела с ним дело в Зоопарке. Он отслеживает не только пульс, но и микровыражения лица, и вегетативные сигналы тела, и я не раз подделывала всё это, а потом наблюдала, как Сото с недоумением изучает мои результаты. В общем, детектор лжи – это значит, что сейчас придётся быстро соображать и много врать.
– Вы готовы? – спросила офицер Калани. – Начнём. Отвечайте коротко, без лишних подробностей. Итак, Ваше имя?
– Холли Рэйв.
На общие вопросы я, как законопослушная гражданка, должна реагировать со спокойной готовностью.

– Где Вы живёте?
Нельзя говорить, что я из СимСити – они обязательно проверят это и очень удивятся, не найдя в своих базах никакой Холли Рэйв. Где же я, в таком случае, живу? Первым, что пришло мне в голову, оказалась новостная статья о чемпионате по конному спорту.
– В Честнат-Ридж.
– Кем Вы работаете?
– Домработница, – недалеко от правды.
– У Вас есть семья? Муж, дети, родители?
– Нет. Я сирота.
– Сколько у Вас лошадей?
Неожиданный вопрос – но не для того, кто представился жителем Честнат-Ридж.
– Одна.
– Кличка лошади?
– Иви.
– Хорошо, – офицер что-то рассматривала на мониторе. Похоже, я пока справляюсь. – Как давно Вы находитесь в СимСити?
– Я приехала сегодня утром.
– Цель приезда?
– Я хотела встретиться с Лети, то есть с Летисией… Я часто приезжаю к ней.
– Кем Вам приходится Летисия Кеалоха?

– Подругой.
– Как давно вы знакомы?
– Больше года.
– Замечали ли Вы за мисс Кеалоха необычное поведение?
– Какое именно?..
– Боязнь воды, странные пищевые привычки, избегание медицинских осмотров…
Офицер Калани перешла наконец к главному, ради чего мы тут собрались, и её вопрос мне не понравился. Я изобразила лёгкое удивление: участившееся сердцебиение, расширившиеся зрачки, лицо немного вытягивается.
– Нет, не замечала.
– Известно ли Вам, – офицер подалась чуть вперёд, – что Летисия Кеалоха является существом нечеловеческой природы, в просторечье именуемым русалкой?
Вот оно что – они раскрыли её. Бедная Лети… Мой пульс ускорился, это было искренней реакцией, но для офицера Калани мне вдобавок полагалось очень изумиться.
– Русалкой? Вы шутите?
– Отвечайте на вопрос, мисс Рэйв.
– Нет, конечно, нет!

– Вы являетесь русалкой, мисс Рэйв?
– Что Вы, нет!
– Знакомы ли Вы с другими представителями альтернативных форм жизни – вампирами, русалками, зелёными?
– Нет!
– Знаете ли Вы кого-либо из друзей или знакомых мисс Кеалоха?
Слишком много вопросов один за другим, эмоциональное потрясение – пора побыть сбитой с толку. Я заморгала, наклонила голову.
– Ну, Лети работает в “Пинк Даймонд”... У неё, наверное, много знакомств, хотя я точно не знаю…
– Почему мисс Кеалоха позвонила именно Вам, а не кому-либо из родственников?
“Кому-либо” – в смысле, Картеру? Ох, недолго ему осталось уклоняться от внимания полиции.
– Не знаю… Наверное, они не настолько близки.

– Знакомы ли Вы с родственниками мисс Кеалоха?
– Нет, не знакома.
– Как Вы считаете, Летисия Кеалоха представляет опасность для общества?
– Кто, Лети? Нет, конечно! За что её держат здесь?
– Задавать вопросы – моя работа, мисс Рэйв, не ваша, – напомнила офицер, однако больше не задала ни одного вопроса. Некоторое время она ещё вглядывалась в монитор, затем позволила мне снять детектор и нажала кнопку под столом. На пороге появился мужчина-полицейский, пригласил меня пройти в другое помещение; я запоминала дорогу и была готова в любой момент обратиться мышью и лететь назад к выходу, но мне вручили какую-то бумагу. “Правила поведения для посетителей”, прочитала я и перевела дух. Проверка пройдена.
Я поставила свою подпись, затем были обыск и металлодетектор, после чего меня опять вели по коридорам, пока наконец в глаза не бросилось жёлтое пятно.
– Лети!

Забыв о правилах, я рванулась к ней, но охранник схватил меня за плечи.
– Прикасаться друг к другу запрещено. Сядьте. У вас есть десять минут, – и встал в двух шагах от нас.
Лети выглядела такой подавленной и усталой, что от боли за неё у меня защемило сердце. Непривычно и страшно было видеть её в жёлтом комбинезоне вместо её обычных платьев... Я села за столик и только тогда ощутила исходящий от Лети сильный запах рыбы.
– Привет… Прости, что пришлось заставить тебя прийти сюда, – Лети покосилась на охранника и сложила руки на коленях.

Мне тоже не нравилась идея разговаривать в присутствии полицейского, но я не сомневалась в том, что наш разговор записывался. Скорее всего, офицер Калани или ещё кто-нибудь слушали нас прямо сейчас. Гипноз тут не поможет.
– Лети, как ты? Мне сказали, что ты – русалка…
– Русалка, – Лети опустила голову. – Теперь уже все знают. Прости, я и сама чувствую, что от меня воняет… Мне не дают помыться. Боятся, наверное, что я превращусь в воду и сбегу через канализацию. А я этого не умею…

– Но как… Что произошло?
– Я была на вечеринке в доме шерифа… У него, оказывается, есть бассейн. Я сказала, что не умею плавать, и шериф посчитал, что будет весело столкнуть меня в воду…
Что за подонок этот шериф. Могу себе представить, что началось дальше.
– Они хотят, чтобы я рассказала им о других русалках, но я ничего не знаю, – сказала Лети, всё ещё не поднимая глаз. – А потом меня отправят в этот… Институт альтернативных форм жизни. Как думаешь, там ужасно?
– Думаю… не очень.

Она помнила мои истории о Зоопарке… Понимала, что её ждёт, и понимала, что вряд ли ей удастся отделаться так же легко, как мне.
– Там, наверное, кормят невкусно, – вдруг произнесла Лети. Я удивлённо уставилась на неё. В такой момент она думает о еде?..
– Теперь мне уже не попробовать тех суланийских сладостей, что я купила на фестивале специй, – продолжала она.

Я не знала, что ответить. Мне стало казаться, что Лети сходит с ума.
– Я их так люблю. Обычно покупала помногу и хранила подальше от глаз, в своём шкафу, чтобы не съесть всё зараз, – она широко и ненатурально улыбалась, а взгляд у неё сделался умоляющий, и я поняла.
Она намекала мне на нечто важное. Что-то, спрятанное в её шкафу.
– Я могу поискать эти сладости в городе, – предложила я. – Если нам разрешат ещё раз встретиться, я передам их тебе.
– Дааа, – улыбка Лети стала ещё шире. – Это будет здорово. Сладости – моё спасение от депрессии, ты же знаешь.

– Тогда я буду просить, чтобы нам позволили увидеться снова, – машинально мы обе глянули на полицейского, но он даже не шевельнулся.
– И я буду. Спасибо, что пришла ко мне… Если тебе позвонит кто-нибудь из моих знакомых, скажи – мне жаль. Они тоже не знали обо мне, никто не знал. Я не хотела, чтобы… чтобы всё так вышло.
Она не хотела впутывать брата в разборки с полицией. А ведь если они нагрянут в Клоповник…
Но это было не так важно, как вытащить Лети отсюда.

Нам не позволили ни обняться, ни взяться за руки на прощание. Я пообещала Лети, что вернусь завтра. Как же быть? Дождаться, когда её повезут в Зоопарк, и перехватить по пути? Вряд ли к русалке приставят десяток охранников, как делали с вампирами. А если приставят? Они ведь не знают, на что способна русалка, и вполне могут перестраховаться…

Но у Лети был некий план, не просто же так она намекала мне на “суланийские сладости”. Возможно, они каким-то образом помогут ей бежать? Нужно их найти.
Открыв дверцу шкафа, я с недоумением уставилась на пустые полки. Ах, да, – я ведь сложила вещи в коробки.

Я точно помнила, что в шкафу не было ничего, кроме одежды и пары шкатулок со всякой всячиной – видимо, стоит поискать в них. Лети разрешала мне брать любые вещи, но, перебирая её украшения, я всё равно ощущала себя воровкой… “Сладости” нашлись почти сразу: круглые и жёлтые, похожие на лимоны с засохшими листочками, они пахли водорослями и хранились у Лети в отдельном ящичке шкатулки. Судя по виду, они и правда съедобны… Ох, мне ведь ещё нужно покормить Йозефа.

Картер велел передать ему записку. Я не стала её читать, а просто просунула через дверцу вместе с тарелкой. Йозеф схватил листок, развернул, и его глаза расширились от удивления.
– Отец вам заплатит! Вы не убьёте меня, если он заплатит? – не обращая внимания на еду, Йозеф вцепился в решётку. – Я и без отца многое могу. Не только деньги! Хорошая должность, влияние, власть… Что хотите! Только выпустите меня! Выпустите, и я никому ничего не скажу! Ну, пожалуйста!
У меня не было никакого настроения его выслушивать.

Я могла бы найти шерифа и стереть воспоминание об увиденном русалочьем хвосте… Но Лети сказала – “теперь все знают”. На той вечеринке присутствовали другие полицейские, и девушки из “Пинк”, и, возможно, даже мэр. Я бы разобралась с каждым – если бы только знала, кто именно там был!

Рано утром я вновь пришла в полицейский участок. За столом сидела всё та же секретарь.
– Время свиданий – с двенадцати часов, – сказала она, увидев меня.
– Мне нужно поговорить с шерифом.
– Шериф принимает граждан по понедельникам и средам.

У посетительницы действительно важное дело. Ей нужно увидеть шерифа сегодня.

– Я понимаю, у Вас действительно важное дело, – голос женщины смягчился, – Но шериф приедет только к десяти. Вам придётся подождать.
– Хорошо. Я подожду.
Я отошла, села на жёсткую скамью. Секретарь вопросительно подняла брови, но ничего не сказала и продолжила свою работу, иногда бросая на меня косые взгляды.

Наверное, её удивило то, что я собралась сидеть здесь четыре часа. Для меня это не представляло сложности, но с человеческой точки такое поведение и правда должно выглядеть странно… Лучше будет пока уйти.

Полиция выбрала для своего участка довольно живописное место возле узенькой речки, которая всего через несколько сот метров впадала в море. Я перешла деревянный мостик и спустилась к пристани. Вдалеке виднелся каменистый остров Дедграсс; солнце готовилось вот-вот взойти, и его первые лучи сделали свет бриндлтонского маяка слабым и почти незаметным.

Я не могу заставить шерифа выпустить Лети, но попробую внушить ему, что он сам принял такое решение. Приказы шерифа выполняются беспрекословно, так? Даже если потом он будет вынужден объясняться, скажем, перед мэром, – нас это уже не касается. Как только Лети отпустят, я помогу ей сбежать.

После таких приключений Лети уж точно не захочет оставаться в СимСити. Чтобы покинуть город, ей всего-то и надо будет, что сделать несколько шагов – добраться до моря…

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Баллы без изменений, 294,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 228

Раньше я не придавала времени особого значения – часы и минуты пролетали мимо меня, бессмертной, не оставляя следов. Но сейчас, когда необходимо было действовать, эти часы и минуты вдруг стали важнее всего на свете, а ожидание натягивало нервы как гитарные струны. Я бродила вдоль реки и обратно, то думая о Лети – как она там? как долго русалки вообще могут обходиться без ванны? – то прокручивая в голове предстоящую встречу с шерифом.

Около девяти часов я вновь вошла в участок, намереваясь оставаться там на случай, если шериф приедет пораньше. Секретарь приёмной разговаривала с кем-то по телефону отрывистыми фразами.
– Да. Да. Принято. Да, я передам, – она, не прощаясь, положила трубку и обратилась ко мне: – Мисс Рэйв, только что звонили по поводу Вашей заявки на свидание с мисс Кеалоха. К сожалению, заявка не может быть одобрена.
– Вот как? Что ж, я переговорю об этом с шерифом. Я уверена, что он…

– Нет, дело в другом, – перебила секретарь. – Видите ли… Мисс Кеалоха скончалась сегодня ночью.
– Что?..
Мне действительно показалось сперва, что я ослышалась или неправильно поняла. Скончалась – в смысле… умерла?..
– При попытке побега. Примите мои соболезнования.
Оглушённая, я стояла не двигаясь. В висках стучало. Лети умерла. Нет. Нет. Не может быть.
– Я могу её увидеть?..

Мне позволили увидеть Лети, но то, что я увидела, уже не было ею.
Безжизненное тело, бледное осунувшееся лицо с полуоткрытым ртом. Волосы, спутанные и жёсткие, как у куклы. Нет, это не ошибка… Не обман, не подлог. Лети умерла.
Ночью её хотели перевезти в Зоопарк. По пути через тюремный дворик ей каким-то образом удалось вырваться из хватки охранников, и она бросилась к ограде – металлической сетчатой ограде под напряжением. Удар током не должен был быть смертельным, подобные удары обычно не убивают… Обычно.*

Мне не разрешили забрать её. Сказали, что её тело принадлежит “науке”.
Я нашарила в кармане суланийские сладости, сжала одну в кулаке. Раздавила. Больше они ей не нужны. Я опоздала.
Последнее, на что хватило моего угасающего сознания, – развеять внушение, которое я сделала секретарю в приёмной. Как я добиралась до Клоповника, я не запомнила.

Не запомнила, как готовила еду, как надевала маскировку и как оказалась в подвале. Йозеф заговорил, громкий звук его голоса заставил меня очнуться, но смысл слов едва доходил.
– Мы знакомы? – спросил Йозеф, жадно хватая тарелку. – Я наверняка вас знаю! Вас найдут и посадят навечно. Вы сгниёте в тюрьме, слышите? А когда это произойдёт, я приду и плюну на ваши могилы! Выпустите меня! Я хочу жить!
Все хотят. Лети тоже хотела.

Картер окликнул меня, когда я вошла в гостиную.
– Стой. Где ты была? Мне не нужно, чтобы мальчишка помер с голоду раньше, чем мы получим деньги.
– В полиции, – деревянными губами произнесла я. Тяжело опустилась на стул между ним и Мэттом.
– В полиции?! – вскинулся Картер. – Психопатка, я тебя задушу собственными руками!
– Постой, постой, – Мэтт попытался его урезонить, – Ты посмотри на неё… Холли, что стряслось?
– Лети умерла.

Мэтт громко охнул и поднёс ладони ко рту.
– Повтори, что ты сказала? – медленно проговорил Картер.
– Они арестовали Лети. Она пыталась бежать. Наткнулась на ограду, – каждое слово давалось мне с трудом. – Удар током. Она умерла. Больше ничего не знаю. Я не сказала им про Йозефа. Она умерла.
Картер оцепенел, так же, как я в участке. Руки застыли в незаконченном жесте. Потом его лицо вдруг сморщилось, уголки губ поползли вниз, как у ребёнка, который вот-вот заплачет навзрыд.

Я не стала дожидаться взрыва. Я проваливалась в небытие вслед за Лети.
Она была первой, кто увидел во мне нечто большее, чем часть фонового пейзажа. Она вновь научила меня разговаривать и смеяться, она делила со мной кров, она привела меня в “Пинк”, познакомила со всеми, кого я знаю, она, она…
Её комната. Её вещи, её мечты, её так и не утолённая жажда любви. Её слова, звучащие в моей памяти.

Ты можешь просто приходить иногда… Если я тебе ещё не надоела.

Наверное, я ещё верю, что однажды всё наладится. Что мы отдадим долги, и тогда я смогу накопить денег, бросить свою чёртову работу, выучиться, стать кем-нибудь, выйти замуж…

Я смогу приходить к самому открытию, все лучшие скидки теперь будут мои!

Кто я отныне? Кто я без неё?
Я исчезала. Становилась прозрачной, невидимой, такой же, как была до неё. В меня проникали звуки, вытесняя всё, что я считала собой. Внизу тихо плакала Эшли, Мэтт бубнил какие-то успокаивающие слова. Из комнаты Картера неслись грохот и удары, что-то билось в стены и ломалось. Затем раздалась переливчатая трель. Звонок. Услышав его, я не сразу поняла, что звонят именно мне, а когда поняла – не смогла ничего сказать, когда взяла трубку.
– Холли, привет, – заговорила трубка. – Есть новости насчёт Лети… Не очень хорошие новости.

– Я знаю. Она умерла.
Сегодня я столько раз повторила эту фразу мысленно и вслух, что она совершенно потеряла для меня смысл. Как и всё остальное, впрочем.
– У-умерла? – растерянно переспросили на том конце провода. – Холли, что ты говоришь? Девочки сказали, она в полиции… Холли?
– Я только что оттуда. Она умерла, Асель.
У меня не было сил удивиться или испугаться, когда полминуты спустя сёстры вдруг возникли из ниоткуда посреди комнаты. Единственное, о чём я подумала, – они хотят подробностей, конечно. Придётся напрячься и повторить всё ещё раз. Надеюсь, последний.

– Извини, что без стука, – Жизель привычно взяла на себя ведущую роль. – В двух словах: мы знаем, кто ты такая и кто такая Лети.
– И кто же я? – вяло спросила я.
– Ты вампир. Не замечала? Я думала, сложно не заметить, даже потеряв память.
– Хватит, – Асель сильно толкнула сестру в плечо. Её губы дрожали. – Хотя бы сейчас, ради Смотрящего, замолчи!
Жизель от толчка отлетела к стене и выругалась. Я отвела глаза. Перебранки сестёр, обычно забавные, сейчас были мне неприятны.
– Я знаю, что я вампир, – сказала я, глядя в пол. – Надеялась, вам известно обо мне что-нибудь ещё. Почему же вы меня не выдали?
– Потому что, как видишь, мы и сами не совсем люди. Мы волшебницы, – Асель села рядом со мной и мягко произнесла: – Расскажи, что случилось с Лети.

Я пересказала им всё, что происходило в эти дни, начиная с ухода Лети на вечеринку шерифа. Жизель нервно бродила по комнате, время от времени что-то шепча себе под нос.
– Она просила принести вот это, – я показала сёстрам “суланийские сладости”. Асель бережно взяла одну, рассмотрела.
– Русалочьи водоросли, – тихо сказала она. – Я про них читала. Человек может стать русалкой, если проглотит это… А если русалка съест две таких, то, наоборот, превратится в человека. Лети, наверное, хотела…
Она не договорила, но всё было понятно и так. Лети наивно надеялась, что её отпустят, если она съест водоросли и перестанет быть русалкой… Смотрящий, ну почему же она не сделала этого раньше – до того, как попасться?!
– Дура! – с яростью выкрикнула Жизель. – Я, я дура, и вы обе не лучше! Давно надо было уговорить её собрать чемодан и бежать из этого города куда глаза глядят!

– Она не хотела уезжать, – глухо проговорила я. Лети, с её детской верой в будущее, с её надеждами на лучшую жизнь стояла передо мной как живая.
– Не хотела… А теперь она умерла, и не имеет значения, что она там хотела! – Жизель отвернулась, утирая глаза.
Асель молчала, бессильно уронив руки на колени. По её щекам текли слёзы. Говорят, если поплакать – становится легче… но я не могла проронить ни слезинки.
– Мы должны что-то сделать. Так нельзя. Нельзя прощать им это, – сдавленно пробормотала Жизель. Её сестра тяжело вздохнула.

– Мы не можем, ты же знаешь… Вмешиваться в дела людей – табу.
– Зато в дела вампиров – нет, – Жизель снова прошлась туда-сюда по комнате, – Мы не будем ничего предпринимать сами, но если Холли… Помнишь про завтра?
– Завтра? – Асель слегка напряглась.
– Завтра в “Пинк”, тупица. Помнишь, что будет завтра в “Пинк”?
– Ничего. “Пинк” завтра закрыт. Или ты имеешь в виду?..
– Да, – Жизель остановилась и повторила, неизвестно к кому обращаясь: – Да, да, да. Другого шанса не будет.

Внизу опять громыхнуло, и мы, все трое, вздрогнули. Я окончательно перестала что-либо понимать.
– О чём вы?
Жизель встала перед нами, будто на сцене, и в её опухших красных глазах вспыхнул огонёк. Опасный, безумный огонёк.
– Они проводят неофициальные встречи в конференц-зале “Пинк”. Обсуждают свои грязные делишки наедине, без камер, без охранников и хостес. Завтра как раз состоится одна такая встреча, на которой будут присутствовать только мэр, шериф и офицер Зест. Те, кто виноват в смерти Лети! Понимаешь?

– Что ты хочешь? Отомстить? – уточнила я. Жизель сжала кулаки и кивнула.
– И речи быть не может. Магистры тебя накажут, – сказала Асель, прижимающая носовой платок к глазам.
– Да. Поэтому – подумай, Холли. Это наш единственный шанс сделать с ними то же, что они сделали с Лети!
– Я… не знаю.
В тот момент месть меня абсолютно не интересовала. Какой смысл в мести, если она не оживит Лети? Больше всего я хотела уйти из этого дома, из этого города и больше никогда сюда не возвращаться.

– Не знаешь? – Жизель наклонилась, так что мне поневоле пришлось смотреть ей прямо в лицо. – А ведь они и твоих сородичей тоже убили. Всех до одного. Наверняка среди них были твои друзья, твои близкие, пусть ты их и не помнишь. А теперь они убили Лети. Что, этого всё ещё недостаточно?
Я промолчала. Не дождавшись ответа, Жизель выпрямилась и отступила на шаг.
– Думай, Холли, – сказала она. – Думай.
И тут же растворилась в воздухе. Асель нашла мою руку, сжала её и, казалось, хотела что-то сказать, но только вздохнула. С минуту мы сидели молча, после чего она снова расплакалась – и вдруг исчезла вслед за сестрой. Я осталась в комнате одна.

Они ждали от меня чего-то, но я не чувствовала в себе ничего. Моё тело выполняло крошечные повседневные действия – ванна, мытьё посуды, еда для Йозефа; он смирно сидел на кровати и не отреагировал на моё появление. К счастью. Внутри у меня была пустота, и мусор в виде лишних слов был мне не нужен.

Переодевшись и бросив маскировочную одежду у лестницы, я вышла на улицу. Мне необходимо было пройтись, я не могла больше оставаться в спальне Лети, где в каждом углу мне виделся её грустно улыбающийся призрак.
Морозная погода не располагала к прогулкам, люди попрятались по домам… Почти все. К Клоповнику кто-то направлялся.

Мужчина. Незнакомец. Сперва я приняла его за полицейского, но вместо форменной куртки он был одет в костюм, и к тому же… слабо светился.
– Здравствуй, принцесса.

Принцесса?..

– Если Вы обращаетесь ко мне, то здравствуйте.

– Ты меня не узнаёшь? Холли, я твой отец.
Сон. Это всё просто сон. Столько диких, странных вещей, которые просто не должны происходить, бывает только во сне.
Мужчина, представляющийся моим отцом, неплохо вписывался в общую картину.
– Вы выглядите слишком молодо, чтобы быть моим отцом.

– Я выгляжу так уже давно, разве ты не помнишь? Я ведь вампир, – невозмутимо отозвался он. – Кроме того, я мёртв.
– В самом деле? На вид Вы вполне живы.
– К сожалению, это не более чем иллюзия, стоившая мне немалых усилий… Принцесса, ну что же ты? Это ведь я, – мужчина улыбнулся, протянул ко мне руки и я инстинктивно отпрянула.
– Простите, но я Вас не помню. У меня амнезия.
Может быть, я до сих пор в Зоопарке, и всё происходящее – лишь побочный эффект какого-нибудь препарата.

Мужчина нахмурился, льдисто-голубые глаза потемнели.
– Холли, что с тобой? Что-то случилось?
– Наверное, случилось. Этого я тоже не помню.
Если это сон, то уместно будет воспринимать всё как должное.
– Вы правда мой отец? Как Вас, хотя бы, зовут?
– Вальтер… Ваторе, – удивлённо ответил он. Похоже, до него наконец дошли мои слова. – По правде сказать, я был не лучшим отцом, принцесса. Я вернулся, чтобы компенсировать это хотя бы отчасти… Следуй за мной.

Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался с такой скоростью. Этот Вальтер, кем бы он ни был, не переместился как сёстры Дельгато, – он просто шёл, но так быстро, что глаз еле успевал уследить за ним. В мгновение ока он очутился у ограды нашего дворика и пропал из виду. Вальтер Ваторе... Имя казалось смутно знакомым.
Я обратилась мышью и взлетела. Судя по всему, я не смогу проснуться, пока не досмотрю это абсурдное сновидение до конца.

Примечание, техническое, баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*По игре Лети погибла от попытки чинить магнитофон, который немного видно в левом нижнем углу скрина. Навык механики у неё был на нуле, потребности низкие, а магнитофоны я купила оптом несколько штук и по осени выставила их под дождь, чтобы переломались.

Статистика Лети:

Эмоции Лети: 8 + 5 + 80 + 14 + 12 + 20 - 8 - 21 = 110

294,25 было
1 за смерть от удара током
0,5 за эмоции Лети (110/50 = 2; 2*0,25 = 0,5)
Итого 295,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 229

На протяжение всего пути незнакомец, назвавшийся моим отцом, шёл примерно с той же скоростью, с какой я летела. Он ни разу не замедлился, не обернулся, не усомнился в том, что я буду следовать за ним. Я не знала, куда мы направлялись, но машинально отмечала границы районов: Винденбург, Сан Мишуно, Дель-Соль-Велли… Да хоть на край света, куда угодно, лишь бы подальше от Клоповника.

Лететь на край света не пришлось: незнакомец остановился недалеко от центрального парка Оазис Спрингс. С высоты мышиного полёта я заметила несколько полицейских отрядов в жилых кварталах – должно быть, они искали Йозефа, но в парке было безлюдно и тихо. Я приземлилась на промёрзший песок возле скал. Весна приходила в Оазис Спрингс раньше, чем в остальные районы СимСити, но сейчас даже в Оазис на неё не было и намёка.
Перед нами был забитый досками проход, ведущий куда-то в глубину. Наверное, подземная пещера или старая заброшенная шахта.

– Под тем камнем лежат инструменты, – мой спутник показал, где искать. – Я, к сожалению, бесплотен и не могу ими воспользоваться. Тебе придётся убрать доски самой.
Я подчинилась. Это не заняло много времени, доски были старыми, подгнившими и легко ломались. Незнакомец молча наблюдал за моей работой.

– Не нужно, – он остановил меня, когда я собралась спрятать инструменты обратно под камень. – Оставь здесь, они больше не понадобятся. Добро пожаловать, принцесса, – здесь находится моё убежище. Одно из них. Там никого нет, кроме летучих мышей да лягушек. Не бойся.
Я и не боялась. Во сне бояться нечего.

Вальтер присоединяется к семье

Мы шли по узкому и тёмному проходу, выдолбленному в скале. Я коснулась рукой шершавой стены, кое-где покрытой инеем – бывают ли во сне настолько реалистичные осязательные ощущения? Когда впереди забрезжил слабый свет, незнакомец прибавил шагу, скользнул вперёд и скрылся за поворотом. Вслед за ним я обогнула острый каменный выступ и неожиданно очутилась в пещере.

Зрелище настолько потрясало воображение, что на минуту я забыла обо всём на свете.
Пещера оказалась очень просторной, её свод уходил вверх и терялся в полумраке. Свет проникал сюда тонкими, призрачными лучами; они падали на бирюзовую гладь подземного озера, по которой время от времени пробегала лёгкая рябь.
Незнакомец уверенно двинулся вперёд.

Воздух здесь был тяжёлый и влажный. Кое-где на камнях росли голубые и фиолетовые кристаллы неизвестного мне минерала, и я завороженно глядела на испускаемое ими холодное свечение. Откуда-то доносился звук падающих капель. Мы обошли озеро, по пути спугнув большую стаю летучих мышей – те недовольно захлопали крыльями, беспорядочно закружились под сводом. Их крики и щелчки отдавались гулким эхом от стен пещеры.

Наконец, мой спутник подвёл меня к небольшому каменному памятнику, подобному тем, что я видела на городском кладбище. На камне причудливым шрифтом были высечены буквы:

Катрина Гонгадзе

Имя не говорило мне совершенно ни о чём, но вид надгробного памятника больно царапнул душу напоминанием о Лети. Мне даже похоронить её не дадут.
Не знаю, сколько мы простояли в тишине, пока незнакомец не проговорил:
– Я приходил сюда вспоминать свою мать – твою бабушку Катрину. Она была необыкновенной женщиной, очень сильной, очень гордой… Она умерла в Стрейнджервиле, вдали от родных. Я не смог похоронить её как полагается и потому сделал эту пещеру своим местом памяти о ней.

Мой отец-призрак привёл меня к памятнику бабушки. Насколько я понимаю социальный контекст, это должна быть очень грустная и трогательная ситуация – даже во сне, но я по-прежнему ничего не чувствую.
– Если Вы… ты… – я не знала, как к нему обращаться, и решила всё-таки остановиться на первом варианте. – Если Вы – мой отец, то моя мать – тоже вампир? Где она?
– Милая, ты и вправду ничего не помнишь? – он сочувственно улыбнулся. – Мне неизвестно, где сейчас твоя мать. Она не была вампиром, она оставила меня и больше не желала видеть. Где бы она ни была, в мире живых или в мире мёртвых, – её желание исполнилось, и мы больше никогда не встречались… Однако есть ещё кое-что, принцесса. Я вынужден попросить тебя немного разрыть землю – вот здесь.

Он показал мне место в стороне от памятника, в тени большого камня. Копать землю? Ну что ж, не самое нелепое занятие. Думаю, если бы он предложил мне нырнуть на дно озера, я бы выполнила и это.
Я опустилась на колени и принялась за дело. Через несколько минут мои руки наткнулись на твёрдый предмет, и, очистив землю вокруг него, я вытащила небольшой металлический ящик или ларец.

– Что внутри? – спросила я. Готовилась услышать что угодно, но ответ был банальнее некуда:
– Деньги. Твоё наследство. Точнее, то, что от него осталось, – с грустью произнёс призрак. – Я хотел дать тебе намного больше. Я хотел, чтобы весь мир был твоим, но всё так внезапно и глупо закончилось, что теперь я могу предложить только это. Всего лишь деньги. Они твои.

– И… что мне с ними делать?
– Всё, что захочешь. Пускай они помогут тебе воплотить в жизнь твои мечты, и я надеюсь, что ты будешь удачливее меня.
– У меня нет мечты, – пробормотала я, тупо глядя на тяжелый ларец, стоявший у моих ног.
– Но у тебя есть время, чтобы найти её. Свою я тоже нашёл далеко не сразу.
Я подняла голову и впервые внимательно рассмотрела его лицо. Оно не плыло и не менялось, как это обычно бывает во снах, – наоборот, я отчётливо видела и идеальную бледность его щёк без единого намёка на щетину, и полупрозрачные голубые глаза под густыми бровями, и твёрдо сжатые губы. Если подумать, то в его чертах действительно есть некое сходство с моими собственными…

– Что ты нашёл? Какая мечта была у тебя?
– Я мечтал изменить мир, – просто сказал призрак. – Хотел, чтобы мы, вампиры, заняли место на его вершине. Шаг за шагом я шёл к этой цели, но достичь её мне было не суждено. Я проиграл.
– Аманда Альто, – вырвалось у меня. Я вдруг вспомнила, где мне много раз встречалось имя “Вальтер”. – Я читала её дневник. В нём она не писала об этом, но мне сказали… что ты и другие были жестоки с ней. Что она была вашей пленницей, что вы пили её кровь и заставляли её делать… разное.
– Что? – удивился Вальтер. – Это ложь. Я убил бы любого, кто посмел бы грубо обойтись с Амандой. Она была моей невестой и я хотел, чтобы вы с ней стали подругами… Однако судьба распорядилась иначе. Нам пора, принцесса. Скоро рассветёт.

Он отвернулся и медленно пошёл к выходу из пещеры. Отчего-то я вдруг заволновалась, и, подхватив ларец, бросилась за ним.
– Послушай… Расскажи мне хоть что-нибудь. Кто я?
– К своему стыду, я не так много знаю о последних событиях в твоей жизни, – отозвался он. Мне показалось, что его голос зазвучал чуть глуше, словно он говорил со мной через стекло. – Но я хорошо помню тебя ребёнком. Мы жили в нашем чудесном замке, я давал тебе всё, чего бы ты ни пожелала, и дома ты была окружена любящими и преданными друзьями. К сожалению, почти все они ныне мертвы, как и я.
– Но ты смог вернуться! Как?
Ничего не ответив, Вальтер молча вошёл в узкий коридор, ведущий на поверхность. Я не отставала от него ни на шаг. Он выглядел почти как живой! Если он смог вернуться, то, может быть, и Лети…

Рассвет был на исходе, край солнца уже показался из-за горизонта. Покосившись на него, Вальтер слегка поморщился.
– Как? – повторила я.
– Я не могу раскрывать тайны смерти. Прости. При жизни я нарушил много правил, но в смерти есть те, нарушить которые не могу даже я.
– Тогда – расскажи ещё! Что было потом, когда я выросла?
– Моё время вышло, – он запрокинул голову и устремил взгляд в небеса. – Я ухожу. Это будет не самое приятное зрелище, я предпочёл бы избавить тебя от него… Иди, принцесса, прощай и помни, что твой отец всегда будет любить тебя.

Я не ушла. Не двинулась с места, когда на одежде Вальтера вдруг заплясали крошечные язычки пламени. Они росли, сливались друг с другом, и всего через несколько секунд призрак уже пылал, как факел.

Его лицо исказилось мукой, он упал на колени, а затем тяжело рухнул на бок. Огонь потух. В чёрном обгоревшем теле сложно было узнать того элегантного джентльмена, которым оно было ещё минуту назад… Мгновение – и тело Вальтера засветилось так ярко, что я зажмурилась. А когда открыла глаза, оно пропало, не оставив ни следов копоти, ни запаха гари. Ничего.

Я долго стояла, глядя на то место, где он только что лежал. Он предупреждал, что зрелище будет неприятным, но не сказал, что я своими глазами увижу, как он умирает.
У моего отца была мечта, которую он не успел осуществить. У Лети она тоже была. Смерть забрала их обоих несмотря на то, что она была совсем ещё юной девушкой, а он – вампиром, единственным существом, над которым не властно время. Время, но не смерть… Наверняка однажды она заберёт и меня.
Я не сразу заметила, что плачу. А когда заметила – не стала сдерживаться и дала слезам волю.

Погружённый в траур Клоповник притих. Общее горе каждый переживал в одиночку.
Я думала. Размышляла. Ходила кругами по комнате, как это делала Жизель, потом садилась и замирала в медитационной позе, потом вновь вставала.
Мама и папа, счастливое детство… Слова, пустые слова, не вызывающие никакого отклика в моей памяти. Правдивы ли они, или это всего лишь часть сна, который всё никак не хотел закончиться?
Ларец казался реальным, не из сна. Он испачкал мои руки землёй, когда я заглянула внутрь. Пересчитывать деньги не стала – и без того было очевидно, что их очень много. Ирония: отец всю жизнь копил наследство, чтобы оставить его мне, но мне оно совсем не нужно. Если бы эти деньги появились у меня на два-три дня раньше, когда Лети ещё была со мной…

Медитируя, я представляла себе тончайшие нити, пронизывающие время и пространство. Первая нить – погибшая Лети и сёстры Дельгато, связанные магическими законами, не могущие ничего предпринять и требующие этого от меня. Вторая – Йозеф, испуганно ждущий своей участи. Третья – предсказание Габриэль и Вечная Зима, дыхание которой ощущается всё отчётливее.
Я увидела, как все три нити сплетаются под моими пальцами. Если затяну узел – вполне могу и не выбраться из него, а если отпущу – нити исчезнут, и у меня ничего не останется. Мне не было страшно; я просто знала, что возврата к жизни, которой я жила до Лети, для меня уже нет. И другой жизни нет тоже.

* * *​

Йозеф спал. Возле его подушки лежал плеер, чудом не пострадавший от удара об пол, и я забрала его. Поставила на стул большую тарелку сэндвичей – Йозефу будет чем перекусить, если я вернусь позднее, чем рассчитывала. Затем отправилась к Эшли; она выслушала меня и мрачно кивнула. За два часа до начала совещания в “Пинк” мы встретились с сёстрами Дельгато в аллее напротив.

– Красотка, – одобрительно сказала мне Жизель. – Всё-таки что-то придумала. Я знала, что ты с характером. Я такое сразу чувствую.
– Холли, что ты собираешься делать? – Асель, в отличие от сестры, была настроена серьёзно.

– Да, чё делать-то надо? – присоединилась Эшли. По дороге она то и дело позёвывала и тёрла глаза; я знала, что от стресса её заболевание обостряется и кашель не дал ей толком выспаться, но она ни разу на это не пожаловалась.
– Тебе нужно будет следить за входом, – сказала я. Все, как по команде, взглянули на здание “Пинк”, задняя дверь которого хорошо просматривалась с того места, где мы стояли. – Если кто-нибудь войдёт или выйдет, сразу звони мне.

– Типа, стоять на стрёме? Окей, – Эшли снова зевнула. – Чего смотрите? Не писайте компотом, я не вырублюсь. Дело есть дело.
– Я тебе верю. А вы, – я повернулась к сёстрам. – Лучше будьте где-нибудь, откуда сможете видеть, что происходит в конференц-зале. На случай, если мне понадобится помощь. Вы лучше меня знаете “Пинк” и, наверное, найдёте такое место.
– И всё-таки, какой у тебя план? – настойчиво повторила Асель. – Тебе не кажется, что мы должны узнать о нём раньше, чем всё начнётся?

– Я просто поговорю с ними… для начала. Не волнуйся. Даже если возникнут проблемы, я разберусь, – и мысленно добавила “наверное”. А если не разберусь… ну, значит, разберутся со мной.
Мы видели, как несколько человек в тёмной одежде один за другим вошли в “Пинк”. От сестёр Дельгато я уже знала, что это охрана, которая должна проверить здание. В целях конфиденциальности и безопасности участники приходили на встречу без оружия, без телефонов или иных электронных устройств, и именно поэтому для них было крайне важным убедиться, что в “Пинк” не будет никого другого. Мне тоже именно это и было нужно.
Мистер Зест приехал первым, за ним прибыл шериф; прежде чем войти, он окинул взглядом окрестности. К этому времени на улицах уже появились люди, и мы ничем не отличались от них, – идущих в магазин, торопящихся на работу или просто прогуливающихся.
Машина мистера мэра остановилась у “Пинк” без пяти десять. Гот-старший кивнул двоим охранникам, оставшимся у дверей снаружи. Собрание началось ровно по расписанию.

Я не волновалась. В то утро я не чувствовала ничего, кроме слабого отзвука тоски. Я – объект, так я говорила себе в Зоопарке, когда начинала сходить с ума и пыталась отгородиться от удушающей и страшной реальности. Я – объект, я – оружие, но сегодня я – и тот, кто пускает оружие в ход.
Я взлетела на балкон, открыла дверь, ведущую в конференц-зал, и вошла.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Баллы без изменений, 295,75