5 поколение Династия Рэйв

[HoneOnna]

Глава 193

111-й день с начала учебного года.
Состояние: усталость (сегодня был урок обществоведения, которое я не люблю).
Настроение: раздражённое (причина та же).
Актуальные вопросы:
1) домашнее задание;
2) списаться с мамой или Оликой.

Новости: у мамы родились двойняшки. Два мальчика, которых назвали Тай и Мио.* Последние выходные я провела на Сулани, где познакомилась с братьями и научилась их различать (Тай смуглее, а Мио кричит громче). Хорошо, что мама теперь будет занята с ними. Выносить её частые звонки и еженедельные визиты было довольно утомительно. Теперь же, по молчаливому уговору между нами, я раз в несколько дней писала ей сама.

Выпустить пар после обществоведения мне помогла традиционная ночная прогулка. Поскорей бы попасть в Фоксбери, уж там-то учебная программа не предусматривает бесполезных предметов… Темой сегодняшнего урока была заявлена “Толерантность и принятие различий в современном обществе”. В разных формулировках она повторяется каждый семестр, начиная с младшей школы, и каждый семестр мы выслушиваем одни и те же доклады, а после участвуем в дискуссии, которую я бы назвала “кто помнит больше клише из учебников”.

Интересно следующее: о том, как важно принимать каждого человека вне зависимости от его происхождения или особенностей, высказываются те же самые люди, что придумали мне прозвище “ботаничка”. И ведь они ещё не подозревают о том, что я вампир.

Сегодня на прогулке я увидела кое-что интересное, что заставило меня забыть про глупый урок.
На маленьком острове посреди реки, прямо напротив “Пеппер”, находились руины старого замка (я читала, что именно в нём обитала семья основателя Бритчестерского университета). Одинокие прохожие здесь встречались редко; в основном сюда ходили туристы да группы студентов, среди которых устроить вечеринку в руинах считалось особенным шиком.

Пролетая над замком, я заметила какое-то движение на поляне поблизости, и немного сбросила высоту. Это могли быть животные, которые тоже годятся мне в качестве пищи. Среди вампиров не очень распространена охота на животных, но я взяла себе за правило питаться человеческой кровью не более четырёх раз в неделю, чтобы снизить риски.
Так вот, это были не животные. Я не сразу поверила своим глазам. Возможно, какая-то ошибка восприятия?

Факт: цветовое зрение летучих мышей сильно ограничено по сравнению с человеческим.

Я опустилась на землю у замковой стены и вернулась в человеческое тело, убедившись, что поблизости никого нет. Подкралась ближе к поляне, осторожно выглянула из-за камней и после нескольких минут наблюдения выяснила – зрение меня не обмануло. Я действительно видела перед собой три висящие в воздухе лысые человеческие головы, а присмотревшись, разглядела ещё и ботинки – шесть штук.** Выходит, они каким-то образом сделали свои тела невидимыми. Магия или наука? В Бритчестере могла существовать магическая община, но и науку не стоило сбрасывать со счетов. Какая-нибудь новая разработка здешних учёных… До чего интересно! Я не удержалась. Перебралась через камни, спрыгнула на поляну и пошла к ним.
– Здравствуйте!
Головы синхронно дёрнулись и уставились на меня. Я заметила, что все они к тому же носят на лицах маски. Выглядели они изрядно напуганными, поэтому я подходила медленно, подняв руки, давая понять, что не причиню им вреда.

– Здравствуйте, – повторила я, приблизившись. – Извините, если помешала. А вы, э-э…
– Мы проводим полуночное собрание клуба садоводов! – резко сказала одна из голов.
– О, вот как, – автоматически произнесла я, сбитая с толку неожиданной фразой.
– Просто собрались, чтобы обсудить, хм, садоводство… Семена, грядки, ничего интересного! – продолжала голова. – И мы вообще-то уже закончили. Идём, ребята, идём!
– Но почему вы…
– Быстрее! – перебила та же голова. Они поспешили прочь, переходя с быстрого шага на бег, потом бросились врассыпную, и я осталась на поляне одна.

Неловко как-то получилось. Необычные социальные ситуации всегда выбивают меня из колеи. Мне надо было их догнать? Или последить за ними подольше вместо того, чтобы приставать с вопросами?
Одно я поняла точно – они не маги, или не такие же маги, как мама. Маги нашли бы способ сделать так, чтобы никто не смог их обнаружить. Теперь я, вероятно, никогда не разгадаю загадку этого клуба садоводов… Это меня расстроило. Даже на охоте я была более небрежна, чем обычно, и не полетела в пригород, а нашла себе жертву на ближайшей улице. Ею оказался Итан, один из Великолепной пятёрки. На вкус – ничего особенного, да к тому же его кровь отдавала алкоголем, который я не люблю.

Разумеется, Итан не запомнит нашу встречу и будет ощущать лишь лёгкое недомогание в течение следующего дня. И всё же не стоило его кусать. Чем хуже вампир знаком со своей жертвой – тем лучше как для его безопасности, так и для психики. Войтек рассказывал, что давным-давно в клане Штраудов состояли и другие вампиры; кое-кто из них не знал меры, необузданная жажда превращала их в диких зверей… Нетрудно догадаться, что для них это закончилось плохо.
Да, денёк у меня выдался явно неудачный. Люди в таких случаях ложатся спать, там самым перезагружая субъективную реальность, а вот что делать, если почти не спишь? Я выбрала попрактиковать свои ремонтные навыки. Установлю на камин систему автоматического включения, погружусь с головой в интересное и полезное занятие, а когда вынырну, будет новый день и неудачи останутся в прошлом.

* * *
​

На 112-й день с начала учебного года выпал снег. После занятий все высыпали на улицу с весёлыми криками и принялись разглядывать окружающий мир так, словно видели его впервые. Я тоже разглядывала. Для меня это было действительно впервые, ведь раньше мне не доводилось бывать в Бритчестере зимой. Я люблю зиму. Мне нравится, как она преображает привычные дома и улицы в нечто чистое и сказочное.

Сегодня у Ивонн были на меня планы: мы собирались проникнуть (она так и сказала - “проникнуть”) в общую комнату Бритчестерского университета. Очевидно, для чего ей это понадобилось – она снова захотела побыть там, где будет “пятёрка”. На мой вопрос, почему бы ей не пригласить куда-нибудь понравившегося парня так же, как она пригласила меня в “Пеппер”, Ивонн ответила, что “так не делается”. Вероятно, она просто не хотела получить отказ и потому выбрала ждать, когда пригласят её.
– Почему ты ходишь с зонтом? – было первым, что она спросила, когда мы встретились у здания общей комнаты. Я уловила недовольные интонации в её голосе и поняла, чем они вызваны: снова я, как ей кажется, вела себя странно.

Поведенческие паттерны: раздражается, когда кто-то демонстрирует поведение, отличающееся от общепринятого.

– У меня аллергия на солнечный свет, – сказала я. Ответ был заготовлен давно, вместе с папой, но я осмелилась добавить кое-что и от себя: – Я прохожу лечение. Позже, когда со мной всё будет в порядке, я перестану носить зонт.
– А-а, ясно… Я и не слышала про такую аллергию… Ты не можешь находиться под солнцем, да? И загорать тоже?
– Верно. Кроме того, я не люблю загорать.
– Тогда пойдём скорее внутрь. Это, наверное, наследственное! Голубая Фея тоже говорит, что не любит загар. Кстати, как она себя чувствует? Я поздравила её в комментариях. Твои братики такие хорошенькие!
– Спасибо. У мамы всё отлично, и она уже задумывается о третьем ребёнке.

– Ты хотела сказать, четвёртом?
– Да, конечно, четвёртом, – я немного смутилась. Математические ошибки были мне несвойственны.
В комнате было прохладно. Ивонн по своему обыкновению пошла переодеваться в уборную, а я тем временем разожгла камин. Это добавляло обстановке уюта.

– Если будут спрашивать, скажи, что пришла со мной, – проинструктировала меня Ивонн, вернувшись. – А я скажу, что принесла брату книгу, которую он давал мне почитать.
– Хорошо, я поняла.
Мне нравилось, что она часто думала о разных вещах наперёд (правда, в данном случае это было излишне, потому что никто не собирался нас ни о чём спрашивать). Я тоже проявила предусмотрительность и захватила с собой домашнюю работу, которой и занялась, пока Ивонн то покупала очередной кофе, то переставляла книги на полках по цвету и размеру, то смотрелась в зеркальце и украдкой следила за входной дверью в ожидании “пятёрки”.

А после их появления не прошло и минуты, как она уже оказалась рядом с ними и заговорила с братом. Не могу понять, для чего ей вообще нужна я, если она и сама отлично справляется? Наверное, дело в том, что другие девушки не ходили в одиночку, только парами или втроём, и Ивонн не хотела от них отличаться.

Факт: передвижение парами или малыми группами снижает ощущение социальной уязвимости и повышает чувство безопасности.

Что же мне в таком случае делать – пойти к ним? Не уверена, что не буду мешать… Лучше пока найду занятия поинтереснее. Если я сделаю что-то не то, Ивонн меня об этом оповестит.

Итан тоже был в числе новоприбывших. Я невольно задержала на нём взгляд. Следы на шее не бросались в глаза, и было непохоже, чтобы он чувствовал себя плохо. Даже к лучшему, что вчера он был пьян: слегка болезненное состояние Итан вполне мог списать на алкогольную интоксикацию, иначе говоря – похмелье.

– Йо. Опять геометрия?
Услышав знакомый голос, я повернулась. Стэн, а это был, конечно же, он, присел за соседний компьютер; на мгновение он напомнил мне кого-то, но это ощущение сразу прошло, когда я сообразила, что пауза подзатянулась и Стэн ждёт моего ответа.
– Здравствуй. Нет, это не геометрия… Я ищу информацию о студенческих клубах.
Я надеялась дать Стэну понять, что занята, и таким образом закончить разговор. Однако мои слова возымели обратный эффект.
– Тогда наша встреча – это судьба! Я знаю всё о студенческих клубах, обществах, тусовках и бандах. Кто тебя интересует? Искусствоведы, Безобразники, Гильдия ораторов?

– Клуб садоводов.
– Садоводов?.. Не слышал о таком. Есть клуб ботаников – ты его имеешь в виду?
– Они назвали себя клубом садоводов. Я встретила их вчера поздно вечером на поляне рядом с развалинами, – объяснила я. – Они вели себя странно, и мне стало интересно, что это за клуб.
Про невидимость я на всякий случай упоминать не стала. Это было правильным решением, потому что Стэн и без того отреагировал неожиданно: расхохотался.
– Клуб садоводов, устраивающий полуночное собрание? Ха-ха-ха, я, кажется, знаю, что они выращивают! Скажи-ка, а ты не почувствовала там некоторого такого запаха… – он пошевелил пальцами в воздухе.
– Я не понимаю, о чём ты. Там не пахло ничем особенным.
У летучих мышей отличное обоняние, так что я знала, о чём говорила.

– Возможно, они балуются не тем, о чём я подумал. Не буду посвящать тебя в подробности, даже не проси, – сказал он, хотя я и не просила. – Ты ещё слишком молода. Всему своё время! И кстати о времени, начинается поэтический вечер. Послушаем, чем нас сегодня порадуют юные дарования?
– Я не люблю поэзию.
– Не дашь им даже шанса? Быть может, сегодня ты услышишь нечто, что изменит твою жизнь!
Говоря это, он нарочно добавил в голос надрыва и театрально приложил руку к груди. Это выглядело нелепо и смешно, и я заулыбалась. Что ж, дать шанс – это можно.

Мы переместились в другую часть комнаты, туда, где в центре пустого пространства был установлен микрофон. За ним стояла девушка в маленькой шляпке; Стэн тихонько пояснил мне, что это Рина Дэй, третьекурсница с факультета драматургии, самая известная поэтесса и чтица университета, которая всегда открывает поэтические вечера. По правде сказать, я не была от неё в восторге. Я действительно не люблю стихи, а у Рины большая часть к тому же была посвящена неразделённым чувствам, и читала она их, завывая на все лады, как дикий волк. Искоса глянув на остальных слушателей, я постаралась скопировать самое часто встречающееся выражение лица (приподнятый подбородок, чуть сдвинутые брови, внимательный взгляд) и в конце вежливо похлопала поэтессе.

– Как красиво, – вздохнула Ивонн. – Хотела бы я тоже уметь писать стихи.
– Это не так уж сложно, – сказал стоявший рядом с ней Эрик. – Я начал писать, когда мне было двенадцать.
– Ты у нас всегда был одарённым ребёнком, не то что мы, простые смертные! Иди-ка, почитай со сцены что-нибудь из своего!
– В другой раз, Иви, сегодня я не захватил свой блокнот…
Судя по тому, что я знала об Эрике, у них с Ивонн было не очень много общего. Эрик обладал гуманитарным складом ума, увлекался рисованием, музыкой, сочинением стихов и текстов, а также занимался футболом и плаванием… Словом, он – пример того, как человек может быть хорош в нескольких областях сразу. Нелегко, наверное, быть таким человеком: приходится выбирать свой путь из многих, одинаково привлекательных вариантов.
И быть сестрой такого человека тоже должно быть непросто.

Следующая чтица понравилась мне больше; её Стэн представил как Бетти с филологии. Декламировала она, по крайней мере, нормально, хотя темы стихов были почти такими же, как у Рины. Неужели людям больше не о чем написать?

Факт: темы любви и романтических отношений являются доминирующими в литературном творчестве молодых людей из-за возрастной акцентуации на эмоциональных и межличностных переживаниях.

Возможно, я пойму это потом, когда стану старше и тоже испытаю влюблённость.

Едва Бетти закончила читать своё последнее произведение, как Ивонн схватила меня под руку и оттащила подальше от всех, в кафетерий. Я была даже благодарна ей, поскольку уже устала от поэзии. Пожалуй, к сцене я не вернусь. Сейчас бы залезть под тёплый душ на полчасика, а не тратить время на всякую ерунду…
– Что у вас со Стэном такое? – начала Ивонн, глядя на меня все все глаза. – Он пристаёт к тебе?

– Нет, он просто заговорил со мной. Я надеялась узнать у него про клуб садоводов.
– Какой-какой клуб?
Я повторила историю о ночной встрече, вновь избежав упоминания о невидимых телах таинственных незнакомцев, но Ивонн только махнула рукой.
– Обыкновенные придурки. Наврали тебе, да и всё, а сами занимались там какими-нибудь глупостями… Не бери в голову. И не верь всему, что Стэн будет тебе говорить! Помни, что ему нужно только твоё бельё!
Честно говоря, отдать кому-то своё бельё не выглядело для меня таким уж большим событием, но Ивонн так волновалась за меня. Это было трогательно.

Статус: хорошая знакомая подруга

– Хорошо. Я не буду верить тому, что он будет мне говорить, и не позволю ему добавить моё бельё в коллекцию.
– Если оно у него появится, все решат, что ты с ним переспала! Поэтому будь осторожна, окей? Если он станет тебе надоедать, пошли его подальше или убеги. Или нет – скажи, что пожалуешься в деканат! Это-то уж точно его остановит.
Я кивнула. Мне, конечно, были доступны и более эффективные способы пресечь нежелательные приставания, но Ивонн об этом знать ни к чему.

– Пойдём отсюда, – сказала она. – Уже поздно, не думаю, что сегодня ещё будет что-то кроме стишков.
Попрощавшись с Ивонн, я купила стаканчик кофе в ближайшем киоске. Там продавалось столько разновидностей, что я растерялась и взяла первый попавшийся. Все вокруг пьют кофе в огромных количествах, а я пробовала этот напиток лишь раз, да и то только потому, что тестировала свою домашнюю кофемашину.

Скорее всего, “садоводы” действительно обманули меня. На университетских сайтах я не нашла ни одного упоминания о них. Впрочем, отчаиваться не нужно. Может быть, они придут на поляну снова, я увижу их ещё раз и на этот раз поведу себя умнее.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Всю династию мечтала о двойняшках, так хотелось ими поиграть... И вот они, ура! В семье, из которой наследница только что съехала. Ну, игра, спасибо блин большое! очень большое блин спасибо!)
**Где-то тут у меня был список глюков, так вот к нему номер следующий: мантии тайного общества таинственно исчезли. Я, как и Холли, не удержалась и побежала повзаимодействовать с этими головами, и пришлось добавлять это в династию. В общем, так до конца игры и оставила, не стала расследовать, что произошло и как вернуть мантии обратно)

Баллы без изменений, 274,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 194

134-й день с начала учебного года.
Состояние: отличное (вечер пятницы, я уже успела помедитировать и восстановиться после солнечного дня).
Настроение: печальное (звонил папа).
Актуальные вопросы:
1) домашнее задание на понедельник;
2) подготовить для Ивонн конспекты по истории;
3) изучение установки системы улучшения вкуса для кофемашины.

Папа звонил мне намного, намного реже, чем мама. Он опять спросил, не проявилась ли магия, и опять получил отрицательный ответ (я даже попробовала поколдовать прямо во время разговора – ничего не вышло). Я сказала, что мне очень жаль; он сказал, чтобы я не оставляла попыток и чтобы попросила маму познакомить меня с тем из магистров, кто смог бы меня обучить.
Завтра я напишу об этом маме, хотя заранее знаю её ответ: магистры не будут обучать вампира, это запрещено.

Через 6 месяцев мне исполнится шестнадцать, папа перестанет спрашивать меня о магии и тогда, вероятно, вообще перестанет звонить. Это нормально для вампиров, они не нуждаются в том, что люди называют “поддерживать связь”. Вампиры могут не общаться друг с другом десятилетиями, и это ничего не меняет в их отношениях, но я… Наверное, из-за того, что я вампир только наполовину, мне стало грустно при мысли об этом.
В тот вечер, когда родители приняли решение о разводе, у меня состоялся с ними разговор. Вернее, два разговора, они пришли ко мне отдельно друг от друга, но сказали одно и то же: так бывает, взрослые расстаются, но несмотря ни на что они любят меня и я всегда могу на них рассчитывать. У мамы любовь выражается в звонках и переписках, в том, что она делится со мной новостями и приходит ко мне в гости. А у папы… я не знаю, но, наверное, тоже в чём-то.

Факт: из-за различий в способах выражения привязанности человек может сомневаться в любви близкого даже если она присутствует, но проявляется непривычным для него способом.

После медитации я вышла на прогулку. На улице стемнело, но для охоты было ещё рановато, и я намеревалась некоторое время побродить по городу без особой цели. Большинство студентов в пятницу вечером идут в “Пеппер”, поэтому я была удивлена, когда вдруг наткнулась на Стэна, с хмурым видом стоявшего у края тротуара.

– Какие люди, – сказал он. – Привет.
– Привет, – я замялась, не зная, нужно ли говорить что-нибудь ещё или можно просто пройти мимо. Потом всё-таки решила добавить: – Как дела?
– Да вот… Как думаешь, для девчонок нормально опаздывать на, сейчас посмотрю… сорок девять минут?
– Скорее нет. Воспитанные люди обычно приходят вовремя.
– Воспитанные? У меня большие сомнения, что это определение подходит к Кортни!
– Не знаю… Может быть, что-то случилось, и стоит ей позвонить?
– Звонил. Трубку она не берёт, зато светится онлайн в Кролике, так что, дамы и господа, пришло время торжественно признать: меня продинамили! – Стэн с ухмылкой раскинул руки в стороны. – Ура! А коньки я уже забронировал на двоих. Хочешь покататься?
– Я?.. Я не умею.
– Точно! Я должен был догадаться. Иви говорила, что ты прибыла с островов. По фотографиям Сулани очень похож на лучшее место на планете, но катков там, конечно же, нет. К слову сказать, я тоже не умею кататься, – он подмигнул. – Мы оба приехали сюда, чтобы учиться, так зачем же ограничиваться университетской программой?
Я растерянно огляделась по сторонам. Поддерживать физическую форму важно, папа всегда твердил об этом. Но Ивонн предупреждала меня насчёт Стэна… Допустимо ли будет покататься вместе с ним на коньках? Наверное, да, если избегать чрезмерного тактильного контакта.

Я согласилась, и мы, надев коньки, вышли на лёд.
Вначале я передвигалась мелкими шажками, держась за бортики. Потом обратила внимание на следы тех, кто катался здесь до нас: длинные, немного изогнутые линии, поочередно правой и левой ногой. Видимо, правильно кататься нужно именно так, и я стала пытаться это повторить.
У Стэна дела обстояли не лучше моего. Он комментировал каждый свой шаг возгласами вроде “опа!” или “так, так!”; чтобы не упасть, нам обоим пришлось развести руки в стороны и смотреть только вниз. Стоило мне отвлечься и обернуться, как я тут же потеряла равновесие и распласталась на льду.

Стэн устремился ко мне, чтобы помочь встать, но сам не удержался на ногах и с размаху сел на пятую точку, отчего засмеялся и застонал одновременно.
– Ты в порядке? – спросила я.
– В полном! Рэй в прошлом занимался каратэ, он говорит, что правильно падать – это отдельный навык. Попробую освоить хотя бы его! А ты как, ничего не сломала?
– Ничего, спасибо.
К двадцатому кругу у меня начало получаться. Я позволила себе немного ускориться и почти сразу снова упала, в этот раз более удачно – просто присела, согнув ноги в коленях и умудрившись не завалиться ни вперёд, ни назад.
– Ого, – одобрительно сказал Стэн за моей спиной.

Мы продолжили кататься и падали каждый ещё по нескольку раз. По крайней мере, я начала улавливать ритм: толчок-скольжение, толчок-скольжение. Всё, что имеет ритм, подчиняется какой-либо формуле, а формулы мне нравятся. Интересно, почему же тогда я не люблю стихи, ведь в них тоже есть ритм? Возможно, потому, что поэзия служит в первую очередь для выражения эмоций? Эта мысль стоила мне ещё одного падения.
Стэн первым предложил закруглиться.
– Простите великодушно, но я всё! Моим коленям на сегодня хватит! – объявил он, в очередной раз приземлившись на лёд. – Ещё немного, и домой придётся добираться ползком.
Я поддержала его кивком. К этому моменту я наконец ощутила зачатки уверенности и не отказалась бы продолжить, но нужно было помнить, что люди менее выносливы, чем вампиры.

– Ну, что? – спросил Стэн. Мы присели на ближайшую скамейку, чтобы дать ногам отдохнуть. – Понравилось?
– Да, было интересно. К тому же физическая нагрузка – это полезная вещь.
– Класс. А я думал, ты скажешь, что было ужасно и ты мечтала поскорее свалить.
– Почему?
– Ты ни разу не улыбнулась. Всё время была такая серьёзная.
Он что, наблюдал за моим выражением лица?..
– Я просто старалась удержаться на ногах.

– Тогда, извини уж, но у тебя не особо это получалось. Хотя должен признать, падаешь ты весьма грациозно!
– Спасибо, – я всё-таки ответила на его улыбку, чтобы не показаться невежливой.
– Ну, вот, – сказал Стэн. – Совсем другое дело.
Я не знала, что говорить. А он, как назло, смотрел и смотрел на меня в упор, не отводя взгляда.
И я вдруг поняла. Раньше я видела лицо Стэна, ярко освещённое лампами в “Пеппер” или общей комнате Бритчестера, и это меня запутало. Стоило только взглянуть на него при скудном свете фонаря в тёмное время суток, как я поняла.

– Дамир, – вырвалось у меня. Стэн удивлённо поднял брови.
– Что?..
– Ох, извини! – спохватилась я. – Просто ты очень похож на одного моего знакомого.
– Ты сказала “Дамир”.
– Да, так его зовут.
Кажется, Стэну не понравилось то, что я сказала. Он слегка подался ко мне, и я еле сдержалась от того, чтобы отпрянуть.
– Где ты его встретила?
– Он… приходил к моему отцу однажды, – принялась я объяснять, на ходу сочиняя приемлемую полуправду. – Давно, лет десять назад, и с тех пор я его больше не видела. Может, они были партнёрами по бизнесу, или…
– По бизнесу, – с недоверием произнёс Стэн и вздохнул. – Дамир - мой старший брат. Он ушёл из семьи, когда я был ещё маленьким, и я не знаю, где он теперь. Родители о нём не говорят.*

– Почему?
Мне не было известно ничего о прошлом Дамира, и я не знала, что у него есть брат. Стэн помолчал. Я думала, он скажет одну или две фразы, однако он откашлялся и начал полноценный рассказ:
– У нас была ещё сестра - Дейзи. В то время мы жили в СимСити, и они с Дамиром часто тусовались в нелегальном клубе – ты ведь знаешь, что в СимСити запрещены развлекательные заведения вроде “Пеппер”? Ну так вот, однажды они там как следует напились и ехали домой на папиной машине втроём - Дэйзи, Дамир и его тогдашняя подружка Айрис. Дамир был за рулём, ну и… – Стэн жестом изобразил какое-то резкое столкновение или воздействие. – Вылетели с дороги и перевернулись. Айрис погибла на месте, Дэйзи – через несколько дней, в больнице. Дамир получил сотрясение мозга и пару переломов. Его судили, благодаря деньгам и связям отца дело кончилось всего лишь домашним арестом, но родители всё равно считали, что он виноват. И не только родители, другие люди тоже. Мать Айрис, представляешь, однажды пришла к нам домой специально, чтобы плюнуть ему в лицо.

Стэн сделал паузу – должно быть, для того, чтобы я могла вставить какое-либо замечание. Я не сразу заметила это, потому что задумалась о том, как повела бы себя на месте Дамира. Нет, не могу даже представить…
– Какой кошмар... И как же он отреагировал?
– Никак. Просто выслушал её и ушёл назад в свою комнату. После того случая он почти не выходил оттуда, всё время сидел в наушниках, ни с кем не разговаривал и убирался в доме по ночам. Надраивал всё до блеска. Мама даже дала горничной отпуск, потому что ей было нечего делать. Не знаю, может быть, так он пытался компенсировать то, что натворил? – Стэн пожал плечами. – Потом однажды он ушёл и больше не вернулся. Оставил родителям записку, но мне они её не показали и наверняка после его ухода вздохнули с облегчением.

– Мне жаль, – автоматически произнесла я, поняв, что его речь окончена.
Я ещё в детстве заметила, что Дамир и Войтек похожи. Оба любили молчать больше, чем говорить, и часто казались грустными, оба предпочитали спокойные занятия, любили логические головоломки и игры вроде шахмат. Вот и ещё одно сходство: оба они потеряли близких… Они могли бы стать друзьями, но им обоим не нужны были друзья.
– Да уж, – усмехнулся Стэн. – Испортил всю атмосферу своими мрачными историями.
– Нет, что ты. Вовсе не испортил.
– Теперь и ты что-нибудь расскажи.
– Зачем?
– А зачем люди рассказывают о себе? Чтобы лучше узнать друг друга, конечно.
– А это зачем?
– Ну, потому что люди хотят лучше знать тех, кто им нравится. Например, какую музыку ты любишь?
От такого я слегка напряглась. Это и есть то, о чём говорила Ивонн? Если подумать, то тактика становится ясна: поделиться личной информацией – действительно хороший способ сблизиться, а если информация к тому же вызывает сочувствие, это может сделать людей мягче и податливее.
– Нет, – я отодвинулась подальше от Стэна. – Обычно в нашем возрасте парни сближаются с девушками, имея цель вступить в интимный контакт, а мне этого пока не нужно. Моя репутация может пострадать.

– Как и моя, – хмыкнул Стэн. – Интимный контакт! Ты же ещё школьница. Сколько тебе, четырнадцать?
– Пятнадцать. И я знаю о вашем споре с Рэем насчёт нижнего белья, – на всякий случай добавила я, и Стэн прыснул от смеха.
– Не говори, что приняла всерьёз глупую сплетню! Не знаю, кто её распускает, но это полная чушь.
Я смутилась. Кому мне верить, ему или Ивонн? История с коллекцией трусов и вправду могла быть всего лишь слухами, но, с другой стороны, и слова Стэна тоже могли оказаться ложью…
– Пятнадцать, – задумчиво проговорил он. – Когда погибла Дейзи, мне было пять, и я совсем не помню её лица. Ты сказала, Дамир приходил к твоему отцу десять лет назад, значит, тебе в то время тоже было пять… Как же ты умудрилась запомнить его, если видела всего раз?

...Ой. Ой-ёй.

Факт: у людей в мозгу существует структура – так называемый “короткий путь амигдалы”, позволяющая давать ответную реакцию на критически важные стимулы без задействования коры больших полушарий.

Иными словами, иногда люди способны реагировать на то, что ещё не успели осознать и проанализировать. Должно быть, у вампиров эта структура тоже функционирует, и должно быть, я сильно испугалась… Потому что в следующий миг обнаружила себя накладывающей гипнотические чары на Стэна.
Чёрт, чёрт, чёрт. Я потеряла над собой контроль, и это очень плохо. Нужно срочно что-то предпринять, пока не стало ещё хуже.
Мозг стремительно перебирал варианты дальнейших действий, пока не остановился на более-менее подходящем. Войтек показывал мне, как это делается, но я никогда не пробовала сама, одна, без его поддержки… Придётся рискнуть.
Я глубоко вдохнула и посмотрела Стэну в глаза. Итак...
Мы заговорили о семье, и мне показалось уместным рассказать историю о своём брате Дамире. Холли никогда не встречала его и никак с ним не связана.
Окончив внушение, я подошла ближе, аккуратно прокусила кожу на шее Стэна и начала пить.

После укуса Стэн осел на землю и ненадолго потерял сознание; с жертвами это часто случается и не представляет опасности для их здоровья. В этом и состоял мой план. Внушение удалось – я чувствовала это, и теперь у меня получится выставить всё так, будто Стэн просто упал в обморок посреди разговора.
Оставить его на улице в таком состоянии я, разумеется, не могла. Пришлось взвалить его на плечи и потихоньку вести домой; вампиры сильнее, чем кажутся, поэтому мне было не столько тяжело, сколько неудобно. Я знала, где живёт Стэн, – Ивонн показывала мне Спрингс-Степпс, дом “пятёрки”. Он был не очень далеко, и всё же я вспотела от напряжения и тревоги о том, чем это закончится… Стэн постепенно приходил в себя и уже начал самостоятельно перебирать ногами, когда мы добрались.

– Я что, отключился? – спросил он. – Вот это да. Первый раз в жизни падаю в обморок, и где? На прогулке с девушкой! Отпусти меня, я уже могу идти.
– Наверное, это переутомление, – сказала я, снимая его руку со своих плеч. – Или обезвоживание. Это бывает после физических нагрузок, особенно с непривычки.
– Наверное, – Стэн потёр шею, то место, куда пришёлся укус. – Всё равно стыд мне и позор! Спасибо, что проводила, хотя это я должен был провожать тебя.
– Не стоит. Я живу близко, а тебе сейчас лучше отдохнуть.

– Ну, тогда… ещё раз спасибо. Увидимся в библиотеке или где-нибудь ещё? – он слабо улыбнулся, и я кивнула.
– Да, конечно. До встречи.
Дома я первым делом сбросила одежду и встала под горячий душ.
Слава Смотрящему, обошлось. Гипноз сработал, я не выдала себя, не сделала ничего предосудительного и даже узнала кое-что про Дамира. Плюс немного ближе познакомилась со Стэном, хотя и не понимаю пока, как себя с ним вести.

Утром Ивонн пришла ко мне за конспектами. Я не ждала её так рано и растерялась. Она спросила, что у меня новенького, а я, вместо того, чтобы ответить “ничего”, зачем-то взяла и выложила ей, как провела вчерашний вечер.
– Ооооо, – протянула она. – Ну и дела… Он просто отрубился ни с того ни с сего?
– Ну, да. Я думаю, он просто устал. Только не рассказывай никому, – попросила я. – Мне кажется, ему было неловко.
– А мне кажется, у них таких историй – по сотне на каждого. Я не расскажу, – успокоила меня Ивонн. – Я не сплетница. Но вот увидишь, уже сегодня он сам будет смеяться над этим.

– Потерять сознание - разве это смешно?
– Нет, но это же парни! Когда они не хотят выглядеть по-дурацки, то первыми начинают шутить. “О, я был так поражён её красотой, что аж вырубился!” – произнесла она низким псевдомужским голосом, и я засмеялась.
– Ага, ясно. Если сделать вид, что это ерунда, становится не так неловко.
– Вот именно, хотя это может быть и не ерунда. На твоём месте я бы вообще вызвала Стэну скорую.
– Я... уверена, что с ним всё будет хорошо. Может быть, выпьем кофе? У меня есть кофемашина, и я наконец-то научилась ею пользоваться.

Вышло так, как и говорила Ивонн. Скоро я стала известна не просто как ботаничка, а как “та самая ботаничка, что спасла Стэна, когда он лёг поспать посреди улицы”. Мама была бы в восторге (я пока не стала ей рассказывать и вообще думаю вычеркнуть тему парней из списка предпочтительных для разговора с ней). Что же касается меня, то я предпочла бы прославиться своей превосходной успеваемостью, а не участием в сомнительных приключениях.
Ивонн четырежды спрашивала, не влюблена ли я в Стэна. Я не была влюблена и в целом всё ещё была далека от того, чтобы счесть кого-то из парней сексуально привлекательным, однако, если уж выбирать, то наиболее симпатичен мне был Эрик. Я часто видела его в библиотеке, одного или с друзьями; он выглядел серьёзнее и взрослее остальных и, похоже, большую часть своего времени уделял учёбе.

В отличие от Ивонн, я не любила находиться в библиотеке, когда туда приходила Великолепная пятёрка. Во-первых, их было пятеро, а компания из пяти человек – это очень много, если речь идёт о тихом месте вроде библиотеки. Во-вторых, я хоть и поверхностно, но была с ними знакома, из-за чего мне приходилось отвлекаться от своих занятий и здороваться как минимум с Эриком и Стэном.

В третьих, они нередко позволяли себе разные выходки: начинали громко дискутировать на учебные темы, прятались за книжными полками вместе с девушками, а один раз Рэй Хауэлл притащил гитару и принялся играть на ней посреди читального зала. Его, конечно, сразу выгнали, и я думаю, он сделал это на спор.

Поэтому, если со мной не было Ивонн, чаще всего я тут же покидала библиотеку, стоило пятёрке явиться туда в полном составе. К счастью, существовало место, куда они точно не пошли бы: общая комната Фоксбери. Большие светлые полупустые залы в современном стиле первое время заставляли меня чувствовать себя неуютно, однако я старалась не обращать внимания и концентрировалась на учёбе.

Правда, не все приходили сюда, чтобы учиться. В выходные студенты иногда собирались поиграть по сети, и тогда комната наполнялась выкриками и смехом, что мало способствовало концентрации… Да ещё эти так называемые талисманы – люди в костюмах. Бритчестер и Фоксбери конкурировали между собой на поприщах спорта и академических достижений, и для укрепления командного духа использовались разные атрибуты – фирменные цвета, лозунги, талисманы. Видимо, многие находили это весёлым.

Ивонн нравилась общая комната Фоксбери. Мы иногда посещали её вместе, чтобы подготовиться к докладу или сделать очередной проект.
– Ты хорошо поёшь, – сказала она мне однажды. Мы решали задачи по алгебре, и я машинально напевала что-то – очень тихо, как мне казалось.
– Спасибо.
– Что, если у тебя талант? Ты могла бы подать заявление в Бритчестер, на Изящные искусства, и тебя наверняка приняли бы. Тогда бы мы учились вместе.
– Это было бы здорово, но я уже выбрала Фоксбери… и не передумаю.

Я больше не спрашивала Ивонн, почему она сама не поменяет свой выбор университета. Думаю, она не хотела об этом говорить. Пойти против семьи должно быть нелегко, и не мне судить Ивонн. Смогла бы я сделать это, если папа не отпустил бы меня? Если бы и смогла, ему ничего не стоило бы отправиться за мной и силой вернуть меня назад. Не хочется даже думать о таком варианте развития событий.

Ивонн начала бегать по утрам. Сказала, что хочет тренировать выносливость на случай, если её тоже когда-нибудь пригласят на свидание на каток. Она предлагала присоединиться и мне. Я отказалась, бег – это точно не моё, тем более утренний, однако мне тоже не помешали бы какие-нибудь физические упражнения… Может, плавание?

Факт: при плавании задействуется большинство крупных мышц тела и одновременно снижается нагрузка на суставы благодаря поддержке воды.

На Сулани я любила плавать в океане после захода солнца, мне нравилось ощущение прохлады и свежести на коже, уставшей бороться с дневной жарой. В Бритчестере не так жарко, поэтому перед ночным купанием можно выпить чашечку кофе. Кофе согревает изнутри, а вода охлаждает снаружи, и получается приятный контраст.

Надо только держаться подальше от берега. Я ни разу не видела, чтобы в здешней реке кто-то купался даже летом, не говоря уж о зиме. Видимо, это просто не принято. Мне достаточно и того, что я привлекла к себе внимание из-за Стэна, и хотя бы до поступления в университет я хочу обойтись без других… ситуаций.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Тут произошли совпадения. Я не заметила, что Стэн и Дамир братья, когда отбирала кандидатов в Великолепную пятёрку. И даже на их внешнее сходство не обращала внимания до самого конца игры. А когда обратила, то порадовалась, что теперь мне есть куда впихнуть Дамирову предысторию, которой мне не хватило в четвёртом поколении.
Предыстория напрашивалась трагичная, потому что, во-первых, у Дамира есть черта "Угрюмый", во-вторых, просто так люди не бросают всё ради того, чтобы пойти работать уборщиком в вампирский клан. А в третьих, вот кусочек статистики Дамира:

На моей памяти он застал только две смерти - Винсента, который нарушил правила клана, и Наримана, которого однажды шарахнуло молнией (Вальтер его спас). Кто был третьим, я не знаю, но раз такое дело, то можно и обыграть.

Баллы без изменений, 274,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 195

156-й день с начала второго учебного года.
Состояние: отличное (сегодня выходной, и я весь день не выходила - такой вот каламбур).
Настроение: нейтральное.
Актуальные вопросы:
1) встретить маму и Олику.

Закончился мой первый год в старшей школе, начался второй, он же – последний.
Моё желание сбылось, и больше я не влипала ни в какие истории. Снова застать собрание “клуба садоводов” мне не удалось. Какое-то время у людей на устах ещё оставался случай со Стэном, из-за которого вместо ботанички меня стали называть “Гайкой” (это имя персонажа мультика о маленьких зверьках-спасателях), однако прозвище не прижилось и скоро забылось. Скорее всего, потому что внешне я мало напоминала милую мультяшную блондинку-мышь.

Факт: чем более сильный эмоциональный отклик прозвище вызывает у самого человека или у группы - тем выше шанс, что оно закрепится. Слабая реакция - быстрое забывание.

В начале осени нам сообщили о возможности сдать вступительные экзамены в университет досрочно, сразу после Нового года. Я без сомнений внесла своё имя в список желающих; Ивонн отказалась, сказав, что её средний балл пока ещё далёк от идеала. Тем не менее к подготовке мы приступили вместе, и едва ли Ивонн проявляла меньшее усердие, чем я.
И вот последний экзамен был сдан, а ещё через два дня объявили результаты. Мои оценки не были идеальными, но вполне меня устраивали и позволяли претендовать на престижную программу физического факультета Фоксбери, которая и была моей целью. Папа поздравил меня по телефону; что касается мамы, то она пообещала на следующий же день заглянуть ко мне, а также взять с собой Олику.

Я была рада, что Олика тоже пришла. До этого она ни разу не была у меня в гостях, и встречались мы только на Сулани, куда мама время от времени забирала меня на выходные. Я очень хотела показать Олике Бритчестер.
– Твои братья меня с ума сводят. Весь дом в кубиках, машинках и динозаврах! – пожаловалась мама и сунула мне в руки телефон с фотографиями. – Посмотри, какие они уже выросли большие! Ну-ка, отгадаешь, кто из них кто?

– Конечно. Вот Мио, а вот Тай, – указала я.
– Правильно! И оба маги, представь себе. Теперь ни один магистр не сможет сказать, что я, Мелани Рэйв, уклоняюсь от своего долга перед волшебным миром!
– Какого долга?..
– Лучше тебе не знать! Между прочим, я рассказывала, каким было первое слово у этих крокодильчиков? У одного – “папа”, у второго – “няня”! Никакой благодарности. Мальчишки! Только и радости в жизни, что повидать любимую доченьку, – она порывисто обняла меня. – Поздравляю, принцесса, ты у меня умница. Хочешь, сделаю тебе обалденный поздравительный пост в симстаграме?
– Нет, мама, пожалуйста, не надо, – я пришла в ужас. Если она сделает это, кто-нибудь из её подписчиков может вычислить меня, и тогда прощай, спокойная жизнь.
– Ох, Холли! Мне некогда тебя уговаривать, я опаздываю на встречу. Развлекайтесь, – мама запечатлела на моей щеке звонкий поцелуй, после чего тут же исчезла. Без неё гостиная сразу стала какой-то пустой. Мы с Оликой синхронно выдохнули.
– Пойдём гулять, – сказала я. – Сейчас, только оденусь.

– Я уже и забыла, каково это, – Олика покосилась на мой зонт. Мы неторопливо шли к Бритчестерскому университету. – Я редко выходила днём под солнце, пока была вампиром. Страшно… Всякое может случиться.
– Я привыкла. Самое страшное у нас вон там, – я махнула рукой в сторону “Пеппер”. – Местный бар. Я хожу туда раз в неделю, чтобы общаться с людьми.
– Ужас-то какой! – Олика засмеялась. Это была одна из наших с ней общих шуток.
Я рассказывала ей про учёбу, одноклассников, про Ивонн и Стэна, и моих историй хватило как раз до университетской площади. После наступил черёд Олики; пока мы возвращались назад через библиотеку по постепенно темнеющим улицам, она делилась своими новостями.

Йон порекомендовал её своему начальству, и Олику приняли на работу – на четверть ставки, чтобы она успевала помогать маме с мальчиками. Олика уже много чего сделала. Благодаря ей крошечные, только что вылупившиеся черепашки смогли беспрепятственно добраться до моря, а ещё был спасён выбросившийся на берег дельфин.
– Я так испугалась, когда его увидела. Сначала даже попыталась столкнуть его назад в море… Потом опомнилась и позвонила Абелю, Йону и всем остальным, кого знала, и они примчались через пять минут. И Мелани тоже, вместе с мальчиками и видеодроном. Она смонтировала очень красивое видео, мы там прямо как настоящие герои… Выпрыгнувшего дельфина нельзя возвращать в море, потому что он может быть болен и тогда снова выбросится на берег или утонет. Его забрали в центр морской биологии, а мы с Абелем потом до ночи сидели на пляже, ждали, вдруг за одним дельфином последуют другие…

Я обратила внимание, что имя “Абель” встречалось в её рассказах чаще остальных. По-видимому, они с этим Абелем довольно близки, а может, даже и встречаются. Я, наверное, единственный человек в мире, который мог бы спросить Олику об этом и получить честный ответ. Но мы с Оликой обе знали, что я не буду лезть с расспросами, именно поэтому она и рассказывала мне всё как есть.
– Здорово. Вы и правда герои, – искренне сказала я. Меня порадовали и её успехи, и то, что у неё есть хороший друг, и, вероятно, скоро появится собственная семья.
– Спасибо... А это что, каток? – Олика остановилась.
– Да, тот самый, где я была со Стэном. Хочешь покататься?
– Хочу!
И она вперёд меня устремилась к стойке с коньками.

– Когда ты успела научиться? – спросила я удивлённо, следя за ней. Олика, насколько мне известно, стояла на коньках впервые, а смотрелась так, словно всю жизнь занималась фигурным катанием. Особенно на моём фоне: я не была здесь с того дня, как меня пригласил Стэн, и почти позабыла, что нужно делать.
– Не знаю, – рассеянно ответила она. – По-моему, это легко. Просто держишь равновесие и, смотри – раз, два, раз, два… – и сделала изящный пируэт.
Но “раз, два” всё же давались мне сложно, хотя с Оликой на катке я чувствовала себя менее скованно, чем со Стэном. Подумав о нём, я вдруг вспомнила, что не рассказала Олике кое о чём важном.

– Я забыла сказать: Стэн – это младший брат Дамира. Ты же помнишь Дамира?
– Конечно, – она подъехала ко мне и ловко затормозила у бортика. – Он как-то упоминал, что у него есть брат.
– И сестра… была.
– Знаю, она погибла. Он рассказывал, но немного… Мне кажется, он винит себя в её смерти.
– Похоже, что так.
– Я думаю, твой отец нарочно выискивал таких, как я и Дамир, – Олика посерьёзнела. Покинув клан, она больше не называла папу “господин”, только “твой отец” или “он”. – Таких, ну… сломленных. У кого нет родных, или семья отказалась от них, или готова это сделать. Кому некуда больше пойти.
– Запутавшихся.
– Да.

– А Нариман?
Я легко вытянула из памяти образ Наримана, другого члена папиного клана. Улыбка до ушей, светлые волосы, которые он вечно то взлохмачивал, то приглаживал. Глуповатые шутки (“спокойной ночи, Холли-принцесса, пусть тебе приснятся тролли из леса!”). Он любил смотреть симтьюб и играть в видеоигры, стал первым, кого я победила в шахматах, и имел редкий талант - одинаково хорошо владел обеими руками, правой и левой.
– Наримана уволили из полиции за употребление запрещённых веществ, – сказала Олика, понизив голос. – Наверное, он тоже не знал, что ему делать дальше, когда встретил твоего отца.
Я не стала спрашивать про Винсента. Я знала, что с ним случилось; все в Форготн Холлоу знали, кроме мамы. Олика тогда несколько месяцев была сама не своя и часто плакала, когда думала, что никто не видит.

После катка я угостила Олику кофе в стаканчике, а затем мы спустились к реке. Едва она заметила нечто отдалённо напоминающее пляж, как тут же спросила, можно ли здесь купаться. На мой взгляд, скорее нельзя, чем можно, но ведь я сама делала это уже не раз, да и запрещающих знаков нигде не было… Словом, мы оставили одежду на берегу и полезли в реку.
– Вода очень холодная. Ты замёрзнешь, – предупредила я Олику. Та кивнула.

– Я люблю холодную воду. На Сулани даже зимой невозможно замёрзнуть, и я соскучилась по холоду.
Не понимаю, как можно соскучиться по неприятному ощущению. В замке иногда отключали электричество, моя комната остывала, и мне приходилось надевать шерстяное домашнее платье и тёплые носки. Став вампиром, от холода я испытывала лишь скованность в мышцах и замедление сердцебиения, да и то только когда холод был достаточно сильным. Если вампира надолго поместить в очень холодное место, скорость его метаболизма наверняка снизится, и вампир впадёт в спячку, как рыба… Эксперимент, для которого я вряд ли найду добровольцев.

Дома я разожгла камин. Мы пили горячий чай и смотрели телевизор (это был второй раз, когда я его включила). Олике нравились фильмы и сериалы, но ни в замке, ни на Сулани у неё не было собственного телевизора или ноутбука, поэтому я отдала ей пульт и позволила выбирать канал самой. Она даже немного расстроилась, когда мама пришла забрать её назад.
Я рада, что мы с Оликой по-прежнему подруги. Надеюсь, она ещё навестит меня.

* * *​

В понедельник я прямо из школы отправилась в общую комнату Фоксбери и подала заявку на поступление. Решила не ждать лета, ведь результаты экзаменов были уже у меня.

Я на 90% была уверена, что пройду на факультет своей мечты. Оставалось десять процентов неуспеха, и они всё-таки заставляли меня нервничать. Если будет слишком много желающих – проходной балл могут поднять; если желающих будет слишком мало – набор на факультет отменят до следующего года… Чтобы отвлечься, я сделала домашнюю работу на три дня вперёд, хотя теперь в ней было мало смысла. Моя судьба уже решалась в приёмной комиссии.

В период досрочной сдачи экзаменов я узнала, кто ещё из нашей параллели планировал поступать в Фоксбери. Пока я была плохо знакома с этими людьми, так что просто перечислю:
Линда Манч – факультет психологии. Она умеет гадать на картах таро, на звёздах и на чайных листьях;
Селина Уорд – факультет физики. Она член экологического клуба, и Ивонн упоминала, что она из семьи “тех самых Уордов” (не знаю, кто это такие);
Харви Маркович – факультет психологии. Он отлично учится и хочет стать преподавателем;
Джонас Калани – факультет экономики. Он из моего класса и знаменит тем, что однажды устроил в школьном туалете потоп.

Я подумала, что мне не помешают знакомства с возможными собратьями по университету, и на всякий случай запомнила этих четверых. На мой факультет из них поступала только Селина Уорд, но это не беда: межфакультетские связи в университетах были очень крепки. Посмотреть только на Великолепную пятёрку, члены которой учились на разных факультетах.

Факт: в университетах социальные связи часто формируются не по формальным границам (факультетам), а по интересам, активности и общим контекстам (мероприятия, клубы, компании).

Ивонн, глядя на меня, пошла ещё дальше и познакомилась не только с теми, кто вместе с ней поступает в Бритчестер, но и с частью будущих фоксберийцев тоже. Она пошутила, что раз уж планирует изучать связи с общественностью, то стоило бы подготовиться и, собственно, установить эти самые связи с общественностью.

Прошло больше недели, а моя заявка так и оставалась без ответа. Я проверяла её каждый день, утром – с телефона, после школы – с домашнего компьютера, а потом шла в общую комнату Фоксбери, чтобы проверить ещё и оттуда, на случай, если на моих устройствах информация по какой-то причине отобразилась некорректно.

– Не парься ты так. Досрочные заявки всегда рассматривают долго, чаще они висят до самого лета, – сказал мне на это Стэн. Я встретила его в “Пеппер” и для поддержания беседы не придумала ничего лучше, чем пожаловаться на долгое ожидание. Разговоры об учёбе были социально приемлемы в абсолютном большинстве ситуаций.
– Почему?
– Потому что во время учебного года преподы завалены бумажной работой по уши. Подготовка к приёму новеньких начнётся не раньше весны, так что можешь пока не паниковать.

– Ясно, – уныло произнесла я. – Я-то думала, узнаю результат прямо сейчас и смогу расслабиться…
– Расслабиться ты и без этого можешь, – он подмигнул. Я мельком глянула вбок, туда, откуда на нас пялились Ивонн и Линда.
– Сомневаюсь.

– Девчонки желают шоу, – Стэн проследил направление моего взгляда и усмехнулся. – Хочешь, повторим трюк “спасение Стэна”? Давно что-то ты меня не спасала! К примеру, я могу упасть на пол и изобразить припадок…
– О Смотрящий, нет! – испугалась я.
– Тогда ты упади. Надо же мне вернуть долг, наконец.
– Ни в коем случае.
– Ну вот. Никакого праздника! – Стэн притворно надулся. – Ладно уж, заканчиваем производить материал для сплетен, оставляю тебя на растерзание твоим подругам. Увидимся, и повторю ещё раз – не переживай. Человек, который носит с собой домашку даже в “Пеппер”, просто не может не поступить.

– Ага… Спасибо.
Как можно заметить, после катка и всех дальнейших событий мы стали общаться по-приятельски. Должно быть, я всё-таки была не во вкусе Стэна, и если он и флиртовал со мной, то только от скуки. Это значит – исчезающе редко.
Растерзание не состоялось: пока Стэн утешал меня, Ивонн заинтересовалась Харви и уже вовсю болтала с ним.

– Он красавчик, – сказала она мне потом. – При том умный, да ещё и воспитанный! Порядочные парни в наше время редкость. Если в Фоксбери тоже появится что-то вроде Великолепной пятёрки, он точно туда попадёт, вот увидишь.

Это было очень даже возможно. В число популярных студентов попадали парни с привлекательной внешностью, хорошей успеваемостью и, желательно, какими-либо внеучебными достижениями; Харви обладал как минимум первым и вторым качествами. Бритчестерцы это почувствовали, заговорили с ним, как с одним из своих.

А Линда тем временем решилась подойти к Рэю Хауэллу. Довольно смело с её стороны. Насколько я знала от Ивонн, Рэй был до крайности высокомерен и груб с теми, кто ему не нравился. Наблюдая за ним и Линдой, я отметила, что они неплохо смотрятся вместе. И с каких это пор я начала разбираться в подобных вещах? Понятия не имею.

Должна признать, все эти маленькие представления, разыгрывающиеся на моих глазах, действительно уменьшали тревогу, да и слова Стэна подействовали на меня успокаивающе. Попробую до весны забыть о заявке и сосредоточиться на чём-нибудь другом.

Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Баллы без изменений, 274,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 196

227-й день с начала второго учебного года.
Состояние: хорошее (во время ночной охоты я выпила маловато, нужно будет компенсировать следующей ночью).
Настроение: хорошее, но фоновая тревога присутствует (ответ на заявку всё ещё не пришёл).
Актуальные вопросы:
1) как обычно, домашнее задание;
2) провести эксперимент – выйти на улицу без зонта.

Наступила весна, хотя снег пока не спешил таять. В целом мне удавалось держать под контролем тревогу по поводу поступления, и внешне она почти никак не выражалась. Я стала более рассеянной в быту, изредка забывала вовремя покормить свою рыбку, но это мелочи. Правда, однажды я не погасила ароматическую палочку перед уходом на охоту и по возвращении застала начинающийся пожар.

К счастью, пострадали только лежавшие на столе книги, и к счастью, это был единственный подобный случай. Другие мои промахи были менее серьёзными и в основном заключались в опозданиях на урок и оставленных дома учебниках. Преподаватели относились к этому снисходительно: во-первых, я была на хорошем счету, а во-вторых, ученикам выпускного класса по статусу положено иметь проблемы с нервами. Многие мои одноклассницы принимали успокоительные, а один парень из параллели целые сутки просидел в библиотеке и был госпитализирован с диагнозом “умственное переутомление”. После этого случая библиотеку стали закрывать на ночь.

Ивонн тоже очень переживала, в особенности из-за экзамена по обществоведению. Сочинения давались ей плохо. Для подготовки мы часто проводили тренировочные дебаты на разные темы, иногда даже делали это в общей комнате Бритчестера, если там было не слишком много студентов.

В последний раз мы взяли тему “Интернет: польза или вред?” Ради интереса я заняла позицию, противоположную моей собственной, стала настаивать на том, что интернет – зло, и неожиданно для себя выиграла: Ивонн не смогла оспорить мои аргументы.

Она расстроилась, хотя я и пыталась убедить её, что моя победа – вопрос всего лишь хорошей памяти: результаты многих исследований я помню наизусть. Это не помогло, и Ивонн с печальным видом удалилась в уборную. Возможно, мне стоило поддаться? Но это было бы нечестно.

Факт: искусственная уступка в соревновании редко улучшает самочувствие проигравшего: люди склонны чувствовать неискренность, и воспринимают такую победу как менее ценную.

Не исключаю того, что в будущем навык вести дебаты пригодится и мне. Возможно, я захочу получить ещё одно образование и тогда хорошо подумаю над тем, что может предложить Бритчестерский университет. Пока я ещё даже не поступила…

А потом пришёл счастливый день, по праву вошедший в число лучших дней моей жизни.
После ночной прогулки я приняла душ и занялась медитацией. Это была особая, так называемая тёмная медитация, помогающая вампирам восстановить запас тёмной энергии. Я сидела долго, может быть, час или два, концентрировалась на энергетических потоках - и тут меня озарило! Я почувствовала – осознала – что наконец могу сделать то, к чему стремилась!

Способности вампира Холли

Собрать энергию в пучок, затем создать из неё что-то вроде паутинки, позволить ей расширяться… и остановить в тот момент, когда она соберётся вырваться из-под кожи. Примерно в таком виде я это визуализировала. Неужели так просто?
Я не решилась оценить результаты сразу и всё-таки взяла в школу зонт. Ни разу не опустила его по пути домой. Мне не терпелось проверить, но лучше было сделать это поблизости от дома, где я в любой момент смогу вернуться в укрытие.
День был ясный, солнце висело высоко в небе – отличные условия для эксперимента. Переступив порог, я поставила зонт на пол, стянула куртку, развернулась… и сделала десяток шагов вперёд, прямо на залитую светом улицу.

И – ничего! Я внимательно смотрела на свои руки, и они не начали дымиться. Не было и покалывания на коже, которым обычно сопровождался контакт с солнечными лучами и которое в течение нескольких минут превращалось в нестерпимый жар, а потом и в настоящий огонь. Я чувствовала себя ровно так же, как ночью!
И, словно этого было мало, в кармане звякнул телефон: пришло письмо. Открыв его, я узнала, что университет Фоксбери рад сообщить о моём зачислении на престижную программу физического факультета, а также об одобрении заявки на стипендию!
Клянусь, в этот момент я чувствовала себя на вершине мира. Мне хотелось петь и танцевать… И я знала одно место, предназначенное специально для того и другого!

По дороге в “Пеппер” я написала сперва папе, потом – Ивонн; маме решила сообщить позже, иначе она мигом примчалась бы сюда и перевернула всё вверх дном. Папа сдержанно поздравил меня с поступлением – что ж, я догадывалась, что мои академические успехи для него не были так уж важны… А о своей новой вампирической способности я расскажу папе при личной встрече. Неизвестно, как он к ней отнесётся.
В баре уже собралась целая толпа: все, кто отправлял заявки досрочно, сегодня получили свои результаты и потянулись сюда.
– Пролетела, – мрачно произнесла Селина в ответ на мой немой вопрос. – Долбаная алгебра. Всего пары баллов не хватило.

– Мне жаль, – искренне сказала я. – Ты обязательно сдашь летом.
– Куда я денусь. Ерунда, но всё-таки выпью на десяток коктейлей больше обычного… А тебе – мои поздравления, Холли.
Она хлопнула меня по плечу, натянуто улыбнулась и отошла. Наверное, ей не очень приятно было видеть моё сияющее от счастья лицо.

Харви и Линда поступили, Джонас – пока нет, и его это совершенно не расстроило. Он всем сказал, что пошёл на досрочную сдачу просто за компанию, а самому ему эта учёба и не нужна вовсе, и вообще он в детстве мечтал стать дворником.

У меня закружилась голова – вероятно, от того, что я впервые позволила себе заказать алкогольный напиток, а может быть и от количества бушующих эмоций внутри меня и снаружи. Я будто попала в большой водоворот из радости, печали, разговоров и музыки! Он закружил меня по залу, потом вдруг столкнул лицом к лицу с Рэем Хауэллом; тот сказал что-то, что я не расслышала.
– Что?..
– Я говорю – поздравляю с поступлением, ботаничка.

– А… Спасибо, – с изумлением пробормотала я. Уж от кого-от кого, а от Рэя я не ожидала никаких поздравлений.
Он кивнул мне и вернулся к барной стойке. Я наконец заметила Ивонн и устремилась к ней.
– Привет, – она крепко обняла меня. – Ты молодчина, Холли. Я знала, что ты пройдёшь!
– Привет, спасибо… Представляешь, меня только что Рэй поздравил. Он что, меня знает?
– А что удивительного? Тебя многие знают. А Рэй вчера расстался со своей этой Мэнди или Минди, так что он слегка не в себе… Ох, мне всё-таки нужно было сдавать досрочно вместе с тобой. Даже если бы не сдала, хоть узнала бы, чего ждать на экзаменах! А теперь ещё полгода мучиться.

– Не полгода, а всего четыре месяца. И разве брат не поможет тебе подготовиться?
– Дождёшься от него!
– Ты могла бы попросить Виктора, – сказала я.
– У него, наверное, целый вагон желающих, – с сомнением отозвалась Ивонн, хотя было видно, что идея провести время с понравившимся парнем пришлась ей по вкусу. – А вон, кстати, твой лучший друг идёт.
Ясное дело, она имела в виду Стэна.
– Поступила, конечно? – с улыбкой спросил он. – По глазам вижу, что поступила. Ну вот, я же говорил! И стоило так трястись?

– Может быть, и не стоило, – я тоже улыбнулась Стэну. Он протянул мне руку:
– Поздравляю. Отныне можешь считать себя студенткой… и не слушай этого идиота, всё будет нормально, – он указал туда, где Рэй взобрался на стол и орал, перекрикивая музыку: “Молодёжь! Добро пожаловать в ад!” Девушки звонко хохотали, кто-то облился коктейлем, и даже я, пожимая руку Стэна, не удержалась от смеха.
А потом мы танцевали – все, и я тоже. Обычно в “Пеппер” я просто слушаю музыку, но сегодня мне не сиделось на месте.

Никогда ещё я не гордилась собой настолько. Я – студентка, и я – второй в мире вампир, полностью победивший главную слабость нашего вида. Объективно, это очень большое и важное достижение. Особенно если учесть, что мне нет ещё и двадцати.

И я не остановлюсь на этом. Нужно придумать, куда направить тёмную энергию дальше. Научиться превращаться в туман или искусно манипулировать памятью, как Войтек? Или стать супер-сильной и ловкой, как папа…

Посвятить себя науке означало жить среди людей, поэтому сверхъестественная физическая сила вряд ли будет необходимостью. “Леди не дерутся”, как говорила мама. Если уж выбирать, то я и сама предпочла бы ментальные способности физическим. Умей я, скажем, проникать в чужой разум – давно разгадала бы тайну клуба садоводов.

Печально, что у меня не было никакой связи с Войтеком. Кроме него, мне было не с кем открыто обсудить вампиризм. Разве что с Оликой… Ах, да. Я ведь ещё должна сообщить новости маме.
На следующий день после школы мы с Ивонн (я не взяла зонт!) отправились в торговый центр, где я купила форменные пиджак и свитер. Раньше форма была неотъемлемым символом принадлежности к студенческому сообществу; сейчас многие её уже не носят, но мне она нравилась. Или, точнее, нравилась сама идея передавать окружающим некое сообщение при помощи своей одежды.

– Я тоже буду носить форму. Если поступлю, – вздохнула Ивонн. – Моя мама ещё хранит свой бритчестерский свитер. Она хочет, чтобы я надела его на экзамены – на удачу, – но я думаю, это будет как-то… самонадеянно. Как будто я настолько в себе уверена, что уже заранее нацепила форму.
– В твоём случае это не имеет значения. Ты обязательно поступишь.
– Угу… Нам всем это говорят, не так ли?
– Но мне-то ты можешь верить. Я почти два года учусь с тобой в одном классе и вижу, как ты стараешься.
– Стараться – не значит добиться результата, – уныло заметила она. – Чёрт, это вообще не то настроение, с которым я должна идти в Спрингс-Степпс. Ты точно не пойдёшь?
– Точно. Меня ведь не приглашали. И сегодня я встречаюсь с мамой.
Это было не совсем правдой: мама ещё ни о чём не знала, однако я не сомневалась, что она захочет встречи. К тому же у меня не было никакого желания идти с Ивонн. Знаменитые пятничные тусовки в Спрингс-Степпс (доме Великолепной пятёрки) славились большим количеством алкоголя, дурацкими розыгрышами и словесными играми типа “правда или действие”; такое понравилось бы маме, но не мне. Для Ивонн же это была первая Закрытая Вечеринка, на которую её пригласили, на которой к тому же не будет её брата и для которой она в торговом центре почти три часа выбирала наряд.

– Тогда – в следующий раз, – сказала Ивонн. Я обратила внимание на то, что она не стала меня уговаривать. Должно быть, теперь ей и самой было очевидно, что мне нечего делать на подобных мероприятиях. – Если всё же захочешь прийти, то пароль “риджпорт”. Без пароля тебя не впустят.
– Риджпорт… Не пей много, хорошо?
– Да, мамуля, – она показала язык и хихикнула. Хорошо, что у меня получилось хоть немного её развеселить.
После ухода подруги я позвонила маме. Как и ожидалось, пять минут спустя она уже была здесь, вместе с Оликой.
– Моя студентка! – мама стиснула меня в объятиях. – Моя самая умная на свете принцесса! Это тебе, – она сунула мне в руки перевязанный лентой пакет, – Специально купила на торжественный случай. Поздравляю! Открывай, не бойся, тебе понравится!

В пакете оказалось платье – на мой вкус, вполне приемлемое (по-видимому, его выбирала Олика). Мама радостно захлопала в ладоши, когда я, переодетая, вышла из спальни.
– Красавица! Блеск! А теперь, девочки, ноги в руки и идём ужинать в “Приют”, я забронировала нам столик.
– В “Приют”? – недоверчиво переспросила я. – Как-то это на тебя не похоже.
– Во-первых, я хочу есть! Во-вторых, разве тебе там не нравится? В детстве ты любила туда ходить.
– Нравится. Спасибо, мам.
Я так растерялась, что даже не знала, как реагировать. Отправиться в место, которое нравится мне, но которое прямо связано с папой, – для моей мамы это просто невероятная жертва.

Ресторан “Ночной Приют”. Да, мама права, я любила его в детстве и люблю до сих пор, потому что он ассоциируется у меня с семьёй и с праздниками. Став старше, я поняла, что атмосфера этого места меньше всего напоминает праздничную, но это ничего не изменило в моём отношении к нему. На сей раз мама попала в точку.

Факт: места чаще всего запоминаются вместе с сопутствующим контекстом - людьми, событиями, эмоциями. При повторном посещении активируется именно этот эмоциональный “пакет”, а не объективная оценка обстановки.

– Мне нужно освежиться, – заявила мама после того, как мы сделали заказ, и вышла. Удачно, потому что мне уже не терпелось поделиться с Оликой новостью.
– Олика, я сделала это! Я поняла, как направить тёмную энергию, чтобы больше не бояться солнца. Теперь я могу гулять под ним сколько угодно!
– О, слава Смотрящему! – обрадовалась Олика. – Просто камень с души. После той нашей встречи я как подумаю про твой зонт, так мне обязательно приснится, что ты горишь… Это точно, Холли?

– Да, да! Я теперь почти как человек. Думаешь, сказать маме?
– Конечно, скажи. Она будет рада.
Ох, я бы не была так уверена. Лишний раз напоминать маме, что я так и не приняла средство от вампиризма... Пожалуй, пока придержу информацию.
– У неё ведь тоже есть хорошие новости, – сказала Олика, смущённо улыбаясь.
– Какие?
– Ну, она… Пусть она сама скажет.
Ответ был загадочный, но я всё поняла. Мою мысль дополнительно подтвердил тот факт, что мама заказала в два раза больше еды, чем мы с Оликой вместе взятые.
– Мам, ты снова ждёшь ребёнка?

– Эта болтушка тебе рассказала? – мама указала вилкой на Олику.
– Нет, я догадалась, – я выразительно взглянула на её полную до краёв тарелку.
– Запасаюсь питательными веществами впрок! – пояснила мама. – Да, принцесса, у тебя будет сестричка. Я надеюсь, что сестричка, потому что ещё одного мужчину в доме я не вынесу. А если ещё и Олика приведёт своего парня!..

– Что Вы, Мелани, – испугалась Олика. – Об этом ещё рано думать!
– Это правильно, торопиться не нужно. Вот я поторопилась однажды, и что получилось? Ничего хорошего… Кроме тебя, моя принцесса. Давайте выпьем, девочки. За нас, красивых и умных!
В общем, вечер прошёл оживлённо (главным образом благодаря маме) и вкусно (благодаря тому, что в “Приюте”, кроме основного, было и “специальное” меню, с салатами и коктейлями из кровавых плодов). К счастью, папу мы не видели. Я была бы рада отпраздновать поступление вместе с ним, но, принимая во внимание обстоятельства, не встретить его сегодня было скорее удачей.

Проводив маму и Олику, я немного постояла в саду, вдыхая и выдыхая свежий весенний воздух. Ну вот. Веселье в “Пеппер” продлится все выходные, и возможно, я схожу туда ещё раз, а после нужно будет возвращаться обратно к повседневной жиз…
Зазвонил телефон. Я взглянула на экран: Ивонн.
– Алло?
– Холли, – речь у неё была медленная, язык заплетался. Типично для пьяного человека. – Забери меня отсюда, а?
– Ты где? Что-то случилось?
– Я в Спреппсс… Я, кажется, немного пе-ре-бра-ла… Эй, здесь занято! Я в уб- ик! - в уборной… боюсь во что-нибудь в-вляпаться.
Надо думать, слово “вляпаться” она употребляет в прямом и переносном смыслах одновременно.

– Побудь там. Я скоро приду.
– Мама ме-меня убьёёёёёт…
– Переночуешь у меня.
– Холли, ты… Да говорю же, занято! Холли, ты ангел. Моя лушш… чшая п-друга… – она зашмыгала носом. – Знаешь, в пе-ервом классе девочки боялись с-сидеть со мной за партой… из-за б-брекетов… говорили, что - ик! - у м-ня железные зубы и я ем лю-людей…
– Потерпи немного, ладно? Я сейчас.
Ничего не поделаешь – снова пришло время заняться чьим-то спасением.

Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

274,75 было
1 за завершение коллекции экспериментальных блюд
1 за экземпляры коллекции (0,25 за каждые 5 экземпляров, всего 20 штук, 0,25*4 = 1)
Итого: 276,75

 

[HoneOnna]

Глава 197

К Спрингс-Степпс я прибыла через десять минут после звонка Ивонн.

Изнутри доносилась громкая музыка. Я позвонила в дверь в надежде, что звонок кто-нибудь услышит; как ни странно, старые легенды о вампирах говорили правду – мы не можем входить в чужой дом без приглашения, выраженного хотя бы косвенно. Кроме того, существовали и обыкновенные человеческие правила приличия.
Прошло достаточно времени прежде чем мне открыли. На пороге возник Итан.
– А-а, это ты, как там тебя зовут… – он запнулся и слегка покачнулся. Разумеется, он тоже был пьян. – Заходи. Хотя нет, сперва ты должна сказать пароль, чтоб я сам его ещё помнил…
– “Риджпорт”, – подсказала я. – Пароль – “риджпорт”. Скажи, Ивонн здесь? Я пришла за ней.

– Кто, кто? А, Иви… Да-а, она здесь. Или нет, стоп, её нет. Она уже ушла.
– Как - ушла? Она же звонила мне только что.
– А она и ушла только что. Вместе с Рэем. Он поехал домой на выходные, и Иви была с ним, если я ничего не путаю, – Итан повернулся и крикнул в комнату: – Эй, народ, Рэй ведь уехал? И Иви была с ним?
В ответ из дома донеслось:
– Проблемы с памятью, Итан? Бухать надо меньше!
– Свалили они!
– Кому-то сегодня перепадёт!
– Где живёт Рэй? – не сдавалась я. Итан помотал головой, отчего снова на мгновение потерял равновесие.
– Без понятия. Никто не знает. Этот тип из всего делает тайну ондарионского… хе-хе… двора. Что за выражение такое? Надо загуглить, – и он неуклюже полез в карман за телефоном.
– Может, кто-нибудь всё же подскажет?
– Эй, алкаши, – опять обратился он к людям в комнате, – Кто в курсе, где живёт Рэй?
Последовала новая серия одинаково неинформативных выкриков, самым цензурным из которых был “а фиг его знает”.

– Заходи, ботаничка, – Итан попытался изобразить гостеприимную улыбку. – Ты слишком легко одета, а у нас тепло, даже горячо местами…
– Извини, в другой раз, – бросила я через плечо уже на ходу.
Плохо. Очень-очень плохо. Я знала Ивонн достаточно, чтобы понимать: напиться на вечеринке и переспать с кем-то, кто не является её парнем, для неё будет равносильно социальному самоубийству. Даже если никто не узнает об этом, она всё равно запрётся у себя в комнате и не выйдет оттуда до конца своих дней.

Вот сейчас я по-настоящему пожалела, что не направила тёмную энергию на развитие ментальных способностей. Возможно, я могла бы прочесть мысли всех в этой комнате или заставить их говорить мне только правду. Даже если Рэй так тщательно скрывал свой адрес, наверняка были какие-нибудь обмолвки, намёки…
Оставался только один способ. Зайдя за угол, я обратилась в мышь и полетела к Бритчестерскому университету.

О том, что архивы хранятся на четвёртом этаже, я узнала ещё давно, изучая сайт Бритчестера. Помимо другой важной информации, там была и подробная карта университета. Здание было очень большим, на четвёртом этаже было много окон… Могло ведь случиться так, что хотя бы одно из них забыли закрыть?

Не повезло, все окна оказались закрыты. Стоило вспомнить о том, что при нынешней погоде люди вообще не склонны их открывать. Мне пришлось пробираться через крышу; на крыльях попасть туда легко, а два года курсов механики значительно улучшают навык взлома несложных замков.

Полчаса спустя адрес Рэя Хауэлла был найден мною в архиве и прочно зафиксирован в моей памяти, а ещё через тридцать две минуты я была на месте.

Это мог бы быть симпатичный район, если бы здешний воздух не был настолько тяжёлым. Я нередко бывала тут раньше, район подходил для охоты, и мне нравилось рассматривать с высоты величественную бетонную дамбу, извергавшую шумные потоки воды (пусть и не самой чистой). В индустриальных пейзажах была своя эстетика.

Факт: люди способны находить эстетическую ценность даже в загрязнённых ландшафтах, потому что мозг реагирует на масштаб, структуру и мощные сенсорные стимулы (шум, движение, контраст).

Но сейчас мне было некогда любоваться. Надеюсь, я не опоздала… Поднявшись на крыльцо трёхэтажного дома, обшитого деревянными панелями, я не увидела дверного звонка и потому просто постучала.
– Кто там ещё припёрся на ночь глядя? – раздалось из-за двери. Я выждала немного и, не услышав больше ничего, вошла. Вопрос выражал любопытство и желание увидеть незваного гостя; осуществлению этого желания мешала закрытая дверь, а значит, произнесённые слова с натяжкой могли быть истолкованы как приглашение войти.

У женщины, пригласившей меня, были яркие рыжие волосы и такой же расфокусированный взгляд, как у Итана. Похоже, она тоже выпила. Вечер пятницы, человеческие традиции, пора бы к этому привыкнуть… Кроме женщины, в просторной гостиной находились двое детей примерно пятилетнего возраста. Мальчик бегал по комнате и что-то бубнил себе под нос, а девочка стояла поодаль и монотонно повторяла: “мама, хочу кушать! мама, хочу кушать!”
– Здравствуйте, – вежливо произнесла я. – Рэй Хауэлл здесь живёт?

– Там, – женщина ткнула пальцем в потолок, подразумевая, очевидно, комнаты на втором этаже. – Ковыряется в своих железяках. РЭЙ!!! – вдруг заорала она, отчего я вздрогнула. – К ТЕБЕ КАКАЯ-ТО ДЕВКА!
И, потеряв ко мне всякий интерес, она направилась к холодильнику.
Я осталась растерянно стоять на месте. Предполагается, что я поднимусь на второй этаж, или нужно ждать, что ко мне спустятся?.. Я двинулась было к лестнице, когда услышала звук шагов и увидела Рэя, торопливо сбегающего по ступенькам. На первый взгляд он не выглядел как человек, которого выдернули из постели посреди полового акта. Возможно, я успела вовремя.
Я слегка проголодалась, поэтому моя чувствительность была обострена, и почти сразу я поняла, что Рэй сильно нервничал. Нет, скорее, был напуган – его сердце билось как сумасшедшее.

– Что ты здесь забыла, ботаничка? – зло процедил он сквозь зубы.
– Я пришла за Ивонн, – как можно более миролюбиво проговорила я. – Мне сказали, она уехала с тобой.
И тут Рэй, не дав мне опомниться, грубо схватил меня за руку и куда-то поволок. Странно, но мои вампирические инстинкты промолчали. Стоило Стэну заподозрить меня во лжи, как я мгновенно среагировала; Рэй же, видимо, не представлял опасности, несмотря на то, что протащил меня через всю столовую и втолкнул в какую-то тесную каморку.*
– Кто сказал тебе, где я живу?! – рявкнул он, захлопнув за нами дверь. – Отвечай, быстро, и не ври!

Врать я и не собиралась.
– Никто не говорил. Я спрашивала твоих друзей, но никто не знал, где ты живёшь.
– Не ври! Кто это был?!
– Я не вру. Никто. Адрес я выкрала из твоего личного дела в архиве Бритчестера. Мне нужно было как можно скорее найти Ивонн. Она наверху? Можно, я заберу её и мы уйдём?
– Дома твоя Ивонн, – резко отозвался Рэй. – Напилась в хлам. Я отвёз её домой и сдал на руки родителям.
– И вы с ней не… У вас не было… - я мучительно пыталась подобрать приличный синоним, пока Хауэлл опять не взорвался:
– Я что, похож на маньяка?!

– Тогда… Спасибо, что подвёз Ивонн. Выпусти меня, пожалуйста, и я уйду, – и я на всякий случай повторила: – Мне правда никто не давал твой адрес, и никто не знает, где ты живёшь.
– Но это ненадолго, да?
– Э-э?..
– Вы, девчонки, любите посплетничать, – и Хауэлл пропищал: – “Ой, девачки, я вам сейчас такое расскажу-у! А вы знаете, что Рэй Хауэлл всем о себе наврал? На самом деле он живёт в каком-то паршивом гетто, а его семья настолько нищая, что он вынужден подрабатывать починкой смартфонов, чтобы платить за учёбу!”
Я изумилась настолько, что не нашлась с ответом. О том, что он говорил, я не просто не думала – мне не приходило в голову даже мыслить подобными категориями… Было бы сложно донести эту мысль до человека, уверенного, что его раскрыли и вся его жизнь вот-вот рухнет. К счастью, у меня и не было цели что-либо ему доносить. Я хотела всего лишь убраться отсюда и проверить, действительно ли Ивонн дома, поэтому ответила просто:
– Я никому не расскажу.

– Ну да, конечно, – Хауэлл презрительно фыркнул, однако всё же позволил мне выйти из каморки.
Его можно понять: тому, кто привык ко всеобщему вниманию, тяжело поверить, что далеко не всех заботит его личная жизнь. Я не собиралась его переубеждать, хотя и выдавать его страшную тайну не собиралась тоже.
– Проваливай, – он устало вздохнул, но тут же снова напустил на себя грозный вид. – Если увижу тебя здесь ещё хоть раз, я… Я не знаю, что сделаю.

– Пожалуешься в деканат на преследование, – сказала я. – Это очень действенная угроза, но я больше здесь не появлюсь. До свидания.
Оказавшись за порогом, я перевела дух – насколько это было возможно в условиях, когда воздух виден невооружённым глазом.

Меня не обманули. Добравшись до дома Ивонн и подлетев к окну на втором этаже, я увидела её спящей в кровати, одну. Отлично, проблема была решена. На охоту у меня уже не оставалось моральных сил, и пришлось довольствоваться заранее заготовленными пакетами лягушачьей крови.
Ну и вечерок. Скверно, конечно, что я опять ввязалась в какую-то глупую историю… С другой стороны, она-то уж точно не станет известна всему городу. Это было в интересах как Рэя, так и моих.

* * *​

Наступило лето – пора выпускных и вступительных экзаменов, а затем и каникул. Об экзаменах мне можно было уже не переживать, а большую часть каникул я провела на Сулани. По-хорошему, нужно было навестить и папу, но в телефонном разговоре он убедил меня, что в этом нет большой необходимости. Маме с братьями я была явно нужнее, и к тому же теперь я не боялась солнца и могла даже получить удовольствие от пребывания на островах.

Ну, а потом началась новая жизнь, студенческая, та самая, о которой я с детства мечтала. Вместо обычных двух-трёх предметов я взяла максимальное количество, четыре. Чем больше, тем лучше. Дни складывались в плотную, почти непрерывную цепочку: утром – лекции и семинары, днём – библиотека и домашние задания, вечером – статьи, систематизация конспектов и множество кофейных кружек рядом с компьютером. Мне нравилось ощущение нагрузки, как будто жизнь набрала скорость и не собиралась останавливаться. Клянусь, я наслаждалась каждой секундой.

Теперь я могла с гордостью носить студенческую форму Фоксбери, а также учиться в общей комнате с полным на то правом. У меня перестали вызывать дискомфорт её размеры и присутствие других студентов. Без преувеличения, я чувствовала себя здесь как дома.

Ивонн благополучно сдала экзамены и поступила на желаемый факультет Бритчестера. Она многократно извинилась передо мной за ту сумасшедшую ночь, и я каждый раз отвечала одно и то же: не стоит переживать, главное, что она в порядке, и со временем всё это забудется, затеряется в потоке новых впечатлений.
Мы с Ивонн отныне были студентками разных университетов и виделись реже. По статистике, школьная дружба менее прочна, чем университетская, и всё-таки я надеялась сохранить связь с Ивонн и остаться хотя бы на уровне хороших знакомых.

Селина, Линда и парни тоже поступили, чему я была рада. Мне было приятно видеть среди одногруппников и ребят из параллели знакомые лица, иногда встречаться в библиотеке и узнавать новости. К третьему году жизни в Бритчестере я успела понять, что участие в общественной жизни очень важно.

Рэй вёл себя так, как я от него и ожидала: игнорировал моё существование и делал вид, что ничего не произошло. Я, в свою очередь, старалась даже не смотреть в его сторону.

Впрочем, вампирическое чутьё подсказывало мне, что Рэя изрядно раздражали наши редкие столкновения в общественных местах. Он не показывал этого, поскольку рядом с ним всегда были друзья. Что ж, его эмоции – это исключительно его проблемы и уж точно не мои.

Факт: люди чаще скрывают негативные эмоции в присутствии своей социальной группы, чтобы сохранить статус и не нарушить групповую гармонию.

Я же хотела только одного: оправдать своё прозвище и по уши погрузиться в учёбу, напитаться знаниями как губка. Вампирические тренировки и походы в “Пеппер” отошли на второй план как минимум на пару месяцев. Я так увлеклась, что закончила черновик курсовой работы спустя три дня после того, как выбрала тему!

Говорят, что студенческие годы – это лучшие годы жизни. Теперь я знаю, что так оно и есть!

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*В "тесной каморке" невозможно было делать скрины с поднятыми стенами, но стены там есть, честное слово)

276,75 было
1,25 за развитие пяти особенностей характера до уровня получения ЧХ (по 0,25 за каждую)
1 за получение всех пяти ЧХ
0,5 за все положительные ЧХ
Итого: 279,50

 

[HoneOnna]

​

Глава 198

184-й день с начала учебного года.
Состояние: отличное (нет ничего лучше утренней медитации на сытый желудок).
Настроение: отличное (сегодня воскресенье и я смогу учиться весь день, ни на что не отвлекаясь и в наиболее комфортном для себя режиме).
Актуальные вопросы:
1) созвониться с мамой, выслушать новости из жизни близнецов и третьего, новорождённого брата*;
2) курсовая презентация по Цифровым технологиям.

Презентации – мой наименее любимый вид деятельности. Я не люблю публичных выступлений, хотя и не боюсь их (в отличие от Ивонн). Моя тема – “Обработка сенсорных данных в реальном времени для навигации роботов”, я могу говорить об этом часами, а вынуждена уложиться в жалкие 15 минут. Громкие заголовки, два-три графика и надежда, что кто-нибудь заинтересуется достаточно, чтобы задать вопрос. Впрочем, я понимала, что в задачи учёного входит не только совершить открытие, но и представить его общественности, а значит, нужно практиковаться.

По крайней мере, 15-минутный доклад быстро пишется (два с половиной листа А4) и легко запоминается. Отрепетировать выступление также не составляет проблем: воскресным утром в общую комнату Фоксбери обычно приходят только такие же ботаны и ботанички, как я, то есть – два-три человека.

Факт: репетиция вслух значительно улучшает запоминание материала по сравнению с простым чтением, потому что задействует сразу несколько каналов – речь, слух и моторику.

Однако сегодня в общей комнате не оказалось ни души, и это было странновато. Где же все? Я повторила текст презентации три раза, прежде чем догадалась выглянуть в окно. Вот оно что! Члены общества Ботов-эрудитов проводили сегодня конкурс на лучшего робота-помощника. Разумеется, всем хотелось на это посмотреть.

Я заторопилась на площадь. Презентация подождёт! Сколько здесь разного: боты-садовники, боты-уборщики, боты-ремонтники… О, Смотрящий – и даже серворобот! Наверное, это тот самый! Я слышала о нём. Он был совместным проектом группы одарённых четверокурсников и нескольких преподавателей, и в итоге остался при Фоксбери. Вот кого нужно было сделать талисманом и символом университета, а не какого-то непонятного плюшевого омара!

Кругом летали квадрокоптеры и другие машины. Все они шумели, жужжали и вибрировали на разные лады – просто музыка для моих ушей. Я хочу, чтобы моя будущая лаборатория звучала так же. Да что там лаборатория – я хочу, чтобы и моё жилище так звучало!

Я росла в доме, где всю работу выполняли слуги (папа был слишком старомоден, чтобы полагаться на машины), и, на мой взгляд, это было пустой тратой огромных ресурсов человеческого разума. Какое счастье жить в современном мире, где есть роботы! Будущее – за технологиями! Не люблю состоять во всяких там обществах и клубах, но сейчас я почти готова записаться в Боты-эрудиты и купить футболку с их логотипом.

Я не могла оторвать глаз от серво. Координация движений – на высшем уровне. Он превосходно имитирует человеческую речь, считывает эмоциональный тон разговора и выводит соответствующие картинки на экран, заменяющий ему лицо. Невероятно! Набравшись смелости, я подошла.
– Привет, – робот поздоровался первым, заметив, что я проявила к нему интерес. Голос у него был нарочито электронный. – Меня зовут Мэрдок, а тебя?
– Здравствуй! Я Холли, – я взялась за протянутую железную конечность, ощутила, как её пальцы слегка сжались. – Как ты сказал – Мэрдок?

– Мэрдок, то есть Многофункциональный Электронный Роботизированный Друг, Опекун, Компаньон. А что значит твоё имя?
– Я не знаю, – удивилась я. – Как-то не задумывалась… Может быть, ты сам мне подскажешь?
– Конечно. Имя “Холли” означает “падуб” – вечнозелёное растение с блестящими листьями и красными ягодами, которое традиционно связывают с Рождеством, – сообщил Мэрдок и изобразил своим экраном-лицом радость. – Хочешь, я поищу ассоциации к твоему имени в других культурах?
– Спасибо, не нужно… – намного больше, чем история своего имени, меня занимало устройство Мэрдока. – Скажи, откуда ты берёшь информацию? У тебя есть собственная база данных или ты подключен к интернету?
Серво развёл руками, демонстрируя один из заложенных в нём паттернов невербального социального поведения.
– Прости, я не могу рассказывать об особенностях своего функционирования и конструкции. Это ограничение предусмотрено моими создателями, чтобы избежать плагиаторства. Давай поговорим о чём-нибудь ещё?

– Давай, – легко согласилась я. – Если не возражаешь, я запишу наш разговор на диктофон… Он пригодится мне для учёбы. Итак, послушай: представь себе остров, населенный двумя типами людей – рыцарями, которые всегда говорят правду, и лжецами, которые всегда лгут. Ты встречаешь двух жителей острова, А и Б. А говорит: "По крайней мере один из нас – лжец". Что можно сказать о жителях А и Б?

* * *
​

По ответам Мэрдока на мои вопросы всё же можно было кое-что понять. Напрямую к интернету он не подключался, его база данных была достаточно обширной, но не полной: нельзя было сказать, что он знал всё на свете. Да и сложные логические задачи иногда ставили его в тупик. Зато его системы движения, анализа и синтеза речи были проработаны от и до; иными словами, серво вёл себя как человек, и его создатели делали упор именно на человечность, что также было дополнительно подчёркнуто в имени робота.

Факт: плавные, предсказуемые движения и естественная речь влияют на восприятие интеллекта почти так же сильно, как реальные когнитивные способности.

Остаток дня я провела в библиотеке за изучением блога, который вели студенты во время конструирования и тестирования серво. Их короткие посты содержали больше эмоций, чем технических подробностей, однако читать всё равно было интересно. Я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время… А когда наконец собралась домой, то, подойдя к двери библиотеки, обнаружила, что она заперта.

Я подёргала ручку и окончательно убедилась, что дверь не поддаётся. Похоже, меня случайно закрыли. Замок здесь магнитный, механическим способом его не взломать. Что ж, придётся вылететь через окно.
– Ууууу, – прозвучало откуда-то из-за книжных полок.
– Здесь кто-то есть?..
– Ууууууу… Я призрак Феликса Сайдида… Я пришёл забрать твою ботаническую душу!
– Призраки не забирают души. Это делает Жнец. А ты, кто бы ты ни был, выходи.
– Что за душнила. Так сложно было подыграть немного?

Я узнала его по голосу за мгновение до того, как он вышел – Рэй Хауэлл собственной персоной. А потом запоздало сообразила, что моё освобождение откладывается. Рэй меня увидел, и теперь, если я пропаду из запертого помещения – возникнут вопросы.
Применить внушение? Боюсь, может и не сработать, я совсем не практиковалась. Тогда, со Стэном, у меня не было выбора, но сейчас я предпочла бы быть осторожнее.
– Как отсюда выйти?
Рэй только пожал плечами.
– Никак. Раньше надо было думать. Ты что, не слышала объявлений? “Библиотека закрывается через десять минут, просим всех покинуть…” Ровно в одиннадцать срабатывает замок, и всё. Кто не успел, того ждёт свидание с мистером Сайдидом.
– Ты ради него остался? – мрачно спросила я, осознавая, что слышала-таки объявления, но была слишком поглощена блогом, чтобы обратить на них внимание.
– Нет, ради Стэна. У нас в Спрингс-Степпс одна спальня на двоих, – пояснил Рэй. – И сегодня она ему понадобилась кое для чего.
Понятно, Стэн привёл девушку. Любой человек на месте Рэя просто уехал бы ночевать к родителям! А я в таком случае уже наслаждалась бы полётом над городом.

– Хм… Окна? – я огляделась.
– Утеплены и заперты на зиму. А бить стёкла – это вандализм.
– Я не могу сидеть здесь всю ночь, завтра же понедельник. Мне нужно на занятия.
– Во-первых, библиотека откроется в шесть, а пары начнутся только в девять. А во-вторых, тебе даже краситься не надо. Сторонница естественной красоты?
– Сторонница разумного использования своего времени.
– Красть мой адрес из личного дела – это разумное использование времени? – усмехнулся Рэй. – Многим уже растрепала?

Неужели он остался специально, чтобы поговорить со мной? Если так, то – всё серьёзно. Хоть он и иронизирует, и говорит ленивым тоном, его по-прежнему мучает страх того, что его раскроют… Что ж, отчасти мне это знакомо.
– Я даже не поняла бы, что именно я, по-твоему, должна всем растрепать. Если бы ты сам мне не объяснил. “Паршивое гетто”, “нищая семья” и так далее, – сказала я. – Меня всё это не волнует. У меня и моих друзей есть более интересные темы для разговоров, чем ты.
– Конечно! Учёба, учёба и ничего кроме учёбы. Угадал?
– Ну и что? Я ведь приехала сюда учиться, а не… встречаться с парнями.
– Так ты по девушкам? Не подумай, я не осуждаю…

– Это не твоё дело.
– Ладно тебе, – он кивнул на шахматную доску у окна. – Сыграем? Всё равно делать больше нечего.
Я согласилась в надежде, что во время партии он будет более молчалив. Переход к игривым шуточкам о сексуальной ориентации означал, что Рэй поверил мне, расслабился, и на какое-то время его тревога уменьшится. Это было неплохо и для меня: вовсе не хотелось служить чьим-либо источником тревоги.
– Давай, спроси, зачем я это делаю, – передвинув слона, нарушил тишину Рэй.
– Я и так вижу: ты целишься на моего коня.
– На коня? О, спасибо за подсказку. Но я имел в виду не шахматы.

– Ты напоминаешь мою маму, – я нахмурилась, вспомнив, что так и не позвонила ей сегодня. – Она тоже уверена, что мир вращается вокруг неё.
– Смешно, – хмыкнул Рэй. – Твоя мать – вроде тебя, какая-нибудь супер-учёная?
– Нет, она суперзвезда, – и, сама не зная зачем, я сказала: – Голубая Фея. Может быть, ты слышал.
Рэй недоверчиво посмотрел на меня, оторвав взгляд от доски.
– Да ну. Не может быть. Голубая Фея – твоя мать? Вот это прикол. Прис её обожает.
– Кто это – Прис?
– Присцилла. Ты её видела… Хотя она, наверное, тебе не представилась. Та рыжая идиотка, жена моего отца. Она мне не мать, если что, – добавил он.
– Мачеха?

– Жена моего отца, - упрямо повторил Рэй. – Мне она никто.
Я молча кивнула. У меня не было желания лезть в чужую жизнь глубже, чем я уже невольно залезла.
– Странная ты, – Рэй продолжал меня разглядывать. – По тебе и не скажешь, что твоя семья богата.
– Некоторые люди не придают деньгам большого значения.
– Ага, легко так говорить, когда мамочка с папочкой оплачивают твои счета.
– Я стараюсь жить скромно, – ответила я и сразу же пожалела об этом. Для чего я перед ним оправдываюсь? Можно подумать, я виновата в том, что родилась в обеспеченной семье! Смутившись, я уткнулась взглядом в шахматную доску и вдруг увидела возможность сделать удачный ход, чем не преминула воспользоваться.
– Тебе шах и мат.

– Нечестно! – тут же завопил Рэй. – Ты меня отвлекла своими разговорами!
– Просто я умею играть. У меня был хороший учитель.
– Ну ещё бы! Наверняка крутой частный педагог по шахматам.

– Вроде того, – я улыбнулась, думая про Войтека. – Ну, и… зачем ты это делаешь? Зачем изображаешь того, кем не являешься?
– А у меня есть выбор? Я налаживаю связи… Делаю всё, чтобы выбраться из этой проклятой нищеты.
Я прикусила язык. В чём-то он, может быть, и прав – мне не понять тех, кому приходится самостоятельно пробиваться в жизни.
– Кофе бы сейчас, – Рэй мечтательно потянулся. – Пойдём на балкон, хотя бы городом полюбуемся.
Мы поднялись на второй этаж и вышли на балкон. Я вновь подумала о том, что, если бы не Рэй, я бы уже давно была дома… Но хорошо, что теперь мы знали друг друга получше и Рэй понимал, что бояться нечего. Он не казался мне таким заносчивым, как о нём говорили. Это, видимо, тоже маска, которую он носил из страха быть пойманным на лжи.

– Холодновато тут, – сказал Рэй у меня за спиной. – На, возьми.
– Что ты, не надо, мне совсем не холодно! – запротестовала я, глядя, как он снимает свою кофту и протягивает её мне.
– Бери, бери. Девчонки вечно мёрзнут.
Продолжать отказываться было как-то неловко. Я взяла кофту и, путаясь в ней, натянула на себя. Она пахла… приятно.

– Спать-то будешь? – спросил Рэй, садясь на скамейку. – Диваны тут ничего, удобные.
– Я буду заниматься, – проговорила я, всё ещё чувствуя скованность. Мне казалось, что, приняв от него кофту, я перешла какую-то незримую черту между… между чем-то и чем-то другим. Не знаю.

– Ботаничка она и есть ботаничка. Ты вообще интересуешься чем-нибудь, кроме учёбы?
– Пока нет, – я слегка покривила душой, но не говорить же, что на досуге я балуюсь вампирической медитацией. – А ты?
– Музыкой, – просто ответил Рэй. – Музыка – моя жизнь. Хочешь послушать?
– Ну, давай…
Он извлёк из кармана джинсов плеер, нажал на нём несколько кнопок и передал мне коробочку с беспроводными наушниками. Я надела их; оказывается, кто-то до сих пор слушает музыку с плеера, а не с телефона… В моих ушах зазвучала энергичная мелодия, и чей-то голос запел:

Ветром стань, развей
Одиночество и горе
Я прижму тебя к груди, и станем мы единым целым
И пускай весь мир
Превратится в пыль и сгинет
Что бы ни случилось, знай, не разлучимся мы…**

Стихи, разумеется, были про любовь, как и большинство стихов в мире, но мелодия мне понравилась. В ней чувствовалась энергия, и я даже начала кивать в такт. Сквозь музыку было слышно, как Рэй подпевает песне, и я поняла – это же его голос и звучит у меня в наушниках. Запись немного исказила его, поэтому я узнала не сразу… Значит, он сам написал эту песню.

– Красиво, – похвалила я, снимая наушники после того, как музыка стихла. – Правда, мне нравится. Эту песню можно где-нибудь скачать?
– Спасибо. Скачать пока нельзя, но когда-нибудь я запишу альбом и прославлюсь, – Рэй самодовольно покивал. – Ну, а ты чем займёшься после университета?
– Устроюсь на работу в научную лабораторию. Буду работать.
– Скууучно.
– Каждому своё.
– Ладно, извини, – вдруг сказал Рэй. – Мне не стоит обижать человека, у которого есть на меня компромат.

– Я не обижаюсь, ты прав. Моя жизнь не очень интересная.
– Ты заперта в библиотеке с первым красавчиком Бритчестера! Множество девчонок за такую возможность повыдирали бы друг другу волосы.
– Обязательно расскажу об этом внукам, – в тон ему ответила я. – А сейчас мне нужно готовиться к завтрашнему дню. Я пойду заниматься.

На самом деле я начинала чувствовать голод. Если перестать разговаривать с Рэем, – быть может, он всё же решит поспать, а я тем временем слетаю на охоту и быстро вернусь. Укусить самого Рэя будет опрометчиво: если уже второй парень потеряет сознание, находясь наедине со мной – меня точно заподозрят в чём-нибудь нехорошем.

Рэй расположился на диване, но так толком и не заснул. Осторожно крадясь мимо него, я каждый раз слышала стук сердца, характерный для некрепкой и неглубокой дремоты. Это было опасно, он мог проснуться в любой момент, поэтому мне приходилось возвращаться назад и снова ждать…
В конце концов наступило утро. В шесть часов библиотека открылась, я услышала тихий сигнал замка. Рэй, как по команде, вскочил, и из библиотеки мы вышли вместе (кофту я ему вернула).

– Вот и всё, сказка кончилась, – он подмигнул мне. – Формально говоря, мы провели вместе ночь! Знаешь, что я обычно делаю после этого?
– Наверное, пропадаешь и больше никогда не звонишь и не пишешь.
– Да ну тебя! Испортила всю шутку. После этого я обычно спрашиваю ”как тебя зовут?” Ну?
– …Холли, – ответила я, наконец сообразив, чего он от меня ждёт. Рэй изобразил аплодисменты.
– Приятно было познакомиться, Холли. Не прощаюсь.

“Не прощаюсь”?..

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Мелани раза четыре звонила и требовала от Холли сказать, стоит ли им с Йоном завести ещё одного малыша. Холли каждый раз отвечала нейтрально, и в конце концов они всё-таки решились.
**Песня Рэя - мой вольный перевод песни One - Kono Yo ga Hatete mo Hanarenai.

Баллы без изменений, 279,50

 

[HoneOnna]

​

Глава 199

186-й день с начала учебного года.
Состояние: отличное (с лихвой компенсировала голодную ночь в библиотеке).
Настроение: хорошее (сегодня планирую заняться проектом), но немного раздосадованное (Хауэлл).
Актуальные вопросы:
1) домашнее задание;
2) встретиться с Ивонн;
3) закончить доклад по Физике магнитов;
4) больше ни во что не влипнуть.

Хотелось бы знать, почему все нелепые вещи происходят именно со мной. И где? В библиотеке! В месте, которое должно быть оплотом спокойствия!

Ума не приложу, что делать, чтобы этого больше не повторилось. Я хотела всего лишь мирно учиться, может, завести одну или двух подруг-сверстниц, а вместо этого постоянно попадаю в какие-то двусмысленные приключения. Может, все девушки-подростки через подобное проходят?.. Ивонн говорит, что да. Я ей рассказала. Не собиралась, но она так забавно описывала свою группу и преподавателей, что и мне показалось неуместным говорить только о парах и домашних заданиях. Ну и вот, слово за слово…

– По крайней мере, ты не напилась на своей первой вечеринке, – утешала меня Ивонн. Она всё никак не могла забыть о той ночи.
– Одно дело – идти на вечеринку, где будут парни и алкоголь, а другое – случайно попасть в западню в библиотеке! Клянусь, отныне я буду покидать её в десять и ни минутой позже.
– Я бы не отказалась попасть в такую “западню”!
– Да уж… Хауэлл сказал то же самое. Сказал, что многие девушки мечтали бы оказаться на моём месте.
– Ты ему нравишься, – констатировала Ивонн. Я ошарашенно посмотрела на неё.

– Не может быть. Я же… не его круга.
– А я говорю, нравишься. Он дал тебе свою кофту!
– И что?..
– А то, что Рэй Хауэлл не из тех парней, которые заботятся о любой девушке только потому, что она девушка. Если бы ты ему не нравилась, он бы с тобой и не заговорил! – заявила она и с видом победителя направилась в кабинет за нектаром. Ей очень нравился мой мини-бар в виде глобуса, подарок от папы в честь моего поступления. Ивонн считала его “изысканным”, а вишнёвый нектар – вкуснейшим напитком на свете.

Я медленно переваривала её слова. Ведь я и сама не раз видела, как Хауэлл одним взглядом отшивает фанаток в баре. Да и Стэн как-то говорил, что Рэй не платит за девушек на первом свидании. Но – я, и вдруг нравлюсь ему? Нет, скорее уж он задумал подружиться со мной ради моего молчания.
– Нет, – сказала я, опережая вопрос вернувшейся Ивонн: я точно знала, что именно она спросит. – Я не влюбилась, он мне не нравится, и… и вообще я хотела бы держаться подальше от парней как минимум до конца университета.
– Ну и зря ты так. Мои родители познакомились в университете, – Ивонн помахала в воздухе телефоном. – А я раздобыла номер Виктора. Хочу ему написать, но анонимно, чтобы он не знал, кто я. Таинственная незнакомка, понимаешь?

– Хочешь, чтобы он полюбил таинственную незнакомку, которой потом окажешься ты?
Ивонн закивала.
– Голубая Фея говорила об этом в одном ролике: нужно уметь предстать перед парнем с новой стороны. Они любят разнообразие.
Вот, значит, как. Отсюда можно сделать вывод, что парням менее интересны те девушки, которые всегда остаются одинаковыми? Отлично, именно такой я и буду, тем более что это входит и в мои собственные планы. Стабильность, предсказуемость и ничего кроме.

Правда, в этот раз стабильность и предсказуемость сработали против меня.
После занятий я обычно шла в общую комнату Фоксбери делать домашнюю работу, и сегодняшний день не стал исключением. Там-то Хауэлл меня и застал. Пока я хлопала ресницами, он как ни в чём не бывало прошёл через весь зал, сел напротив и поставил передо мной стаканчик кофе.

– Это тебе. Привет.
– Что это?
– Не знал, какой ты пьёшь, поэтому взял обычный капучино.
– Как ты узнал, что я здесь? – от неожиданности я задала самый глупый вопрос из всех возможных.
– Очень легко: тебя не было в библиотеке, значит, ты должна быть здесь.
– Но бритчестерцы сюда не ходят.
– Надо же когда-то и начинать? – он осмотрелся. – Тут у вас ничего, прикольно. Светло. Не то что в нашей пещере.

– Ладно, – я покосилась на кофе, всё ещё не зная, стоит ли его принимать. – И… что тебе нужно?
– Просто хотел сделать тебе приятное, – сказал Рэй. – Но если тебе неприятно, я уйду.
Я замялась. Мне не было неприятно, однако его присутствие ставило меня в неловкое положение – опять. Повезло, что второй этаж был почти пуст, в такое время большинство собирается на первом, у кафетерия и стола для пинг-понга. В любой момент они могли прийти сюда и увидеть меня с Рэем, и тогда я снова оказалась бы в центре внимания.
– Я понял, – Рэй усмехнулся, истолковав моё молчание по-своему. – Тогда приходи вечером в “Пеппер”, окей? До скорого.

И с этими словами он ушёл.
Ни в какой “Пеппер” я, конечно же, не пойду – спасибо Рэю за предупреждение. И – что это было? Сначала кофта, теперь кофе… Теперь это ещё больше походит на попытку завязать дружеские отношения, достаточно крепкие, чтобы у меня не возникло мысли рассказать всем правду о происхождении Хауэлла. Ещё эффективнее – пробудить во мне чувство долга при помощи подарков.

Факт: мозг склонен воспринимать доброжелательное поведение как сигнал безопасности, поэтому проявления заботы повышают доверие и снижают вероятность конфликта.

О, Смотрящий, какая глупость… Если он снова появится, нужно будет повторить ему, что я не собираюсь никому ничего рассказывать, и постараться выглядеть при этом убедительной.
Но кофе мне всё-таки хотелось. И я люблю обычный капучино.

На волне кофейной энергии я быстро закончила с домашним заданием и приступила к практической части. Робототехника – в первую очередь практическая дисциплина, в Фоксбери это хорошо понимали, потому общая комната могла похвастаться наличием специально оборудованных мест для сборки роботов. На первом курсе сложных проектов ожидать не приходилось, как, впрочем, и на последнем – в лучшем случае нам зададут робота-уборщика или садовника. Даже если я и возьмусь за что-либо поинтереснее, второго Мэрдока мне до конца обучения не создать. Для этого нужна целая команда, а я привыкла работать одна и пока хочу, чтобы так оно и оставалось.

Ближе к вечеру позвонила Олика, чему я была удивлена. Обычно мы обменивались текстовыми сообщениями, а не говорили по телефону. Что-то случилось?..
– Холли, я беременна! – сообщила она. – Хотела сказать тебе сама, до того, как Мелани скажет.
– О… Поздравляю! – я улыбнулась в трубку. – Ты вышла замуж? Я и не знала.
– Спасибо… Нет, ещё нет, не вышла. Всё так неожиданно получилось, и мы решили подождать рождения ребёнка. Таула говорит, что будет девочка. Мелани в ужасе, – Олика хихикнула. – Говорит, чтобы я не вздумала переезжать и что без меня она с мальчиками умом тронется.
Я тихонько вздохнула. Мамин эгоизм иногда переходил всякие границы.

– Она преувеличивает. Ты же знаешь маму.
– Знаю, но мне и самой не хотелось бы уезжать далеко от неё. Мы же почти семья.
– Не почти семья, а семья, – поправила я. – Ты часть нашей семьи и всегда ею будешь.
– С-спасибо, Холли, – её голос немного дрогнул. – Как у тебя дела?
В голове вихрем пронеслись последние события – Мэрдок, библиотека, Ивонн, Хауэлл со своим кофе – и я не без труда выдавила банальное “хорошо”.
Мы поговорили о моих оценках и о вариантах имени для будущей дочки Олики, после чего она попрощалась, а я села за доклад. Её звонок поднял мне настроение после всех перипетий. Напевая про себя одну из маминых песен в суланийском стиле, я думала о том, что Олика больше, чем любой из моих знакомых, заслужила быть счастливой.

С докладом я расправилась в два счёта, после чего вернулась к роботам… Набросала десяток схем, но так ни к чему и не пришла. Квадрокоптеры и боты-помощники казались скучными. Наверное, мне нужен перерыв.
Я спустилась на первый этаж, и, не зная, чем заняться, села у телевизора. Пощёлкала каналы – вдруг найду что-то интересное, ведь никогда не знаешь, что натолкнёт на хорошую идею… Футбол. Неделя моды в Ньюкресте. Мэйсон Гот, мэр СимСити, впервые вывел в свет своего четырёхлетнего сына Йозефа. Мыслей по-прежнему ноль.

– Так и думал.
Хауэлл сел на диван рядом со мной и стукнул о стол кофейным стаканчиком. Я прикрыла глаза. Пожалуйста, пусть он исчезнет. Вторая встреча за день – это уже слишком!
– Так и думал, что ты не придёшь, – сказал он, по-видимому, не планируя исчезать. – Поэтому взял тебе двойной капучино. На случай, если ты собираешься торчать здесь всю ночь.
– Послушай, – с отчаянием проговорила я. – Я никому ничего не скажу, обещаю… Правда. Даю честное слово и могу даже поклясться, если хочешь. Поэтому тебе вовсе не обязательно… – я указала на стакан и потупилась. Моя речь была твёрдой и уверенной у меня в голове, а в реальности прозвучала как-то по-детски. Рэй заулыбался.

– У тебя беда с самооценкой, ботаничка. Думаешь, люди дружат с тобой из-за того, что им от тебя что-то нужно?
– Мы с тобой не дружим, – проворчала я себе под нос.
– Только потому что ты против. Расслабься, а? В следующий раз принесу ромашковый чай.

– В следующий раз?..
– В следующий раз, – Рэй эффектным жестом откинул волосы со лба и подмигнул мне, прежде чем уйти. Двойной капучино остался стоять на столе, и я вцепилась в него взглядом, чтобы случайно не обернуться и не посмотреть Рэю вслед.
Значит, так просто он не отвяжется. Не пора ли мне освоить продвинутую манипуляцию памятью? Стереть Рэю всего пару воспоминаний, и готово. Не слишком-то этично, но ради собственной безопасности… Хотя Рэй не представляет для меня опасности. Даже наоборот. Кофе принёс.
Рядом снова кто-то сел, заставив меня вздрогнуть. К счастью, это был всего лишь Харви.
– Чего это Хауэлл от тебя хотел? – Харви неприязненно кивнул в сторону двери, за которой скрылся упомянутый Хауэлл.

– Он принёс мне кофе, – отозвалась я. Харви хмыкнул.
– Надо же. Повезло ему, что футболисты сегодня смотрят матч в общежитии, а не тут. Иначе мог бы и попасть под горячую руку.
– Да, он… Ох, Харви, ты же парень! – вдруг осенило меня, и я ткнула пальцем в кофейный стакан. – Что это значит? Зачем он это делает?
– Наверное, ты ему нравишься, – Харви слово в слово повторил то, что говорила Ивонн. – Или, может быть, он хочет просто залезть к тебе в тру… э-э, прости. Я имел в виду, что он хочет, ну-у…

– Залезть к тебе в трусики, – с другой стороны от меня плюхнулся Джонас. – Ничего, если я присоединюсь к вам, ребята? Харви, смотри: трусики. Женские трусики. Трусы и труселя. Слабо повторить?
– Пошёл ты, – Харви смущенно отвернулся, и Джонас продолжил:
– Так вот, детка, ещё кофе может означать благодарность, если ты оказала Хауэллу услугу. А если чем-то подгадила, то он мог насыпать в кофе слабительного… или, например, возбудитель, хе-хе.
– Ну, это уже глупости! Ничего он туда не сыпал, – я сердито схватила стакан и сделала большой глоток. Парни с любопытством уставились на меня.

– Кофе как кофе.
– Тогда остаётся только вариант с труселями, – Джонас, кажется, был разочарован.*

* * *​

Уже дома мне пришло в голову ещё кое-что.
Я делаю всё, что выбраться из нищеты, сказал Хауэлл. Может быть, он хочет дружить со мной, потому что моя семья богата?..

Факт: когда человеку не хватает ресурсов, он чаще оценивает знакомства с точки зрения возможной пользы и безопасности.

Честно говоря, мама и папа чрезмерно щедры в том, что касается моего содержания. Это объяснимо, папа привык жить в достатке, а о маме и говорить нечего… Они были бы шокированы, если бы узнали, что основная статья моих расходов – коммунальные платежи. На моём счету скопилась уже порядочная сумма, потому что мне просто не на что тратить.
Накопления – это хорошо. Деньги пригодятся мне, когда я буду открывать собственную лабораторию. Но сперва нужно какое-то время поработать под началом других учёных и набраться опыта.

На следующий день я приготовилась встретить Хауэлла во всеоружии и купила кофе заранее. Не знаю, чего мне хотелось больше – посмотреть, как он отреагирует, или чтобы он не пришёл вовсе?
Он пришёл, и при виде него моё сердце чуть сжалось.

По крайней мере, он не надел бритчестерский свитер, бросающийся в глаза среди красных и белых цветов Фоксбери. Впрочем, какая разница? Это же Рэй Хауэлл, местная знаменитость. Все узнают его, даже если он будет вообще без одеж… Смотрящий, о чём это я думаю?!
– Спасибо, мне не нужно. У меня уже есть, – сказала я, когда Хауэлл, как всегда, сел передо мной вместе со своим подношением.

Он взял мой стаканчик и слегка потряс его.
– Почти пустой, к тому же давно остыл. Сделаем вот что… – он подтолкнул принесённый им кофе ко мне, а мой бесцеремонно забрал, поднёс к губам и осушил стаканчик в пару глотков под моим изумлённым взглядом. Да уж… К подобному жизнь меня не готовила!

– Я же сказала тебе вчера, что ты не должен…
– Неужели? – Рэй вытер губы рукавом. - А ты не думала о такой супер-микро-вероятности, что у меня нет никаких скрытых мотивов? Что ты просто мне симпатична и я хотел бы быть твоим другом… или, может быть, чем-то большим, чем другом.
– Если… Если ты выбираешь себе богатую невесту или ищешь, с кем бы переспать… то тебе лучше поискать в другом месте, – сбивчиво ответила я. – У тебя много поклонниц, и… И ещё мне рассказывали про вашу со Стэном коллекцию нижнего белья.

Хауэлл застонал, спрятав лицо в ладонях.
– Эта коллекция мне всю жизнь испортила! Хочешь знать, кто распустил этот слух? Я, я сам и распустил. В старших классах я был тем ещё придурком, и выдумать коллекцию девчачьих трусов показалось мне крутым. А насчёт остального – знаешь ли, обидно.
– Я… не хотела.
– Я, так уж и быть, прощаю тебе твои подозрения, но как простить то, что ты считаешь меня тупицей? – Рэй придвинулся ближе и подпёр щёку рукой. – Значит, я, искатель быстрого секса и богатых невест, имею кучу поклонниц, но почему-то решил подкатить именно к той, которая на меня даже смотреть не хочет. Не очень умно с моей стороны, да?
– Наверное, – я опустила взгляд, отчаянно жалея, что не могу воспользоваться вампирским гипнозом и избавить себя от этого разговора прямо сейчас.
– То есть, по-твоему, я идиот.
– Я не знаю!
Кое-что я сделать всё-таки могла. И сделала это: сгребла домашку, вскочила со стула и устремилась прочь. Вся эта ситуация… Это просто ненормально!

Хауэлл обогнал меня на полпути к лестнице. Прошёл мимо, глянул искоса, однако ничего не сказал и ушёл не оборачиваясь.
Что ж… Пусть и не лучшим образом, но я дала ему понять, что в состоянии сама купить себе кофе.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Я лоханулась! Мальчика-то оказывается зовут Джейк, а не Джонас. Но поскольку персонаж - третьеплановый мимокрокодил, думаю, менять уже нет смысла)

279,50 было
1 за достижение ЖЦ "Сказочное богатство" (Холли)
Итого: 280,50

 

[HoneOnna]

​

Глава 200

191-й день с начала учебного года.
Состояние: хорошее (немного голодна, но это подождёт).
Настроение: ВСЁ ЕЩЁ раздосадованное (всё ещё Хауэлл).
Актуальные вопросы:
1) воспользоваться зельем - маминым подарком и завершить схему;
2) вечером быть в “Пеппер”, как договорились с Ивонн.

Иметь среди близких родственников волшебницу очень полезно, и не только потому, что магия значительно упрощает путешествия. Ещё можно неожиданно для себя получить в подарок зелье внимательности – да, оказывается, такое есть.* И это не банальные ноотропы или, упаси Смотрящий, запрещённые стимуляторы.

Факт: волшебные зелья абсолютно безопасны и эффективны в 100% случаев, а их действие ощущается сразу же после приёма.

Один небольшой флакончик, и всю ночь я чувствую себя предельно собранной и справляюсь с домашней работой намного быстрее обычного. Схема бота-ремонтника с голосовым управлением готова, следующий этап – создание 3D-модели… Кто бы мне подсказал, какое зелье выпить, чтобы легко выходить из неловких ситуаций с парнями, без гипноза и побегов на полуслове?

Я села медитировать в надежде найти решение. Йон учил меня, что во время медитации нужно отпустить свои мысли в свободный полёт; лучше, если рядом есть нечто подходящее для спокойного созерцания – например, океан, или хотя бы маленький пруд, как у меня в саду… Мне это не помогло. В голову настырно лезла скрипичная мелодия, которую я безуспешно пыталась играть в детстве. Зачем она мне сейчас?.. Нет ответа.

В конце концов я, оглядевшись по сторонам, сняла футболку, штаны и прыгнула в воду. Она сомкнулась у меня над головой, пруд был достаточно глубоким для этого.
“Мне не нужны отношения”... Нет, “ты хороший человек, но мне сейчас не нужны отношения”. Простая фраза. Нужно было всего лишь сказать её вместо того, чтобы убегать.
Я вынырнула и завертела головой, отряхиваясь. Простая-то простая, но ведь Хауэлл будет возражать! Не могу же я, как попугай, твердить одно и то же…

Наверное, он предложит быть просто друзьями, и что тогда? Мне встречаться с ним так же, как с Ивонн, ходить в бар, болтать об учёбе и общих знакомых? Этого он от меня хочет?
Посмотрим. После нашего последнего разговора, он, вероятно, уже ничего не хочет.

* * *​

“Пеппер” жил своей обычной шумной жизнью. Тут и там мелькали знакомые – Харви, Линда, Стэн. По своему обыкновению я взяла с собой домашнюю работу и устроилась с ней за столиком.

Рэй тоже был здесь, беседовал с девушкой в яркой майке. Махнул мне рукой, но подходить не стал. Может, зря я переживаю? У него столько знакомых, а желающих познакомиться – ещё больше. Кофейная эпопея позади, через неделю он вполне может забыть о моём позорном побеге, а через две недели и имя моё не вспомнит.

– Как дела? Ещё какие-нибудь происшествия? – весело спросила Ивонн. Она широко улыбалась и в целом казалась менее скованной, чем обычно; вероятно, это связано с тем, что с некоторых пор она перестала стесняться заказывать алкогольные коктейли.
– Слава Смотрящему, никаких, – я подавила желание бросить взгляд в сторону Рэя. Чем меньше думаю и говорю о нём, тем лучше. – Закончила схему робота с голосовым управлением, к третьему курсу сделаю прототип. А как у тебя?
– Прототип робота, – Ивонн с завистью вздохнула. – Везёт же людям… А у меня одни дебаты, дискуссии и обсуждения. Дедлайн по курсовой всего через месяц, а я написала только две главы, и те сплошная вода.

– Хочешь, помогу?
– Нет, что ты, я справлюсь… – она понизила голос и наклонилась ко мне. – Зато Таинственная Незнакомка делает успехи!
– Правда?
– Да. Она ему нравится. Я бы показала, что он пишет, но это слишком личное. Иногда даже слииишком личное, если ты понимаешь, о чём я.
– И когда ты собираешься ему признаться? Он может увлечься кем-то более реальным, – осторожно заметила я, наблюдая за Виктором, который тоже разговаривал с девушкой. Ивонн, полуобернувшись, презрительно взглянула на соперницу.
– Ни одна из его подружек не знает его так хорошо, как я. Потяну время, пусть привяжется ко мне! Встань, пожалуйста, вот здесь… Если тебе не сложно.
– Зачем?
– Так тебе будет лучше видно, что они делают. Они флиртуют?

Следующие полчаса я послушно докладывала Ивонн, чем занят Виктор. Потом к нам подошёл Стэн, ищущий партнёра для игры в пинг-понг, и Ивонн тут же сбежала, чтобы не быть пойманной за слежкой. Играть со Стэном на выпивку я категорически отказалась. “Ну-у, так не интересно” – прокомментировал он, однако мы всё же сыграли пять партий. Итоговый счёт явно говорил о том, что я могла бы играть на любую ставку без риска: Стэн всё равно был уже достаточно пьян, чтобы то и дело пропускать мячи.

К моменту окончания нашей игры почти все мои знакомые, включая Ивонн, уже разошлись. Вместо них заявились футбольные фанаты Фоксбери, а они всегда ведут себя эксцентрично, к тому же кричат, много пьют и любят подраться.

Бар наполнился топотом и скандированием речёвок, и я поспешила уйти. Возвращаться домой пока не хотелось; я прошлась по пустынному берегу реки, побросала камешки в воду, проверяя, насколько далеко у меня это получится. Прохладная вода настойчиво звала и манила, и я не стала отказывать себе в удовольствии.

Отплыв подальше от берега, я легла на спину. Было уже темно, но звёзды не появлялись.

Факт: искусственное освещение рассеивается в атмосфере и снижает контраст между звёздами и небом. Это называется световым загрязнением.

Волей-неволей мои мысли вернулись к Хауэллу.
Ведь получается же у меня поддерживать дружеские отношения со Стэном. Мы с ним тоже пережили неловкую ситуацию, и она давно позади. Теперь мы просто здороваемся при встрече, иногда только обмениваемся формальными фразами, иногда – шутим или играем в пинг-понг. Стэн поддержал меня, когда я нервничала из-за поступления. Почему с Хауэллом всё не так?

Или это со мной что-то не так?
Пожалуй, стоило бы попросить у него прощения за свой побег. Я хихикнула вслух, представив себе, какое лицо будет у Хауэлла, если на этот раз я сама куплю ему кофе в качестве извинения… Нет, это будет уже слишком и может быть воспринято как издёвка. Обойдёмся и простым извинением на словах. С этой мыслью я и поплыла к берегу… и, выйдя из воды, вдруг увидела то, отчего Хауэлл тут же оказался забыт.

Опять они! Парящие в воздухе головы, “клуб садоводов”!
Я поспешно схватила джинсы, соображая, что делать. Догнать его? Не вариант, если я хочу узнать правду. Незаметно проследить? Тогда нужно торопиться, голова вот-вот скроется из виду!
Но тут выяснилось, что голову уже кто-то преследовал: путаясь в длинной юбке, по вымощенной камнем дороге бежала девушка. Я узнала Линду Манч – воротничок её кофточки ярко белел в темноте.
– Подождите! Да постойте же! Я только спросить! – выкрикивала она. Голова, нервно обернувшись, прибавила шаг.
Я наконец справилась с джинсами и бросилась за Линдой. Футболку пришлось надевать на ходу; я отвлеклась всего на секунду, и как раз в эту секунду голова метнулась в сторону, зашуршала кустами и пропала в темноте.
– Ну вот, – печально сказала Линда, остановившись. – Упустили.
– Что это было?

– Тайное Общество Зачарованных. Я просто хотела спросить, как к ним попасть, а он убежал…
– Общество Зачарованных? – переспросила я. – Кто это такие?
– Они дружат с духами. Делают подношения, а взамен духи им помогают. Мне бы очень пригодилась помощь духов, особенно во время сессии!
– Здесь тоже есть духи? Я думала, вера в них распространена только на Сулани, – я прищурилась и вгляделась туда, где скрылась голова. По-видимому, она свернула с дороги и сейчас была уже далеко.
– На Сулани? – заинтересовалась Линда. – Я ничего не знаю о духах на Сулани.
– Суланийцы верят, что после смерти они становятся духами и возвращаются домой, – в свою очередь, объяснила я. – А почему у этих Зачарованных видны только головы?

– Потому что духи их заколдовали. Пойдём, – Линда поманила меня за собой. – Я знаю, где проходят их собрания! Если нам повезёт, сможем увидеть… А что ещё ты знаешь про духов Сулани? Я всю жизнь изучаю разные вещи – астрологию, лечение травами, спиритизм…
Нетрудно было догадаться, куда мы направимся – на ту самую поляну рядом с руинами. По пути я добросовестно пересказала Линде всё, что знала от мамы о суланийских духах. Она обрадовалась и сказала, что добавит Сулани в свой список запланированных путешествий. Из вежливости я спросила, что ещё есть в её списке; тот оказался довольно длинным и включал в себя самые разные места, от Гранит Фоллз до Стрейнджервиля.
– А почему Стрейнджервиль?
– Там погибло много людей, – серьёзно произнесла Линда. – Наверняка осталось много неупокоенных душ. Я решила – это моя миссия, помочь им перейти в загробный мир.

В ответ я могла только покивать с понимающим видом. Неупокоенные души, хм… Когда я впервые заинтересовалась вопросами смерти – лет в пять-шесть – Войтек сказал мне, что я, по всей вероятности, буду бессмертной. Позже, в разное время, то же самое говорили папа и мама. Я выросла с мыслью, что смерть не грозит ни мне, ни моим близким, и редко задумывалась о том, что случается после смерти с другими.

Я не могла сказать, что верю в мамину версию насчёт духов, но она, по крайней мере, служила некой заплаткой для пробела в знаниях. И в ней ничего не говорилось о неупокоенных душах. Можно было бы исследовать этот вопрос – отыскать предполагаемое место обитания таких душ, попробовать установить контакт, измерить энергетическую активность…
– Мы пришли, – Линда нерешительно остановилась на краю поляны. – Никого нет… Наверное, мы их спугнули, и они отменили собрание.

Но теперь, когда я узнала о местных духах и настоящем назначении “клуба садоводов”, мне не составило труда восстановить полную картину. Я двинулась вперёд, к центру поляны, аккуратно обходя грибы и цветущие растения.
– Это – для подношений, – я показала Линде камень с плоской поверхностью, похожий на тумбу. – В пещере духов на Сулани тоже есть такой камень. Я думаю, здесь члены общества оставляют свои дары и, возможно, что-то говорят при этом – молитву или заклинание.

– Вот как становятся членами общества – нужно сделать подношение, – Линда задумчиво посмотрела на камень. – Как назло, у меня с собой ничего нет. Когда заметила того, невидимого, я как раз остановилась нарвать цветков ромашки – их собирают на убывающую луну…
– На Сулани духи любят вещи, сделанные своими руками. То, во что человек вкладывает частицу себя, своего мастерства. Думаю, ромашки не подойдут.
– Тогда что, например? Испечь кексы?
– Наверное, можно и кексы, – сказала я неуверенно. По духам я всё-таки не специалист.

– Решено, – кивнула Линда. – Завтра ночью приду с кексами. Ты тоже придёшь?
– Пожалуй… да.
Меня интересовала не столько помощь духов в учёбе, сколько вопрос частичной невидимости. В практическом смысле это умение было абсолютно бесполезным (а какой смысл превращаться в голову, болтающуюся в воздухе?), но раскрыть загадку всё-таки было любопытно.
Печь кексы я не умела, да и вообще не умела готовить ничего, кроме кокосового торта – его мы с Оликой не раз пекли на мамин день рождения. Навык, однако, успел подзабыться, поэтому на торт я потратила большую часть ночи и едва не опоздала на занятия. Результат был далёк от идеала, надеюсь, духи оценят хотя бы мои старания… Да, занятно получилось. Не ожидала, что встречу духов здесь, в Бритчестере.

И уж точно я не ожидала, что после пар встречу Хауэлла прямо у дверей собственного дома!

– Привет, – сказал он. – Пожалуйста, не бойся и не убегай, я всего на два слова.
– Привет. Я не боюсь, – я изобразила какое-то подобие улыбки.
– Мне не понравилось, как закончился наш последний разговор. Я был слишком… Короче, слишком давил на тебя, да? Извини за это. Не знал, получится ли тебя застать, поэтому кофе оставил у почтового ящика. Это последний, обещаю. Последний извинительный кофе.

– Ты тоже извини, что я убежала. Я просто… в общем, извини, – чтобы произнести это, мне понадобилось собрать в кулак всю свою смелость. – Я бы тоже угостила тебя чем-нибудь в знак, э-э, примирения, только у меня ничего нет, кроме кокосового торта, но он… для другого.
– Для другого? – Рэй скрестил руки на груди. – Ты встречаешься с кем-то?
Я устыдилась, поняв, как двояко прозвучали мои слова.
– Нет, нет, я… Я имела в виду, для другого дела!

– Загадка, – Хауэлл потёр подбородок. – Для чего ещё могут быть нужны торты, если не для еды? Отравить или подкупить какого-нибудь препода? Нет, это не в твоём стиле… Ладно, сдаюсь, расскажи.
– Это подношение для духов, – смущённо объяснила я. – Торт нужно оставить ночью на поляне возле развалин.
– Ха! Не говори, что собралась вступить в тайное общество.
– Ты знаешь о нём?..
– Да все знают.
– Все? – удивилась я. – И Стэн знает? Я ещё давно его спрашивала, но он только отшутился.
– Потому что он сам в нём состоит. Их кодекс, – Рэй изобразил пальцами кавычки, – Запрещает им болтать. Первое правило клуба и всё такое. Хотя ничем особенным они и не занимаются, кроме того, что изображают из себя владельцев крутых тайных знаний. Зачем они тебе сдались?
– Просто так… Интересно.
– Как знаешь, – хмыкнул он. – Кстати, вступительный торт надо оставить не на поляне, а под статуей. Древо познания или как там называется та загогулина, которая стоит у вас посреди университетской площади. И не обязательно тащиться туда посреди ночи, подарки у них принимаются круглосуточно и без выходных.

– Оу, понятно. Спасибо, – я отвела глаза, не зная, что ещё сказать. Рэй, кажется, это понял.
– Ну, что ж – удачи со вступлением. Ещё увидимся… Или нет, как хочешь. Если что, ты знаешь, где меня найти… Да, уж ты-то знаешь это лучше всех, – он улыбнулся на прощание, сунул руки в карманы и пошёл вниз по улице.
Я тихонько выдохнула. Молодец, Холли, поздравляю, это был не самый бездарный диалог в твоей жизни. И его итог меня вполне удовлетворяет: мы расстались на позитивной ноте, без всяких глупостей, и я даже узнала от Рэя кое-что важное. Надо предупредить Линду.

Ровно через час мы встретились возле университета.
– Странно это, – сказала Линда. В руках у неё была коробка, распространявшая аромат выпечки с фруктами. – Откуда ты знаешь, что нам не нужно ждать ночи? Духи обычно не любят появляться при свете дня.
– Мне сказал… один старшекурсник. Его друг состоит в обществе.
– Ладно, раз уж пришли – давай попробуем. Всё равно здесь никого нет, может, духи и покажутся… То есть, почти никого нет.
Незнакомый парень зачем-то разлёгся прямо под Древом познания.

– Эй, тебе плохо? – спросила Линда.
– У меня завтра пересдача, не мешай настраиваться. Ходят тут, – проворчал он, не открывая глаз. Мы переглянулись, пряча улыбки, и отошли от него подальше.
– Вот так, – Линда поставила коробку с кексами на каменные плиты, поближе к основанию статуи, и произнесла громким шёпотом: – О великие духи, прошу принять моё скромное подношение, даровать мне мудрость и посвятить меня в тайны вселенной…
Я пристроила свой торт рядом с подношением Линды. Говорить заклинания вслух показалось мне излишним, поэтому я просто минутку постояла молча.

Ничего не происходило, и никаких духов вокруг не наблюдалось. Всё-таки и правда странно – мы уйдём, а наши подарки останутся здесь? Они же испортятся. Их наверняка съедят птицы или вечно голодные студенты из общежитий…
Линду, кажется, такие приземлённые вещи не волновали.
– Надеюсь, мы всё сделали правильно, – она наклонилась, поправила слегка помявшийся уголок коробки. – Теперь осталось только дождаться ответа.

– Интересно, как он будет выглядеть.
– Поверь, ответ духов ты ни с чем не перепутаешь, – загадочно сказала Линда. – Если они захотят что-то тебе сообщить, то найдут способ сделать это так, чтобы ты услышала. Люди могут и сами их призывать, есть разные ритуалы… О! Хочешь, я тебе погадаю?
– Это как? На картах?
Раньше мне никто не гадал, и, насколько мне было известно, гадания имели отношение скорее к человеческим развлечениям, чем к настоящей магии.
– На картах было бы вернее, но у меня нет с собой колоды. Зато есть книга.

Линда извлекла из внутреннего кармана пиджака книгу в мягкой обложке и быстро перелистала её.
– А как гадают на книге?
– Ты не делала этого в детстве? Назови мне номер страницы и строки, а я прочитаю тебе.
– Ну, хорошо… М-м, страница 34, строка 35.
– Сверху или снизу?
– Сверху.
– Раз, два, три… – она принялась считать, и я с опозданием подумала, что, наверное, не стоило называть такую большую цифру.
– Тридцать пять! Слушай. “Но когда я сейчас вспомнил ее лицо в их мыслях, я не мог понять, почему я не нашел ее очень привлекательной сразу же. Это казалось очевидным. Прямо сейчас, с ее темными, запутанными волосами, обрамляющими бледное лицо…” Забавно – немного похоже на тебя. Вот, смотри, – Линда протянула мне книгу. Отыскав нужный отрывок, я прочитала:

“Прямо сейчас, с ее темными, запутанными волосами, обрамляющими бледное лицо, одетая в старую футболку, с кучей дырок и оборванными рукавами, с несознательными, расслабленными чертами лица, с плотно сжатыми губами, она сводила меня с ума.”**
– И что это значит? – спросила я, возвращая книгу Линде. Она хитро взглянула на меня.
– Наверное, кто-то в тебя влюблён.

Влюблён – в меня?
На ум приходила одна кандидатура, что неудивительно – все вокруг только и твердили, что я ему нравлюсь. Но “влюблён” – не слишком ли это сильное слово? Как можно влюбиться в кого-то, кого почти не знаешь?..
Люди – странные создания, вот что я могу сказать. Особенно люди мужского пола!

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

* Зелья внимательности достались Холли от Мелани, а Мелани получила их по почте благодаря звёздному бонусу "Славные снадобья".
** Цитата из книги Стефани Майер - "Солнце полуночи". Это я вдруг поняла, что у меня получаются гендер-реверснутые Сумерки, и развеселилась) Пошла гуглить, узнала, что существует это самое "Солнце полуночи" - Сумерки от лица Эдварда, и дёрнула оттуда более-менее подходящую цитату.

Баллы без изменений, 280,50

 

[HoneOnna]

​

Глава 201

193-й день с начала учебного года.
Состояние: хорошее (лягушачья кровь менее сытна, чем человеческая. Для утоления голода её требуется больше, и я истощила свои запасы раньше, чем наелась).
Настроение: заинтересованное и оптимистичное (авантюра с духами?).
Актуальные вопросы:
1) домашнее задание;
2) составить план подготовки к сессии;
3) дождаться ответа духов.

Ответ я получила этой же ночью.
После того, как мы с Линдой разошлись, я отправилась в библиотеку на поиски информации о духах и тайном обществе, а после закрытия библиотеки – продолжила дома.

Найти удалось только старую и не слишком-то убедительную легенду об исследовательнице Эстер Маджит, которая случайно открыла существование духов. В легенде ничего не говорилось о том, что это за духи, что именно они умеют и как должен выглядеть их ответ – приняли ли меня в общество. Линда сказала, что я пойму, но всё же хотелось бы конкретики.
К часу ночи конкретика в лице двух женщин появилась на пороге моего дома.

Я впустила их, сочтя, что опасности нет. Одна была студенткой Бритчестера, я часто видела её в “Пеппер” в компании фанаток Великолепной пятёрки. У другой тоже было знакомое лицо: она встречалась мне в коридорах Фоксбери и по возрасту скорее походила на… преподавательницу? Это было уже интересно. Если в Ордене состояли преподаватели, то, вероятно, он представлял собой нечто большее, чем выдумки скучающей молодёжи.
– Возрадуйся! Духи услышали твой зов, – торжественно объявила старшая женщина. – Скажи нам, готова ли ты вступить в Орден Зачарованных?
– Орден? А, да… Да, готова, – я всё же была немного растеряна из-за того, что ответом духов оказался визит незнакомцев в мой дом.
– Тогда возьми это, – она передала мне сложенный вдвое листок бумаги. – Это Кодекс Ордена, который ты должна будешь соблюдать. Прочти его и задай вопросы, если они у тебя возникнут.
Я пробежала глазами листок, отпечатанный на обыкновенном цветном принтере. Кодекс содержал всего десяток пунктов; одни были ожидаемы и очевидны (уважать духов, не оскорблять духов словом и действием, благодарить духов подношениями за оказанную помощь и так далее), другие – на мой взгляд, чисто косметические (не являться на собрания без плаща-невидимки, не называть членов Ордена по имени, если на них надет плащ). На пункте о плащах я остановилась.
– М-м, у меня есть вопрос. Эти плащи-невидимки – как они работают? Это магия или какая-то научная разработка?
– Плащи достались нам от основателей Ордена, – пояснила женщина. – Мы храним их и бережём тайну.

– То есть принцип их работы не изучался? А когда я получу такой плащ, могу я заняться этим?
– Нет! – неожиданно резко возразила она. – Никаких изучений! Тайна должна оставаться тайной!
– Может, не принимать её в Орден? Многовато вопросов! – вмешалась младшая Зачарованная.
– Поздно. Духи уже вынесли свой вердикт, – отозвалась первая, и обе они уставились на меня, как будто именно я могла их рассудить.
– Хорошо… Я не буду проводить исследований, – разочарованно сказала я в надежде, что это поможет.
– Поклянись, – строго велела старшая. – Поклянись беречь доверенное тебе знание и не нарушать сакральности тайн Ордена.
– Клянусь.
Они обменялись взглядами, и, наконец, младшая подала старшей большой чёрный футляр, а мне – какой-то свёрток.
– Носи его бережно и помни о своей клятве! - предупредила она.
– Я исполню для тебя наш гимн, – старшая извлекла из футляра гитару. – Он содержит основные положения Кодекса, так тебе будет легче их выучить.
Она ударила по струнам и запела. Гимн походил на детскую песенку, я честно старалась вслушиваться, но мало что запомнила: внимательно слушать и одновременно пытаться надеть невидимую одежду – та ещё задачка.

По крайней мере, второе мне в конце концов удалось. Я оглядела себя, привыкая к странному ощущению – смотреть на своё тело и видеть вместо него пустоту… И, едва я расправила рукава, полностью скрывшие мои руки, – передо мной возник дух!
Мама рассказывала, что духи выглядят так же, как люди, только прозрачные. Этот же был совсем другим, но ничем, кроме духа, он быть не мог. Он походил на сотканную из мерцающего зелёного света бабочку или стрекозу и неторопливо парил перед нами с полминуты, прежде чем исчезнуть.
– Духи приняли тебя, – сказала старшая женщина, закончив петь. – Отправляйся же на священную поляну и поблагодари их за оказанную тебе честь.
Ой. У меня совсем нет еды, я не планировала сегодня опять делать подношение! Оставалось надеяться, что духи удовлетворятся сладким кофе с молоком…

Бумажный стаканчик пропал с камня-алтаря, как только я поставила его туда и произнесла слова благодарности. Я поводила руками над камнем, чтобы убедиться: действительно – пропал, а не стал невидимым. Значит, подношение принято.
Что ж, можно сделать вывод: здешние духи – не те же самые духи, что обитают на Сулани или в магическом мире. Название “духи” в целом слишком расплывчатое, чтобы пользоваться им в данном случае. На самом деле эти существа, вероятно, являются некими неизученными живыми организмами, способными влиять на человека. Скажем, они активируют определённые зоны человеческого мозга (как мамины зелья) и таким образом предопределяют успех в разных видах деятельности… До чего же обидно, что пришлось пообещать обойтись без исследований!

Из-за этого обещания членство в Ордене потеряло для меня свою привлекательность. К счастью, посещение собраний не было обязательным: мне совершенно не хотелось красться по ночным улицам, рискуя напугать кого-нибудь своей висящей в воздухе лысой головой. Хватит с меня и охоты.
Однако раз-два в месяц я всё же надевала плащ и забегала на поляну, чтобы оставить духам какой-нибудь сладкий подарок. Дело в том, что… это действительно работало.

Факт: люди склонны интерпретировать временную последовательность как причинно-следственную связь, даже если никакой связи на самом деле нет.

Иными словами, это могло быть простым совпадением, однако после вступления в Орден жизнь пришла наконец в порядок. Модель моего робота была завершена и высоко оценена преподавателями, вылазки на охоту проходили гладко, а Хауэлл (или, упаси Смотрящий, какие-нибудь другие парни) больше не доставлял мне хлопот. Побочным эффектом стало то, что теперь я видела духов – их стайка и днём, и ночью кружила возле Древа познания. Это объясняло, как члены Ордена узнали, кто оставил подношения, и как нашли мой дом.
Линду тоже приняли в Орден. Если мы с ней встречались на площади, то я замечала, как она иногда посматривает на кружащихся духов. Она тоже их видела.

К сессии я подходила уверенно и спокойно. Почти каждый день у меня бывала Ивонн; мы перечитывали конспекты, гоняли друг друга по списку экзаменационных вопросов, опустошили запас вишнёвого нектара и перешли на манговый, присланный дядей Артемисом… В эти дни я часто чувствовала себя вдохновлённой и счастливой, и единственное, о чём жалела – что до сих пор не изобрели никакого способа фиксировать не только события, но и настроения определённых моментов своей жизни.
Первый экзамен прошёл просто блестяще. Защита курсовой– ещё лучше. Второй экзамен – так же, как и первый.

Холли поступает на второй семестр

Наконец, выйдя из здания университета после сдачи третьего и последнего экзамена, я открыла на телефоне электронную зачётку и залюбовалась столбиком из четырёх одинаковых оценок. Четыре пятёрки с плюсом. Сделаю скриншот и отправлю маме и папе! Но не сегодня, сегодня я хочу отдыхать.
В небе раздались громкие хлопки – это футбольная команда Фоксбери отмечала свою победу фейерверком, и он показался мне отличным дополнением к моему текущему настроению.

По пути домой я вполголоса напевала (что позволяла себе очень редко, будучи на людях) и строила планы на вечер. “Пеппер”? Нет, там наверняка будут футбольные фанаты. Лучше я просто пойду гулять. Слетаю на охоту, а потом вернусь в город, пройдусь вдоль реки и подумаю о чём-нибудь приятном.
В конце аллеи мелькнул жёлто-зелёный полосатый свитер. По мере приближения его обладателя я различала знакомые черты – смуглое лицо, белые волосы, убранные в хвост… Сегодня при виде Рэя у меня не возникло желания спрятаться в кустах и подождать, пока он пройдёт мимо. Наоборот, я даже скажу ему что-нибудь, кроме “привет”… К примеру, спрошу, как сессия.

Рэй не обращал на меня внимания. Он выглядел измотанным и глубоко задумавшимся, и от этого я слегка занервничала. Возможно, мне стоит промолчать?.. Или нет: поздороваюсь очень тихо, выполню свой долг вежливости, а если он не расслышит – так тому и быть.
– Привет, – произнесла я голосом, мало отличающимся от шёпота. Рэй расслышал.
– О, это ты. Привет.
Я вновь впала в ступор. Он остановился – значит, ожидает какой-то беседы, но сам ничего не говорит. Что это с ним? Обычно из нас двоих говорит он, а я отвечаю… Мысли заняли у меня одну-две секунды, а ощущение создалось такое, словно мы попали в неловкую паузу. Я решила действовать.
– Как сессия?

– Да как тебе сказать… Я в дерьме, – усмехнулся он. – Иду и думаю, остаться ли в Спрингс-Степпс после отчисления или собирать вещи.
– О… Что случилось? – я опешила. Мне всегда казалось, что популярность Великолепной пятёрки основывалась, помимо прочего, на прекрасной успеваемости всех её членов. С чего это вдруг Рэй задумался об отчислении?
– Если в двух словах, то – завтра у меня дедлайн по курсовой и пересдача по Физике звука, и ни к тому, ни к другому я не готов. Рэй Хауэлл во всей красе, дамы и господа, – он иронически поклонился.

– Из-за двух проваленных предметов не отчисляют.
– Это правило распространяется только на вас, богатые детишки богатых родителей. А я после первого же провала потеряю стипендию и буду вынужден платить за учёбу из своего кармана… в котором у меня лежат три симолеона, наушники, просроченный контрацептив и больше ничего. Так понятнее?
– Да, – я смутилась, то ли от упоминания о контрацептивах, то ли от очередного осознания собственной привилегированности.
– К чёрту. Пойду спать, а завтра явлюсь к старику Уорду, и пусть он делает со мной что хочет… Удачи, Холли. На случай, если больше не увидимся – приятно было с тобой познакомиться, и…
– Подожди.

Словам сочувствия я училась у Олики: вместо “не переживай” или “это ерунда” она обнимала меня и спрашивала, как может помочь. Я сочувствовала Рэю… и точно знала, чем могла бы ему помочь.
– Какая тема у твоей курсовой?
– Компьютерные технологии в современной музыке, что-то типа того, – с удивлением ответил он. – Тебе зачем?
– До завтрашнего дня ещё уйма времени. Вечер, ночь и немного утра.
– И что дальше? У меня есть черновик, но я всё равно не успею отредактировать его и выучить Физику за одну ночь.
– Я могу заняться твоей курсовой... если хочешь, – наконец-то я произнесла это вслух. – Раз есть черновик, то одной ночи точно хватит. А ты будешь готовиться к Физике, и, если повезёт, сдашь хотя бы на тройку. Тогда твоя стипендия сохранится, и ты сможешь учиться дальше.

Хауэлл уставился на меня так, словно я сказала что-то немыслимо странное. А потом вдруг повернулся ко мне спиной.
– Э-э… Что такое?
– Ничего. Думал, сейчас разревусь, но вроде пронесло, – он снова взглянул на меня. – Я, наверное, должен отказаться, да? Во мне должна взыграть гордость и всё такое… Если соглашусь, то окажусь перед тобой в долгу, который вряд ли когда смогу отдать… Но, знаешь, когда ты бедный – привыкаешь быть по уши в долгах, так что я согласен.
– Хорошо, – я украдкой выдохнула. Я не представляла, как он воспримет моё предложение, и надеялась, что оно не прозвучало обидно или навязчиво. – Ну, тогда… Возьми свои учебники и приходи ко мне. Нужно, чтобы ты присутствовал, пока я буду писать, – на случай, если мне понадобится что-нибудь уточнить у тебя.
– Есть, мэм. Буду в течение получаса. Кстати, у тебя дома есть кофе?..

* * *​

– Ого, – Рэй восхищённо огляделся. – Сразу ясно, что здесь живёшь ты. Только книг маловато.
– Книги в кабинете. Кофемашина на кухне, ванная – там, вход через спальню, – я сопроводила свои объяснения жестами. – Побудь здесь, пока я переоденусь.
Он кивнул и послушно прошёл в кабинет.
Я всё ещё не верила, что так легко пригласила его к себе. До него здесь бывали только моя семья и Ивонн… Но ведь не к нему же было идти? Там слишком много людей, даже спальню Рэй делил со Стэном. А в библиотеку мне пришлось бы тащить запас пакетов с кровью – к ночи я всегда начинала чувствовать голод.
– После Спрингс-Степпс твой дом – просто храм какой-то, – сообщил Рэй, когда я вернулась. – Ни одного постера с голыми девчонками, и носки не валяются где попало. Тебе случайно сосед не нужен? Я умею вешать полки, прочищать унитазы, по электрике кое-что…

– Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала я, садясь за компьютер и открывая почту, куда Рэй уже прислал свои наработки.
– Да я шучу. Снимать дом напополам я всё равно не потяну. В Спрингс-Степпс мы живём практически бесплатно, его хозяин – близкий друг родителей Эрика… Ладно, всё, не будем терять время, – оборвал он сам себя и уткнулся в учебник.

Открыв файл с курсовой, я почувствовала себя в своей стихии. Черновик Рэя был вполне неплох по содержанию, а вот стиль требовал доработки: по нему было очевидно, что текст написан человеком со складом ума скорее творческим, чем научным. Обороты вроде “музыка разговаривает с нами” или “современные технологии способны дать музыке крылья” в курсовой работе смотрятся неуместно.

Факт: в научных текстах метафоры, не подкреплённые операциональными определениями, оцениваются как снижающие убедительность работы.

Присутствие Рэя совсем не мешало, хотя я не забывала о нём ни на минуту. Рэй вёл себя тихо, но сам, кажется, с трудом переносил тишину и неподвижность: он то и дело менял положение – ложился, садился на пол, потом обратно на диван. До меня донеслись приглушённые ритмичные звуки ударных из его наушников.

Чуть позже я поняла, что Рэй просто пытается не уснуть. Этого я не учла. От недосыпа у людей сильно падает концентрация. Может быть, мой план заведомо провален… Но несмотря на лёгкое беспокойство, я продолжала работу. Сделаю всё, что смогу.
За ночь мы выпили неимоверное количество кофе. Рэй, уходя на кухню за добавкой, всегда прихватывал и мою чашку, и возвращался с двумя полными.

О еде я тоже как-то не подумала. Повезло, что в холодильнике оставались две коробки пончиков, купленные мною на случай визита Ивонн. Рэй, как выяснилось, любил сладкое. Мне же пришлось соврать, что я на диете и не ем по ночам, и время от времени уединяться в ванной, прихватив с собой пакет крови.

Ночь понемногу подходила к концу, а курсовая близилась к завершению. Я написала введение и заключение, исправила стилистические ошибки и расставила ссылки; список литературы был коротковат, кое-где пришлось схитрить… В общем, если не вдаваться в подробности и быть объективным, работа тянула на четвёрку с минусом. Рэю этого хватит, чтобы не потерять стипендию. На примере менее успешных студентов я усвоила: лучше сдать плохую работу, чем не сдать ничего, и лучше явиться на экзамен с плохой подготовкой, чем не явиться вовсе.

Я дважды перечитала курсовую и в целом осталась довольна. На часах было шесть утра.
– Готово.
– Оооо, – Рэй сполз с дивана на пол и тут же вскочил. – Подойди-ка сюда…
Поднявшись, я сделала три шага по направлению к нему и вдруг оказалась стиснутой в объятиях.
– Спасибо, спасибо, спасибо, – сонным голосом забормотал Рэй мне в плечо. – Ты спасла мне жизнь. Отныне ты мой лучший друг, я напишу о тебе песню. Или даже целый альбом напишу…

Я выдержала поток его благодарностей, покраснев до корней волос.
– Не стоит. Я даже получила некоторое удовольствие, работая над твоей курсовой.
– Как это ботанически, – засмеявшись, Рэй отстранился, затем посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо было слишком близко, и я опять смутилась.
– Зачем ты носишь очки? – неожиданно спросил он. – Они ведь тебе не нужны, ты хорошо видишь, я угадал? Очки делают тебя похожей на училку.
Он был прав, очки я носила не для того, чтобы видеть лучше. Свои первые я купила себе сама ещё в школе: тогда мне казалось, что в очках я выгляжу умнее и старше. Со временем я к ним привыкла и уже не представляла себя иначе.
– А я и хочу быть похожей на училку. Не трогай, – я слегка ударила его по руке, которой он уже тянулся к дужкам.

– Ладно, ладно, извини. Никаких вопросов. И, знаешь – спасибо, что у тебя их тоже не возникло. Ну, типа, как я мог прогулять экзамен…
– Наверное, у тебя были серьёзные причины.
– Да, были. Моя мама умерла, – просто сказал Рэй. – Я ездил устраивать похороны. Следить, чтобы Прис не показывалась там и чтобы отец не надрался, как обычно. Правда, он всё равно надрался, но хотя бы потом, дома. Тут уж я не виноват.
– Я… сочувствую, – я не знала, что ещё сказать. Рэй печально улыбнулся.
– Спасибо. Это ничего, я всё равно почти её не помнил… здоровой. Она жила в СимСити – в психушке, чего уж скрывать. Попала туда, когда я был маленьким. У неё аллергия почти на все известные лекарства, поэтому всё, что можно было сделать – немного замедлить течение болезни… Но, когда я начал ходить в школу, она уже перестала меня узнавать. Называла чужими именами. В последние годы, когда я её навещал, она даже не понимала, что в комнате есть ещё кто-то, кроме неё.
Я попыталась представить, каково это. Представить, что моя мама… Моя яркая, красивая, солнечная мама теряет весь свой блеск, смотрит в стену пустым взглядом, забывает меня, Йона, Олику и моих братьев… Я не смогла додумать мысль до конца. Это просто ужасно.

– Не так ужасно, как звучит. Привыкаешь, – отозвался Рэй, и я поняла, что произнесла это вслух. – К тому же, теперь всё позади, и она больше не страдает.
– Моя мама верит, что после смерти люди превращаются в духов… И становятся счастливыми, – зачем-то сказала я, осознавая, что это слабое утешение.
– Хотел бы я, чтобы так и было, – он вздохнул. Затем поднял с пола свой учебник. – Пора мне убраться восвояси. До экзамена ещё три часа, может, успею поспать…
– Оставайся, если хочешь, – вновь я произнесла фразу, которой сама от себя не ждала. – Ложись в спальне, а я здесь, на диване.
– Слишком много гостеприимства зараз, – Рэй отрицательно качнул головой, хотя я видела, что моё предложение ему приятно. – Не буду злоупотреблять! Прибереги до завтра.

Я взяла с него обещание написать после экзамена. Мне было важно узнать, чем всё кончится – не люблю, когда мои усилия пропадают попусту.
Когда Рэй ушёл, я обнаружила, что он забыл на диване свой плеер вместе с наушниками. Плеер был почти разряжен. Повинуясь сиюминутной прихоти, я открыла коробочку, надела наушники и включила.

Музыка, под которую он учил, была бодрой, энергичной и не содержала слов. Хороший выбор, если цель – отогнать сонливость… и печаль заодно.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Как Рэй на самом деле готовился к экзамену:

280,50 было
0,25 за лучшего друга (Холли и Рэй)
Итого: 280,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 202

О Рэе:
Вид: человек
Возраст: 21 год
Работа: студент Бритчестерского университета (факультет Изящных Искусств); мастер по ремонту компьютеров, телефонов и бытовой техники
Хобби: игра на гитаре, пение
Предпочтительные темы для разговора: искусство, фильмы, книги, музыка, учёба, планы на будущее, взгляды на жизнь
Запретные темы для разговора: вампиризм и сверхъестественное, отношения между нами, оправданность его лжи насчёт происхождения и обеспеченности его семьи (спорить с ним на эту тему - пустая трата времени).
Поведенческие паттерны: легко раздражается и так же легко успокаивается. Не переносит тишины. Критику воспринимает лучше, чем формальную похвалу из вежливости. Очень упрям, часто мыслит максималистично.
Статус: хороший знакомый

Написанная мною курсовая Рэя была оценена на пятёрку с минусом. Что касается экзамена… Экзамен он провалил. Лишился стипендии. Он продал оставшуюся от матери машину и почти всё своё имущество из комнаты в отцовском доме; вырученных денег хватило на оплату одного семестра… а до получения диплома ему оставалось два.

За последний семестр платить было нечем. Всего один семестр! Это была катастрофа. Даже мне было обидно, а каково должно быть Рэю? Не знаю, что бы я чувствовала на его месте, но явно ничего хорошего. После экзамена он три дня где-то пропадал, не желая показываться никому на глаза, на сообщения отвечал сухо и односложно, а при следующей нашей встрече старался быть таким же, как и всегда.
– Ну, подумаешь, вместо Великолепной пятёрки будет Великолепный квартет!
– Как ты объяснишь это им?
– Скажу, что сам решил отчислиться и послать к чёрту высшее образование. Пусть считают меня бунтарём. Для музыканта это даже хорошо!

У него получилось бы скрыть свои чувства, не будь я вампиром. Я способна улавливать изменения в поведении людей, сложность состоит только в том, чтобы правильно их интерпретировать. В данном случае двойных толкований быть не могло: он был очень, очень расстроен, смущён и зол на самого себя.
– А на самом деле – что ты будешь делать?
– Поработаю год или два, накоплю денег… Тогда смогу восстановиться в университете. А может, передумаю и действительно пошлю образование куда подальше. Голубая Фея ведь как-то стала звездой без всякого диплома?
– Мама – другой случай. Ты-то не собираешься снимать обзоры на косметику и городские фестивали…
– А что плохого в косметике? Как думаешь, какой цвет помады будет мне к лицу?

Поведенческие паттерны: когда расстроен - маскирует печаль юмором, при этом говорит чуть громче обычного.

После той ночи Рэй стал часто бывать у меня дома. Я сразу сказала ему, что не намерена ходить в “Пеппер” больше одного раза в неделю, и если он хочет видеться чаще – пусть приходит. Рэй согласился на мои условия. Он приносил с собой кофе и пончики, скачивал фильмы и музыку, чтобы мне показать. Ему нравился мой дом, и он не уставал восхищаться тем, как у меня чисто и спокойно. Иногда у него бывали необычные просьбы – к примеру, позволить ему принять ванну или побыть в саду. Я понимала, чем это вызвано. У него не было другого места, где он мог бы находиться один столько, сколько захочет.

За два месяца каникул я успела привыкнуть к нему и даже начала немного скучать в его отсутствие. Вероятно, я влюблялась в него. Что ж, рано или поздно это должно было случиться: я – молодая девушка, и я вращаюсь в обществе, где много парней. Нет ничего удивительного в том, что однажды я испытаю влюблённость. Я была готова к этому и уверена, что чувства не помешают мне учиться.

В моей ситуации Рэй кажется наиболее логичным выбором на роль объекта влюблённости. У нас есть общие секреты и общая история, это раз; два – мы достаточно много времени проводим вместе; три – он красив внешне; четыре – он похож на мою маму, и для меня привычно взаимодействовать с таким типом людей. У них есть то, чего мне недостаёт: яркость в проявлении эмоций, умение располагать к себе других и способность эффективно действовать по обстоятельствам, не имея плана. Рэй, к тому же, почти лишён маминого эгоцентризма, хотя и любит иногда привлечь к себе внимание каким-нибудь демонстративным жестом.

В нём нет отталкивающих для меня черт, но много привлекательных. Главное: он, как и я, точно знает, чего хочет в жизни, и не собирается отступать от цели. Я имею в виду музыку. Пока что Рэй сочинил и записал восемь песен – немного, но с каждой из них он работал очень долго, чтобы добиться совершенства. Я уже слышала их все и в студийной записи, и в живом исполнении, и могу сказать: мне нравится то, что он делает. Я бы даже сказала, это меня вдохновляет, поскольку и сама задумалась о том, не попробовать ли себя когда-нибудь в музыке…

Дело осложнялось тем, что мои зарождающиеся чувства к Рэю были взаимны. Я была ему симпатична. А это значило, что однажды мне либо придётся оттолкнуть его навсегда, либо вступить в более близкие отношения… создав тем самым множество проблем. Самая очевидная: как я скажу ему, что я не человек?..

Факт: Чем дольше человек скрывает важную информацию о себе в близких отношениях, тем выше эмоциональная цена её раскрытия.

​

Показательный момент: однажды мне написала Ивонн с просьбой одолжить ей пару книг по логике. Она спросила, может ли прийти за ними через полчаса, и я ответила “да, конечно”, совершенно забыв о том, что Рэй был у меня. Его присутствие уже воспринималось мною как часть естественного порядка вещей.
– Спасибо, – поблагодарила Ивонн, забирая книги. – Они в моём списке для чтения. Чтобы осилить его до конца лета, мне нужно читать не меньше трёх часов в день, и я… О.
В этот момент она заметила Рэя, выходящего из спальни. На самом деле – из туалета, но выглядело так, будто бы из спальни.

– Ивонн, это Рэй. Рэй, это Ивонн, – зачем-то сказала я. Зачем? Они ведь знали друг друга.
– Я в курсе, – Рэй махнул рукой. – Привет, Иви.
На щеках у Ивонн выступили розовые пятна.
– О, – повторила она, – Привет! Простите, ребята, я не ожидала…
– Ивонн, всё в порядке. Мы… в общем, так вышло, мы теперь друзья. Просто друзья, ничего такого, – сказала я, надеясь, что она поймёт меня правильно: “мы действительно просто друзья, он не пристаёт ко мне, не пытается украсть моё бельё или заставить меня делать что-нибудь, чего я не хочу”.

– Да, да, я так и подумала! Здорово, классно, но знаете, мне пора. Список для чтения сам себя не прочитает, и к тому же я не хочу мешать вам просто дружить. Увидимся! – и она стремительно выскочила за дверь, чуть не врезавшись лбом в косяк.
– Нам конец, – предсказал Рэй, проводив её взглядом. – Она всем расскажет, что мы встречаемся.
– Не расскажет. Но она и правда решила, что мы встречаемся... Позже я с ней поговорю. Объясню, что она ошибается.
– Или мы можем начать встречаться.
– Слишком радикально.
– Нет, серьёзно, Холли, – ты будешь моей девушкой?

Ну вот, начинается, вздохнула я про себя.
– Если я откажусь, ты обидишься?
От меня не укрылось то, как он на мгновение сжал губы перед тем, как начать говорить.
– Я никогда не обижаюсь. Буду разбит и раздавлен – да, и моя самооценка обвалится на дно от осознания того факта, что за всё то время, что мы провели вместе, я так и не смог тебе понравиться.
– …тогда можем мы сделать вид, что ты ни о чём меня не спрашивал?
В тот момент я не смогла придумать ответа получше. О, Смотрящий, я же прекрасно знаю, что импровизация – это не моё! Почему у меня до сих пор нет набора подходящих фраз на все случаи жизни?!
– Ладно, я понял… Можем, – прозвучал ответ Рэя. – Но только один раз.

* * *
​

Начало августа я провела у мамы на Сулани, а по возвращении настало время готовиться к новому учебному году.

По примеру Ивонн я прочитала несколько книг, а потом вызвалась вести лекции по основам механики для старшеклассников. Я только перешла на второй курс, но мне доверили преподавание, а это большая честь! Честь и презентации. Презентации и ещё раз презентации.

Хорошо бы и Рэй тоже уделял побольше времени учёбе. Музыка от него никуда не убежит. А вот если он вернёт свою успеваемость на прежний уровень и наладит отношения с преподавателями, возможно, у него получится договориться с деканатом о возвращении хотя бы части стипендии, или об отсрочке оплаты.

Я уже думала и о том, чтобы использовать свои способности, и о том, чтобы привлечь к делу маму с её заклинаниями. Останавливает меня то, что, если ситуация вдруг волшебным образом исправится, Рэй наверняка заподозрит, что я в этом замешана… и не простит мне этого. Хоть он и говорил, что привык быть в долгу, есть виды помощи, которые он от меня не примет. Всё, что я сейчас могу, – это сделать духам подношение и попросить за Рэя.

Это не значит, что у меня к нему какие-то особые чувства. Меня очень задела несправедливость, и я точно так же переживала бы за любого из своих друзей… Да, друзей.
Статус: хороший знакомый друг

* * *
​

В сентябре Бритчестер вдруг захотел праздника, и совместным решением самых активных студентов было решено посвятить его ушедшей (или будущей?) весне.* Почему именно весне – непонятно; идея наверняка родилась на одной из тех вечеринок в Спрингс-Степпс, после которых участники с трудом вспоминают собственное имя. Как бы там ни было, я поддержала общее настроение: вывесила на ограде своего дома цветные флажки и вежливо поприветствовала человека в костюме цветочного кролика, который шествовал по улице, разбрасывал лепестки и выкрикивал поздравления.

Все существующие клубы и общества собрались сегодня возле университетов похвастаться своими достижениями. После лекций я заглянула туда, где “Боты-эрудиты” вывели на прогулку роботов. Достижений пока было не так уж много, учитывая, что учебный год только начался.

Поболтать с Мэрдоком мне в этот раз не удалось, его окружили и засыпали вопросами первокурсники. Мэрдок только и успевал вертеть головой туда-сюда, то и дело меняя выражения своего экрана-лица. Я наблюдала со стороны: было интересно, как серво справляется с большим потоком разнородной информации.

Вечером в баре ожидалась большая вечеринка, но я посчитала, что моё участие в общем веселье на сегодня завершено. Ивонн давно стала своей среди студентов Бритчестера, сопровождение в лице меня ей больше не требовалось, поэтому я могла со спокойной душой идти домой.
Без Рэя мой дом был странно тихим. Если мы не смотрели фильмы и не разговаривали, то чаще всего он брал гитару, становился перед зеркалом и пел; я была удивлена тому, что звук его голоса не мешал мне читать или учиться. Наверное, сказывался навык делать домашнюю работу в “Пеппер”.

Раздался стук в дверь, и… не буду врать себе, я ожидала этого.
– Привет, – Рэй осыпал меня конфетти и разноцветными ленточками. – Так и знал, что ты весь день за компом просидишь.
– Я уже выходила сегодня. А ты почему не на вечеринке?

– “Мне не нужны те улицы, где нет твоих следов”... – пропел он. Это была строчка из его песни. – Хочу провести вечер в более приятной компании. Скачал кое-что, думаю, ты оценишь.
Я мысленно хмыкнула. Ещё когда мы только создавали традицию киновечеров, наше несовпадение во вкусах быстро стало очевидным. Рэю нравились фильмы, где бегают и дерутся, или такие, в которых главный герой преодолевает препятствия и добивается успеха; я больше любила те, где есть загадки и неожиданные повороты сюжета.

В конце концов мы сошлись на том, что стали смотреть детективы, попутно соревнуясь в отгадывании того, кто преступник и каковы его мотивы. Так было и сегодня.
– Уфф, – Рэй откинулся на спинку кресла, когда по экрану поползли финальные титры. – Десять-шесть в твою пользу.
– Десять-семь, – поправила я, отпив нектара. – “Убийство в Праздник зимы” тоже считается.
– Хорошо, десять-семь, но всё ещё в твою пользу. Тебе нужно стать детективом! У тебя хорошо получается распутывать дела.

– Реальная работа детектива непохожа на фильм. В фильме повествование следует сценарной логике и показывает нам только важных для сюжета персонажей, а в жизни всё иначе и намного сложнее.
– А я всё равно думаю, что в полиции твой портрет оказался бы на доске почёта с подписью “лучший сотрудник месяца”.
– В науке тоже есть что-то от детективного расследования. В том смысле, что учёный тоже нацелен на поиск истины… И в музыке, наверное, тоже.
– В музыке? – удивился Рэй. – Почему?
– Ну, когда ты пишешь песню, ты же ищешь нужный аккорд или звучание, разве нет?

– Нет… Наверное. Это ощущается не так, – проговорил он задумчиво, – Я просто перебираю струны до тех пор, пока не услышу что-нибудь стоящее.
– Эксперимент без гипотезы.
– Да. Когда я заранее знаю, что получится, мне уже не интересно.
– Значит, ты просто ждёшь, когда случайность породит что-то красивое? Как… рискованно.
– Ну так ведь хаос – это жизнь, и жизнь – это хаос, и всё лучшее в ней происходит случайно, – Рэй подмигнул мне и взглянул на часы. – Ладно, идём в сад. Ребята обещали устроить фейерверк во дворе “Пеппер”, из сада мы его увидим.

Как раз в это время с улицы донесся грохот, и мы поспешили наружу. Небо над крышами домов было усыпано огненными цветами. Разноцветные всполохи рассыпались на тысячи искр, и мы застыли, подняв головы.

Факт: цвет в фейерверке определяется солями металлов: стронций даёт красный, барий – зелёный, медь – синий, натрий – жёлтый.

– Фейерверки делают для красоты, – произнесла я в перерыве между вспышками. – Каждый залп в них создан с применением точных расчётов, и случайности здесь недопустимы. Разве от этого фейерверки становятся хуже?
Одна из ракет со свистом промелькнула в воздухе и взорвалась прямо над нами.

– Не становятся, – сказал Рэй. – Но это и не совсем творчество. Если я начну применять расчёты в музыке, я не буду отличаться от нейросети.
Я поняла, что он пытался сказать. Я думала, что музыка для него была способом самовыражаться и завоёвывать популярность, но нет, это было не так. Человеку, который тратит столько усилий на поддержание своего образа в социуме, очень важно иметь отдушину – сферу, в которой он мог бы расслабиться. Расслабляясь, Рэй при этом умудрялся ещё и создавать нечто красивое… Да, он действительно талантлив.

Когда затихло эхо последних взрывов фейерверка, Рэй приблизился ко мне, и я запоздало сообразила, что должно сейчас произойти. Ох, нет.
– Только не убегай, – мягко начал он. – Скажу как есть. Когда ты сохранила мою тайну – я тебя зауважал, а узнав ближе – привязался к тебе и, честно говоря, влюбился. Я вижу, что и ты ко мне неравнодушна, но есть что-то, что тебе мешает. Что это, Холли? Если скажешь, я придумаю, что делать.
– Это… сложно объяснить, – жалко пискнула я.
– Тогда мне придётся тыкать пальцем в небо до тех пор, пока не угадаю. Дело во мне? В том, что обо мне болтают? – он бережно взял мои руки в свои, и я ощутила тепло его кожи. – Я встречался всего с двумя девушками, всё остальное - выдумки.
– Я помню. Ты говорил.
Намного больше меня смущал сам факт того, что о нём слишком много болтают. Начни мы встречаться, они станут болтать и обо мне; для вампира привлекать к себе внимание очень и очень нежелательно… но, по правде говоря, я бы это пережила. Ведь пережила же тот раз, когда прославилась как спасительница Стэна? Любая новость быстро станет вчерашним днём, Бритчестер никогда не испытывал недостатка в темах для сплетен.

– Значит, не это? Хм-м… Ты смертельно больна и не хочешь ни к кому привязываться? Нет, зачем бы тебе тогда тратить время на учёбу… О! Кажется, дело раскрыто. Это родители, да? – Рэй склонил голову набок. – Родители богатых девчонок часто составляют им расписание на жизнь ещё до того, как те с горшка слезут. На Голубую Фею это не похоже, значит, это отец. Я угадал?
– …отчасти, – тихонько признала я. Рэй помрачнел и выпустил мои руки.
– Так и… что, у тебя уже есть богатый жених?
– Нет, что ты. Просто мой отец, он… он довольно консервативен.
– Консервативен в смысле “секс только после свадьбы”? Нет проблем. Или я должен понравиться ему, чтобы получить разрешение встречаться с тобой? Окей, я сделаю это, только скажи, когда и где.

Откровенно говоря, я не имела никакого представления о папиных планах на меня – теперь, когда он знал, что у меня нет и не будет магии. Я оставалась частью его клана и его дочерью, но значит ли это, что я должна встречаться с парнями только с его одобрения? Мы не говорили с папой о парнях, но, думаю, он просто не воспринял бы Рэя всерьёз. Рэй – человек, а люди, по мнению папы, временны.
…если только папа не захочет принять Рэя в клан.
– Мой отец очень влиятелен… в своём кругу, – наконец сказала я. – Думаю, он считает, что я могу встречаться только с тем, кто достоин стать частью нашей семьи и кто не откажется от этого. А наша семья, она немного… со странностями.
Рэй вздохнул.
– И ты считаешь, что я недостоин.
– Нет, я…
О, Смотрящий! Он всё понял неправильно! Он подумал, что недостаточно хорош, что его испытывают… А на самом деле проверка будет не на умение зарабатывать или поддерживать светскую беседу с моим отцом, а на готовность отказаться от самой человечности!
– Мне всё равно, достоин ты или нет. Это папины критерии, а не мои, – быстро проговорила я. – Я только хочу… всё обдумать.
– Вот что, Холли, я не железный, – произнёс Рэй. – Давай так: если не дашь ответа до конца семестра, я перестану биться лбом в закрытую дверь. У меня тоже есть своя жизнь и свои планы на неё.
И своя гордость, добавила я про себя то, что он подразумевал, но не сказал вслух.

Рэй ушёл, не прощаясь, оставив меня в саду одну. В воздухе слабо пахло порохом от завершившегося фейерверка.

Статус: друг ???

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Это я отчаянно пытаюсь натянуть сюжет на игровые реалии) По сюжету сейчас осень, но в игре - весна, и праздник весны по моему недоглядению остался в календаре.

280,75 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка робототехники (Холли)
Итого: 281,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 203

До конца семестра – 99 дней.
Что может мешать мне ответить Рэю “да”?
В ходе мозгового штурма я написала список возможных причин, после чего вычеркнула те, что не соответствовали истине.

1. Нежелание тратить время.
Это могло бы быть актуальным для отношений с каким-нибудь другим парнем, но не с Рэем. Он не претендовал на то время, которое я привыкла уделять учёбе, у него было достаточно и собственных дел. Нет причин думать, что с началом отношений всё изменится.

2. Страх потерять независимость.
Аналогично. Независимость для Рэя представляет ещё большую ценность, чем для меня, и я не думаю, что у нас возникнет недопонимание по этому поводу.
Надо признать… мы друг другу подходим.

3. Страх возможного разрыва.
Я не боюсь. Реальность такова, что большинство отношений распадается. Это естественный порядок вещей, а бояться естественного порядка вещей – глупо.

4. Недостаток чувств к нему.
Очевидно, что у меня есть чувства к Рэю, и именно из-за них я медлю с ответом… что делает ситуацию только хуже. Урок, который я вынесла: нерешительность причиняет людям больше боли, чем отказ. Тревога после нашего разговора может снизить продуктивность Рэя в учёбе, и это негативно скажется на его шансах на восстановление стипендии. Мне нужно поторопиться, если я не хочу ему навредить, а я этого не хочу.

5. Страх того, что у него есть тайные мотивы и его слова о любви на самом деле неискренни.
Если у меня и были подобные подозрения, они давно в прошлом. Под тайными мотивами я подразумевала две вещи: желание быть уверенным в безопасности своих секретов и желание выгодно жениться. Что ж, первого он мог бы добиться и без того, чтобы предлагать мне стать парой, – хватило бы и дружбы. Касательно же второго – узнав Рэя получше, я поняла, что он не стремился к материальному достатку любой ценой. Он любил мечтать о деньгах и способах их потратить, но гордость не позволяла ему даже в фантазиях разбогатеть таким простым путём, как брак с девушкой из состоятельной семьи.

6. Нежелание попадать в центр внимания.
Поразмыслив, я вычеркнула и этот пункт – слишком уж неустойчив был этот центр внимания, да и не было в моей скучной персоне ничего, о чём можно было бы долго и со смаком посплетничать. К тому же, через год “Великолепная пятёрка” закончит университет, её сменят новые звёзды, а значит, терпеть мне в любом случае придётся совсем недолго.

7. Страх негативной реакции на правду о моей нечеловеческой природе.
Многие известные мне нечеловеческие виды – вампиры, маги, оборотни – держали своё существование в тайне от людей, и не без причин. Маги пострадали от людей сильнее всех, и их меры предосторожности, соответственно, были самыми серьёзными. Они не должны раскрывать себя даже вступив в брак с человеком, и сделать это позволяется только после того, как родится первый ребёнок-маг (мама, правда, плюнула на правила и открылась Йону сразу же после свадьбы).
Худший вариант развития событий: Рэй испытает шок и отвращение, а после – расскажет обо мне всему Бритчестеру. Начнётся охота, я буду вынуждена покинуть город и на некоторое время спрятаться. Способен ли Рэй на подобное?..
Ведь у него уже есть секрет, который он мог бы превратить в оружие против меня: моя прямая связь со знаменитой Голубой Феей. И этот секрет по сей день остаётся секретом.

8. Тревога по поводу папиной реакции на появление у меня серьёзных отношений.
Здесь были возможны три варианта.
Первый: папа решит, что мои чувства к Рэю – детская забава, и не станет вмешиваться. Вероятность этого, по правде сказать, довольно велика.
Вариант второй: папа сочтёт Рэя угрозой, вслед за чем последует попытка эту угрозу устранить. Папа не любит лишних жертв, скорее всего, обойдётся простым стиранием памяти… Обидно, но не смертельно.
Вариант третий, со звёздочкой: папа станет настаивать, чтобы Рэй вступил в клан. Чем это закончится, я даже предсказывать не берусь. Хорошо бы поговорить с кем-то, кто хоть немного в курсе папиных дел!
И Смотрящий меня услышал. Однажды вечером на пороге моего дома появился никто иной, как…

– Войтек! Как же я рада тебя видеть!
Мне ужасно хотелось обнять его, но я сдержалась: Войтек не любил чужих прикосновений. Пока я была маленькой, он держал меня за руку на прогулках и сажал на плечи; став старше, я поняла, что существует разница между тем, чтобы взять на руки ребёнка, и тем, чтобы обнять взрослую девушку, пусть даже по-дружески. Для Войтека между тем и другим пролегала огромная пропасть, которую он не хотел или не мог преодолеть.
– Здравствуй, принцесса. Я тоже очень рад, – сказал Войтек, и я рассмеялась.
– Войтек, ну какая же я теперь принцесса? Посмотри на меня. В университете меня называют “ботаничка”.
– Вот как? Необычный способ подчеркнуть твои, несомненно, выдающиеся успехи в учёбе.

– Мне тоже это прозвище кажется странным, но… так уж заведено, - я пожала плечами, не переставая улыбаться. – Ты надолго?
– Три-четыре дня, – ответил он. Мне было известно, зачем он здесь: раз в несколько лет Войтек посещал могилы жены и дочери. Весь путь он проделывал на крыльях, без использования транспорта, и жил прямо на кладбище.
– Ты голоден? Побудь немного. Я столько хочу тебе рассказать!

– Я не голоден. Я останусь.
Мы расположились в креслах перед незажжённым камином. Спрашивать “как дела” у Войтека бессмысленно – он прилагает все усилия, чтобы они оставались никак. Поэтому я спросила о другом:
– Что нового в Форготн Холлоу? Как там папа? Я давно его не видела.
Он помолчал немного прежде чем ответить.
– Думаю, я могу тебе рассказать. Рано или поздно ты всё равно узнаешь.
– Рассказать что?.. – испугалась я. – Что-то случилось?
– Произошли некоторые перемены. Твой отец поселил в доме Томаса и его семью.
Я помнила Томаса, последнего вампира, завербованного папой в клан. На момент обращения ему было около тридцати, он выглядел тучным и неуклюжим, разговаривал очень тихо и не появлялся у нас вне клановых собраний. Я не знала, что он был женат.
– Его жена - человек. У них есть человеческая дочь-подросток, – продолжал Войтек. – Ей пятнадцать лет.
– …понятно.
Так вот почему папа не хотел, чтобы я приезжала. Он нашёл, кем меня заменить.

– Вальтер не будет удочерять её, – Войтек низко опустил голову. Это наш с ним тайный знак. Когда он угадывает мои мысли и при этом нарочито не смотрит на меня – это означает, что он угадал честным путём, без применения вампирических способностей.
– Тогда зачем же ему чужой ребёнок в до… Оу. Он собирается?..
– Наверняка.
Я откинулась на спинку кресла в изумлении. Нет, я никогда не была против того, чтобы папа женился повторно и наконец обрёл семейное счастье. Но – таким образом?..
– Девочка не будет знать другой жизни. Она выглядит довольной своей участью. Очевидно, Вальтер стремится избежать ошибок, допущенных в браке с Мелани, – Войтек встал с кресла, медленно прошёлся туда и обратно по комнате.
– Ошибок, – негромко повторила я. – Я для него как будто бы тоже ошибка.

Войтек на какое-то время замер, сложив руки за спиной. Я поймала себя на том, что хочу поторопить его, заставить сказать что-нибудь! Он умел утешить меня, не говоря ни слова лжи.
– Когда Злате было шесть, она выпросила у матери костюм медведя, – произнёс он. – Брук тогда уже была больна и покупала ей всё, что она захочет. Это был очень… эксцентричный костюм. Ярко-фиолетовый, в полный рост, с этой глупой медвежьей мордой. Я её видеть не мог, а Злата, напротив, отказывалась надевать что-либо другое. Однажды я не выдержал и выбросил этот костюм, купив ей взамен три приличных платья… И она перестала выходить из своей комнаты. Она любила гулять, но оставалась дома целых две недели. Я сдался и отправился на поиски медведя. Начал с магазинов детской одежды… Закончил на городской свалке, потому что она не хотела нового костюма, ей нужен был тот, прежний. Я так его и не нашёл. Злата простила меня, но что-то изменилось с тех пор.

Он вдруг конвульсивным движением обхватил себя за локти. Это иногда бывало с ним, когда он предавался воспоминаниям о семье.
– Я что-то необратимо в ней повредил… Тем, что не позволил наряжаться медведем до тех пор, пока ей самой не надоест. Дети разочаровывают родителей, принцесса, но и родители разочаровывают детей. Я не был для Златы понимающим и любящим отцом, которым должен был быть. К несчастью, Вальтер тоже им не является.
– Спасибо, Войтек, – тихо проговорила я. – Мне жаль, что у вас всё так вышло, но… я поняла, что ты хочешь сказать. Мне нужно свыкнуться с этой мыслью.
Войтек молча кивнул.
– Знаешь… – я по его примеру сделала длинную паузу. Мне тоже сложно было думать и говорить одновременно. – Может быть, в нашем с папой случае не так уж плохо то, что он списал меня со счетов. У меня тут кое-что произошло… Вернее, вот-вот может произойти. В общем, мне нравится один парень…

Я вкратце описала Войтеку ситуацию с Рэем. Перечислила все пункты своего списка. Войтек задумчиво покачал головой.
– Провести анализ рисков – разумный ход. Стоило бы начать с самого направления твоих размышлений…
– А что с ним?
– Создать перечень возможных причин для отказа, чтобы впоследствии вычеркнуть их одну за другой, – он улыбнулся. – Словно тебе очень хочется сказать “да”.
– Это правда, – я тоже заулыбалась. – Я хочу сказать “да”. Однако причина под номером семь всё же не даёт мне покоя. Если Рэй не способен принять тот факт, что я – вампир, весь мой анализ просто бессмысленен.
– Ты упускаешь из виду две вещи. Первая из них – это любовь. Если этот парень действительно испытывает к тебе серьёзные чувства, слово “вампир” станет лишь ярлыком для того, что он уже давно знает и любит в тебе.

– А вторая?..
– Личность. Люди отличаются друг от друга, принцесса.
– Я знаю, но… Как думаешь, он сможет?..
– Как я думаю? – удивился Войтек. – Я никогда не видел этого парня. Тебе лучше задать этот вопрос себе самой.
Я закрыла глаза, пытаясь вызвать мысленный образ Рэя. “Вампир? Вы умеете летать и живёте вечно? Крууууто!” – зазвучал в моей голове его голос. – “А я могу тоже стать вампиром? Вампир-рок-звезда - это же огонь!”
– Вот и ответ, – сказал Войтек. – Вижу, что ты его получила.
– Кажется… да.
Хотелось бы верить, что такой ответ не был продиктован моими неадекватными надеждами. С другой стороны, это действительно было похоже на Рэя… Очень похоже.
– Каков же следующий шаг? – поинтересовался Войтек. Я сделала глубокий вдох.
– Я ничего не скажу папе. Раз он решил начать новую жизнь с новой семьёй, не поставив меня в известность, то я имею право сделать то же самое.

– Слышу истинную дочь своей матери.
– Спасибо тебе за всё, – я выпрыгнула из кресла, ощущая небывалую лёгкость. – Думаю, мне нужно вздремнуть. Во время сна полученная за день информация переходит в долговременную память, и это именно то, что мне сейчас требуется. Я приготовлю для тебя спальню, можешь оставаться там сколько захочешь.
– Мне было бы достаточно и этого чудесного кресла, – запротестовал Войтек, но я остановила его:
– Нет, нет. Ты – мой гость, тебе надо отдохнуть с дороги. Принцесса изволит ночевать в кабинете, и спальня на сегодня твоя.

* * *
​

Факт: вампиры не страдают бессонницей.

Наше тело беспрекословно подчиняется разуму: достаточно дать себе команду уснуть, и организм послушно отключается. Ни круговорот мыслей, ни тесноватый диван этому не помеха. Существует такое явление, как вампирический сон, который может длиться десятками, сотнями и тысячами лет… Единственное, что способно разбудить нас, – кошмары.

Я нахожусь на ночном кладбище. На меня надвигается большая толпа людей – людей ли? – в серых мантиях. Под капюшонами нет лиц, вместо них – серовато-белые размытые пятна. Безлицые не враждебны мне, они, кажется, вообще меня не замечают… Мне нужно туда, откуда они идут. Я пробираюсь сквозь них, бормочу извинения, хотя не знаю, есть ли у них уши, чтобы слышать меня. За спинами безлицых смутно виден могильный памятник; я моргаю и вдруг оказываюсь прямо возле него.
Толпа исчезла. Могила у подножия памятника разрыта, в земле зияет чёрный прямоугольный провал. У самого его края сидит на коленях Войтек; у него есть лицо, и оно ярким пятном выделяется на окружающем фоне. Он смотрит в черноту могилы. На памятнике видна полустёртая надпись, в которой буквы скачут и меняются друг с другом местами. Наконец мне удаётся прочитать:

Брук Штрауд

Я перевожу взгляд снова на Войтека как раз вовремя, чтобы увидеть, как он приподнимается, будто в замедленной съёмке. Его тело медленно клонится через край могилы, и вдруг он падает – прямо вниз. Я бросаюсь к нему, но не успеваю схватить его за рубашку. Теперь у меня перед глазами – только чёрный провал. В нём загорается свет, круглое пятно света, словно на дне могилы - сцена, и кто-то включил над ней прожектор. В световом круге стоит Рэй. Он улыбается во весь рот, машет мне и что-то кричит; я тяну к нему руки, когда внезапно свет погасает, и снова становится темно. Буквы на памятнике перестают прыгать, и я читаю:

Рэй Хауэлл

Я кричу, изо всех сил отшатываюсь назад, чтобы не видеть цифр, следующих за именем… И вдруг я – здесь, на диване в кабинете, разбуженная своим же криком.
– Принцесса!

Рядом тотчас же появился Войтек, возник из облака чёрного тумана, готовый оборонять меня от любой неведомой опасности.
– Всё хорошо, – сказала я, всё ещё тяжело дыша. – Всё в порядке, извини, что разбудила. Мне просто приснился плохой сон.
– Я не спал. Не люблю спать – по этой самой причине. Плохие сны. - Войтек встряхнул кистями рук, сбрасывая напряжение. - Что ты видела?
– Тебя. Кладбище. И Рэя… Кажется, мне снилась его смерть… в символической форме. Войтек, что со мной такое? – жалобно спросила я. – Мы ещё даже не встречаемся, а я уже боюсь, что он умрёт.
– Ты влюблена, принцесса. Любовь способна вселить в нас страхи, прежде нам чуждые.
– Скажи, почему… – я помедлила, собрираясь с духом. – Почему ты не обратил жену и дочь?

– Брук не желала этого, – сказал Войтек. – Я стоял перед ней на коленях, умолял до самого последнего момента и не смог нарушить данное ей обещание. Злата же должна была получить тёмный дар в день своего совершеннолетия… дожить до которого ей было не суждено. Так я понял, что бессилен против воли Смотрящего.
– Я бы так не смогла, – тихо произнесла я. – Я не такая мудрая, как ты.
– Что в этой ситуации мудрость, а что глупость – философский вопрос.

Войтек не стал дожидаться утра, ему ещё нужно было подыскать себе подходящий склеп для ночлега на кладбище. Я так и не убедила его обзавестись мобильным телефоном, и это значило, что в следующий раз мы поговорим не раньше чем через год… Очень жаль. Всё-таки я ещё слишком молода, чтобы воспринимать время так, как воспринимают его вампиры.
Что ж, Войтек отправился в свой путь, а я отправилась в свой. Сон хоть и был кошмарным, но многое расставил по местам.

Было три часа ночи, однако в доме Рэя никто не спал. Притаившись за забором, я смогла разглядеть людей на террасе. Отец Рэя – его имя Александр, припомнила я, – с отрешённым видом жарил на гриле нечто, сильно пахнущее маслом. Сам Рэй вяло переругивался с мачехой насчёт какого-то термостата, сломанного в сотый раз. Дети, изрядно подросшие с тех пор, как я видела их год назад, не обращали внимания на ссору и были заняты тем, что дразнили друг друга.

Долго ждать не пришлось, спустя полчаса терраса опустела: семейство переместилось в дом. Я раздумывала, не написать ли Рэю сообщение с просьбой выйти, но тут он и сам вновь появился на террасе, что-то напевая вполголоса. Как всегда – в наушниках и ничего не слышит, улыбнулась я. Меня забавляла необходимость махать руками, когда нужно было привлечь его внимание.
– “Ты молчишь, мне пора домой. Не хочу уходить, я останусь с тобой”...* – пел Рэй, собирая со стола грязные тарелки, пока я кралась вдоль террасы.

Должно быть, он меня заметил – пение резко оборвалось. В следующий момент Рэй перемахнул через невысокую деревянную ограду и приземлился прямо передо мной.
– Холли! Вот это сюрприз.
– И-извини, – от неожиданности я начала заикаться. – Я обещала тебе больше не приходить сюда, но всё-таки пришла.
– Так уж и быть, пока не стану жаловаться в деканат, – сказал он с улыбкой. – Что-то стряслось?

– Я пришла спросить, не хочешь ли ты переехать ко мне? – выпалила я на одном дыхании. Рэй заморгал, и я принялась объяснять: - Я подумала, это было бы удобно. Ты ведь всё равно проводишь у меня не меньше трёх вечеров в неделю.
– Постой-ка… – он сложил руки на груди. – Я не против, только не совсем понимаю – в качестве кого я буду у тебя жить?
– В качестве… В качестве моего парня.
– Это что, такой хитрый способ сказать мне “да”?
– Да. Да, кажется, это он.
– О, Холли… Я очень, очень рад, – Рэй привлёк меня к себе, крепко обнял, и я почувствовала, что сейчас расплачусь от облегчения. С каких это пор я стала такой эмоциональной?..

– Так, – он отступил на шаг, и я увидела, как сияют его глаза. – Побудь здесь, я быстро соберу вещи и вернусь. Я бы предложил тебе зайти в дом, но тогда придётся познакомить тебя с моей так называемой семьёй, и поверь, ни ты, ни я не получим от этого удовольствия. Поэтому постой здесь, хорошо? Только – прямо вот здесь, чтобы я видел тебя из окна своей комнаты. Я буду время от времени на тебя поглядывать, иначе решу, что мне всё приснилось.

Рэй присоединяется к семье

Я послушалась его и осталась на том месте, которое он указал. Меня пробрала непонятная дрожь. Последний раз такое было в тот день, когда развелись мои родители; тогда я стояла перед дверью гостиной, невольно подслушивая их разговор, и думала – стоит ли мне вмешаться? Я вмешалась. А после, выйдя оттуда, точно так же задрожала с ног до головы. Олика отвела меня на кухню и напоила горячим чаем – она думала, что я подхватила простуду… Нужно было добавить в мой список ещё один пункт: страх последнего шага. Страх того, что в результате моего действия жизнь необратимо изменится.
Но я решилась, я сделала это, я смогла.

Рэй появился через двадцать три минуты.
– Я вызвал такси, оно скоро приедет, – сказал он. – Ты ведь не передумала?..
– Не передумала, нет. И я поняла, почему ты терпеть не можешь тишину, – я указала на дамбу, с которой шумно падали потоки воды. – В этом районе не бывает тихо.
– Наверное. И ещё потому, что тишина обычно ничего хорошего не означает. Тихо бывает только в скучных местах, типа библиотек.
– Но у меня дома тоже тихо. Я ведь чаще всего учусь…
– Ты напеваешь себе под нос, когда учишься. Между прочим, даже попадаешь в ноты. Не замечала? Или просто шевелишь губами, как будто поёшь про себя.
Когда он упомянул про губы, я вспомнила ещё кое о чём, что собиралась сделать.
– Подожди-ка минутку, не говори ничего, – попросила я, а затем, поднявшись на цыпочки, поцеловала его. – Вот так. Это в знак того, что ты теперь мой парень.

– Хм-м, – Рэй прикрыл глаза, довольно улыбаясь. – А можно ещё раз? Так до меня быстрее дойдёт…
Я поняла, что он шутит.
– Потом. Позже. Обязательно.

* * *​

– Селфи в честь моего новоселья? – предложил Рэй, когда мы оказались дома. Он обнял меня за плечи, вытянул руку с телефоном, и я постаралась изобразить приемлемое для фотографии выражение лица.
– Только, пожалуйста, не выкладывай в соцсети.

– Не буду. Я тоже считаю, что личная жизнь должна оставаться личной, – Рэй разглядывал получившееся фото. – И кстати о личной жизни… Не подскажешь, где я буду спать?
– Как где? В спальне, – я задумалась о том, что теперь какое-то время мне придётся имитировать засыпание… пока я не признаюсь ему, что сон мне почти не требуется.

– М-м, тогда нам стоило бы обсудить ещё кое-что.
– Ты имеешь в виду сексуальную сторону отношений?
– Да… именно её. В общем, я хотел сказать, что, если ты пока не готова, то мы никуда не торопимся…
Я до сих пор не понимала, почему люди придают сексу такое большое значение. Переспать с парнем виделось мне намного менее сложным шагом, чем вступить в серьёзные отношения. Вероятно, это потому, что у меня нет опыта ни в том, ни в другом? Тогда стоило бы его получить.
– Я готова. Хоть сейчас.
– Сейчас?.. Холли, ты не перестаёшь удивлять.
– А что такое? Может, ты сам не готов?
– Я-то?! Всегда готов! Но не лучше ли будет подождать хотя бы до завтра? Я куплю свечи, розы, музыку подберу...
– Это обязательно? Мне кажется, деньги лучше приберечь для учёбы. А музыка у нас уже есть – твоя. Пойдём.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Песня Берген Кремер - Я останусь с тобой.

Баллы без изменений, 281,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 204

72-й день с начала учебного года.
Состояние: отличное.
Настроение: романтическое. Теперь я умею отличать его от всех других настроений.
Настроение Рэя: такое же.
Актуальные вопросы:
1) домашнее задание;
2) уточнить, не нужна ли Рэю помощь с его домашним заданием.

Вот уже второй месяц мы живём вместе. К песням под гитару давно привыкла как я, так и моя рыбка – ей, по-моему, они тоже нравятся. К наличию в моём доме вещей другого человека и привыкать почти не пришлось: все вещи Рэя поместились на двух полках стенного шкафа (никакой коллекции трусов). Мои стопки конспектов вполне мирно уживались с разбросанными блокнотами стихов и гитарными медиаторами. И всё же кое-что стало для меня новым.

Первое: тактильность.
Я имею в виду не только секс. Ещё были руки на моей талии во время сна, и быстрые поцелуи в макушку, когда я сидела за компьютером, и объятия сзади, пока я мыла чашки. Это был способ Рэя выражать любовь и поддерживать эмоциональную связь. Я научилась ответным реакциям, которых он ждал, и обнаружила, что это доставляет удовольствие и мне самой.

Второе: человеческая хрупкость.
Однажды Рэй сильно заболел. Его температура поднялась до 39 градусов, я перепугалась и вызвала скорую помощь, после чего всю ночь не отходила от него, прислушиваясь к его дыханию. К счастью, вскоре Рэй пошёл на поправку, а я серьёзно задумалась о получении второго образования – медицинского. Слабости вампиров, солнечный свет и чеснок, не идут ни в какое сравнение с тем количеством опасностей, болезней и несчастных случаев, которые подстерегают людей на каждом шагу.

Третье: решение конфликтов.
Никто из моих близких не умел делать это правильно. Мама и папа предпочитали действовать силой или хитростью, Олика не вступала в конфликты и молча грустила, если не получала желаемого. Войтек и вовсе выстроил свою жизнь так, чтобы не нуждаться в ком-либо. С Рэем было иначе. Он не переносил намёков, манипуляций и неопределённости, поэтому мы просто… разговаривали. Более или менее эмоционально (зависело от того, насколько важна была для Рэя тема разговора), иногда – подолгу, но всё же находя приемлемое для нас обоих решение. Таким образом мы успешно договорились о распределении работы по дому, о проведении досуга… Оставался ещё один важный разговор, который непременно должен был состояться.

– Слушай, Холли, – Рэй, как это часто бывало, начал с того, что пробежался пальцами по моему плечу и сел рядом. – Почему я никогда не видел, чтобы ты ела? Ты вообще ешь?
– Я ем, – я отложила книгу, стараясь не выдать своего волнения. – Но всё немного сложно.
– Ты не умеешь готовить и питаешься одним фастфудом? Не нужно было молчать столько времени. Я умею делать салат и бутерброды…
– Нет. Всё ещё сложнее.
– Оу. Тогда я весь внимание.

Я быстро оценила ситуацию. Уйти от разговора не выйдет. У меня был ещё план Б: как-то раз я сказала Ивонн, что из-за своей болезни придерживаюсь специальной диеты. Можно было бы предложить тот же вариант и Рэю, но, если я совру ему прямо в лицо, а однажды он узнает правду – наши отношения испортятся, боюсь, навсегда. В случае, если я скажу правду сейчас, шансы на успех всё-таки выше… Значит, решено. Это решено уже давно, и внезапность не должна влиять на моё решение. Сейчас так сейчас.
– Ты веришь, что в мире есть вещи, которые наука пока не может объяснить? Что… реальность сложнее и страннее, чем кажется на первый взгляд?
Многое зависело от того, как именно я преподнесу Рэю правду, и я посчитала, что должна его как-то подготовить.
– Это ты меня спрашиваешь? – усмехнулся Рэй. – Детка, я гуманитарий из Бритчестера! По-моему, это я должен задавать такие вопросы.
– И всё-таки?

– Ну конечно, верю! Только причём здесь… Так, стоп. Стоп-стоп! Уж не пытаешься ли ты сказать, что ты… не знаю, киборг из будущего, которому не нужна еда?
– Наука может объяснить существование киборгов. Мы не так уж и далеки от их создания. Нет, я не киборг, – я нервно сжала ладони в кулаки. Всё-таки это было тяжело, несмотря на мысленные репетиции. – У меня очень неоднородная родословная. В числе моих предков были разные существа, но большую часть своих особенностей я унаследовала от папы. Он – вампир, поэтому меня тоже можно считать вампиром.
– Вампир? Это какая-то метафора или что?
– Нет, в прямом смысле.
– Ну, не киборг – уже хорошо… – откинувшись на спинку дивана, Рэй уставился на меня во все глаза. – Нет, ты серьёзно, Холли? Прямо… вампир-вампир, с клыками? Пить кровь и всё такое?

– Да, мы пьём кровь, хотя не обязательно человеческую. Клыки и прочие внешние признаки мы умеем прятать, у нас это называется “тёмный облик”. Также мы не нуждаемся в обычной пище, и сон нужен нам намного реже, чем людям. Ещё мы не стареем и не можем умереть от старости…
– Знаешь, не пойми неправильно… – осторожно произнёс Рэй. – Однажды я уже видел, как человек сходит с ума, и зрелище было так себе.
– Ах, да, – спохватилась я. – Конечно, я должна доказать тебе свои слова. Только не пугайся, ладно?
Обратившись летучей мышью, я сделала круг по комнате, после чего снова приняла человеческую форму и села, слегка запыхавшись. Рэй выглядел потрясённым, но я могла бы поклясться, что в его лице был и искренний интерес. Это очень меня порадовало.
– То есть ты и правда не человек.

– Да, но это всего лишь другая биология. Во многом мы такие же, как люди.
– Поня-ятно… – протянул Рэй. – Не укусишь, если я спрошу - может ли человек стать вампиром?
– Не укушу, – по тону шутки я догадалась, что Рэй пытается сбросить напряжение. – Забавно, что ты спросил именно это, потому что для превращения в вампира придётся как раз-таки испытать укус.
– Только и всего? Тогда я хочу тоже.
– Рэй, так же нельзя, – встревожилась я. – Нужно серьёзно подумать! Новообращённые вампиры не так сильны, как я. Солнечный свет может убить их! К тому же, каждый из нас постоянно рискует быть раскрытым, живя среди людей…
– Ну, это-то я уже проходил. А насчёт остального… Быть вечно молодым, не нуждаться в еде, да ещё и уметь всякие крутые штуки типа той, что ты мне показала, – ради всего этого солнечный свет я как-нибудь переживу.
– И ещё, – в панике я выдумала последний аргумент, – Если и ты станешь вампиром, вполне возможно, что наши отношения будут длиться вечно!

Рэй расхохотался.
– Ой, боюсь, боюсь!
– Рэй, я ведь серьёзно… Это совсем не просто.
– Хорошо, я понял, – он перестал смеяться, придвинулся ко мне и обнял, видя, что я чуть не плачу. – Нам обоим нужно как следует всё обдумать и обговорить. Давай так и сделаем.
– Прости, что я не призналась сразу, – я уткнулась ему в плечо. – Не знала, как лучше сказать…
– Всё в порядке, Холли. Я понимаю, такое не рассказывают первому встречному, – он легко поцеловал меня в лоб и добавил: – Чтобы ты знала: я не против, чтобы наши отношения длились вечно…

* * *​

“Обдумать и обговорить” растянулось у нас надолго. Мы сошлись на том, что до нового года Рэю лучше сосредоточиться на учёбе, чтобы увеличить свои шансы вернуть стипендию. Ничего не вышло, к сожалению; деканат Бритчестера был непреклонен, и в конце семестра Рэй забрал документы из университета.

Он был готов к такому развитию событий, поэтому не слишком расстроился. Друзья устроили для него праздник-проводы, на следующий день после которого Рэй собрал все свои тетради с учебниками в коробку и торжественно засунул её под кровать.
– Теперь – только работа и музыка, – твёрдо сказал он мне. Я смиренно кивнула. Стоило ли говорить, что я готова была оплачивать его учёбу столько, сколько потребуется? Но для Рэя мои деньги по-прежнему оставались моими, то есть – чужими для него. Редкостное упрямство.

Я же привыкала к тому, что больше мне не нужно было прятаться от него. Рэй задавал вопросы – о вампирах, о кланах, о моей семье, – а я отвечала, и постепенно полная картина вставала перед нашими глазами. Эта картина состояла из трудностей жизни начинающего вампира, из строгости моего отца и из его непонятных мне целей, из негласных правил вампирского сообщества и из моих собственных опасений. Рэй понимал, почему я колебалась, но сам не колебался ни минуты. Идея стать вампиром захватила его так же, как когда-то – идея вписаться в круг золотой молодёжи.
С одной стороны, я была рада его энтузиазму. С другой…

Войтек в своё время рассказал мне о проклятом укусе. Рассказал он так же и то, что создавать новых вампиров позволяется только в случае гибели одного из “старых”; таким образом вампиры контролируют свою численность, избегая чрезмерного роста популяции. Папа неоднократно нарушил это правило ещё будучи в клане дедушки Калеба… Вряд ли он обрадуется, если я пойду по его стопам.
И всё же я могла найти для него аргументы. Рэй – сильный и умный мужчина, его вступление в наши ряды поспособствует укреплению клана, вот на что нужно будет делать упор. Клан - это главная папина страсть и гордость, и говорить нужно именно о нём, а не о любви или хотя бы удачном замужестве. И к слову о замужествах: не исключено, что я и вовсе зря беспокоюсь. Папа уже давно не звонил мне первым. Может статься, что с его новой семьёй у него найдутся дела поважнее знакомства с моим парнем.

Не стоило забывать и о мамином подарке, рецепте так называемого лекарства от вампиризма. В случае, если что-либо пойдёт не так, мы всегда могли сделать шаг назад.
– …в конце концов, можно просто сбежать, – говорил Рэй. – Улетим в какую-нибудь Сельвадораду, поселимся в джунглях, станем местными монстрами из легенд. Разве не круто?
Он всё ещё не осознавал, что бесконечная жизнь действительно бесконечна. Даже я, при всей своей любви к стабильности и одиночеству, не смогла бы провести в бегах вечность. А уж Рэй, звезда “Пеппер”, мечтающий о мировой славе – и подавно.

К весне стало очевидно, что мы ходим по кругу. Все “за” и “против” были выявлены, все варианты действий – продуманы и обговорены тысячу раз; вступил в действие всё тот же страх последнего шага, но и он практически отпустил меня с началом оттепели. Теперь мы просто ждали подходящего момента… То есть, я ждала. Рэй был из тех, кто не ждёт, а создаёт подходящие моменты сам.

– Ого. У кого-то день рождения? – увидев его боковым зрением, я даже отвлеклась от своей курсовой. На Рэе был белый пиджак, который он очень берёг и надевал только по самым значительным поводам.

– Не совсем, – туманно ответил Рэй. – Как ты смотришь на то, чтобы совершить небольшое путешествие?
– Ну… Можно, – я допечатала предложение до точки. Не могу сказать, чтобы я любила путешествовать, но желание посмотреть мир было мне вполне понятно. – Когда и куда?
– Прямо сейчас. А куда – пока не скажу, это сюрприз.
Сюрпризы мне нравились ещё меньше, чем путешествия. Зато мне нравился Рэй.

– Только пообещай мне, что это не будет вечеринка со множеством людей, которых я не знаю.
– Обещаю: это НЕ вечеринка со множеством людей, которых ты не знаешь. Если ты согласна, то я попрошу тебя надеть что-нибудь посимпатичнее, чем моё древнее застиранное худи. Я обожаю, когда ты носишь мою одежду, но по-моему, то тёмно-синее платье в клетку тебе тоже очень идёт.
Откуда он вообще знал, какие платья были в моём гардеробе?..

* * *
​

Вечерний скоростной поезд доставил нас в СимСити менее чем за три часа. На вокзале мы взяли такси и добрались до Сан Мишуно; я ни о чём не спрашивала, хотя было интересно, что Рэй задумал. В Сан Мишуно я бывала и раньше, вместе с мамой – здесь когда-то жила мамина лучшая подруга Юна. В целом, ночной и вечерний СимСити мне нравился. Я было предположила, что мы едем на какой-нибудь фестиваль, но ведь Рэй обещал – никаких вечеринок… Строго говоря, фестиваль и вечеринка – разные вещи, но от Рэя не приходилось ожидать мелочного обмана. Он прекрасно понял, что я имела в виду, и раз он сказал, что толпы незнакомцев не будет, значит, её не будет.

Изменения на общественном участке

Пентхаус "Вид на фонтан", мебель с балкончика убрана внутрь, ничего не перестроено и не добавлено.

Рэй уверенно вёл меня через площадь. Мы миновали большое стеклянное здание (центр рукоделия, припомнила я), затем - киоски с едой и, пройдя между двумя уличными фонарями, приблизились к одной из многоэтажек. Рэй галантно придержал для меня дверь и произнёс:
– Ты можешь войти.
Я поблагодарила его за приглашение, без которого вход в чужие дома для вампиров был закрыт, и переступила порог, гадая, что будет дальше. Наверное, он решил арендовать здесь квартиру на время нашего путешествия?

Я поняла, что ошиблась, когда мы поднялись на лифте на самый верх и вышли на открытый балкон.
– М-м, – Рэй поморщился. – Погода подвела. В ясные дни отсюда видно горы и мост через реку.
– А по-моему, и так красиво.
Я не кривила душой: даже в облачную погоду от вида городских огней с высоты девятого этажа не могло не захватить дух. Если это и был обещанный сюрприз, то – это был хороший сюрприз.

– Школьником я любил убегать из дома, – сказал Рэй. – Однажды забрался в поезд, уехал в СимСити, целый день болтался по городу и нашёл это место. Прятался тут от полицейских. И потом ещё не раз возвращался… У этого чердачка дурная слава – говорят, здесь водятся привидения, но сколько я тут ни сидел – ни одного не видел. Ты не боишься привидений?
– Зависит от определения. Если это духи, как в Бритчестере, то с ними легко поладить – они любят выпечку. А если имеются в виду души умерших людей, то мне тоже пока не доводилось с ними встречаться, поэтому не могу сказать, боюсь ли я.
– Ты такая ты.

Он подошёл ко мне сзади, обнял, и мы оба замолкли. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Девять этажей – небольшая высота для здания в центре города, однако площадь, автострада и фонари внизу всё равно казались очень далёкими. То ли сказывалась атмосфера заброшенного “чердачка” вместе с безветренной погодой в Сан Мишуно, то ли дело было в моём любимом времени суток – сразу после заката, то ли действовало присутствие Рэя, но было так спокойно, так красиво и безмятежно…
– Мне здесь нравится, – сказала я. Рэй не раз просил меня проговаривать подобные вещи вслух: что нравится, что пугает, что выводит из себя. – Мы пришли знакомиться с привидениями?
– Наоборот – надеюсь, мы здесь одни. Просто хотел показать тебе самое красивое место, которое я знаю… И именно здесь я хотел спросить тебя, выйдешь ли ты за меня замуж. Голубая Фея как-то говорила, что, если мужчина не делает предложение через семь месяцев отношений, значит, не сделает никогда. Наши семь месяцев уже на исходе.

– Ты веришь маминым роликам? – улыбнулась я. – Понятия не имею, откуда она взяла эту цифру. Может быть, просто выдумала.
– И всё-таки, могу я для разнообразия подчиниться правилам? – Рэй опустился на колено и раскрыл передо мной неизвестно откуда взявшуюся коробочку с кольцом. – Холли, ты выйдешь за меня?
– Конечно, выйду.
Слова согласия легко сорвались с языка, словно всё уже было предопределено заранее. Я не ощущала восторга, ликования или в принципе какого-либо прилива положительных эмоций, – только умиротворение и чувство, что всё так, как должно быть. Наверное, здесь и впрямь было особенное место.

Рэй засмеялся, обнимая меня.
– Как-то всё… обычно, – пояснил он. – Традиционно. В хорошем смысле! Я и представить себе не мог, что у меня будет так. Думал, лет до сорока – никаких жён! А теперь хочу провести жизнь с девушкой, которую встретил в двадцать. Вместе состариться и умереть в один день.
– С “умереть” могут быть проблемы, – напомнила я. – И со старостью тоже. Вампиры не стареют.

– Ну, из нас двоих вампир только ты.
– Если всё ещё хочешь присоединиться, то ослабь воротник рубашки, пожалуйста. Будет больно, но всего секунду.
Произнести это тоже оказалось легко. Мама, папа, все остальные... В эту минуту они были далеко, как те же фонари на площади. Наверное, вдали от них я наконец повзрослела, потому что чувствовала: что бы они ни сказали, я сделаю то, что считаю правильным.
Я не стала спрашивать, уверен ли Рэй в своём решении – он был уверен уже давно, и я была уверена, что он уверен. Он с готовностью расстегнул две верхние пуговицы, наклонил голову; пронзив клыками тонкую кожу, я услышала, как Рэй резко втянул воздух сквозь зубы.

Его кровь на вкус была неожиданно неприятной. В ней ощущался горько-травяной привкус, похожий одновременно на табачный дым и на очень крепкий чай. Похоже на то, как Войтек описывал мне кровь оборотня. Неужели?.. Рэй, конечно, оборотнем не был; судя по всему, его родители тоже ни при чём – скорее, кто-то из более дальних предков. Возможно, даже сам Рэй об этом не знал.
Для завершения ритуала жертва должна была отведать крови вампира. Прокусить собственное запястье стало одной из самых неприятных вещей, которые я когда-либо делала. Кое-как справившись с этим, я протянула Рэю руку с выступившими на коже алыми каплями.
– Вот… Пей. Постарайся сделать больше одного глотка, чтобы…
Я не договорила. Рэй, пребывающий в странном полусонном состоянии, быстро наклонился и припал к ране.

Казалось, им руководил какой-то неведомый инстинкт. Я уже не испытывала боли и с интересом наблюдала за Рэем, который всё пил и пил без остановки. В конце концов у меня перед глазами замерцали искры и мне пришлось оттолкнуть его; только после этого Рэй пришёл в себя.
– Как ты себя чувствуешь? – я накрыла запястье ладонью другой руки.
– Да нормально, – Рэй помотал головой, затем вдруг схватился за живот. – Желудок заболел… О, нет, прошло. Я уже вампир?
– Пока нет. Полное превращение занимает как минимум три дня. Рекомендую потратить их на то, чтобы попрощаться.

– С кем? Мы же пока никуда не уезжаем.
– Не с кем, а с чем, – поправила я. – Люди не заметят твоего превращения, если ты будешь достаточно осторожен. А попрощаться тебе стоило бы с теми элементами человеческой жизни, по которым ты будешь скучать, – солнце, вкусная еда…
– Ага, понял. То есть, эти три дня мне лучше всего провести на пляже, обложившись коробками из доставок.
– Примерно так. Кстати, я знаю хороший ресторан в Винденбурге, там необычная кухня. Только будет лучше, если мы сходим туда днём… На этом чердаке можно остаться на ночь?

Вампирические способности Холли

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

281,25 было
0,5 за достижение вампирического ранга "Великий магистр" (Холли)
Итого: 281,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 205

– Да, поженились… Нет, по-настоящему, без всяких “вампирских глупостей”. Нет, праздника не было, мы просто расписались в городской... Ну, потому что я… Извини, я… Нет, нет! Ну что ты, конечно, я тебя люблю!
– Кого это ты там любишь? – подозрительно спросил Рэй, выглянув из спальни. Я сделала страшные глаза и замахала на него рукой.

– Мам, я вовсе не хотела, чтобы… Мам, пожалуйста, не…
Мои жалкие возражения ни на что не повлияли. Мама возникла посреди гостиной, готовая метать громы и молнии, и от неожиданности я подпрыгнула.

– Я думала, ты хочешь учиться, а не крутить романы с какими-то мужиками и выскакивать замуж на эмоциях!
– Не с какими-то, а только с одним… Мам, он хороший, правда. И это было осознанное решение. Я всё проанализировала прежде чем…
– Вот она, благодарность! – провозгласила мама. – Кормишь их, поишь, ни в чём не отказываешь – и что получаешь в ответ? Дочь выходит замуж, даже не соизволив сообщить!

– Но я, вот, сообщаю…
– Где он? Где этот нахальный тип, который соблазнил мою дочь и затащил её под венец?! Я немедленно хочу оторвать ему…
– О, Смотрящий, Вы же Голубая Фея! – Рэй бесстрашно выскочил из спальни, едва услышав, что речь зашла о нём. – Я так мечтал с Вами познакомиться! Я все Ваши ролики пересмотрел. Вы мой кумир! За Ваш автограф я готов на всё.

Я замерла, предчувствуя взрыв. Даже зажмурилась.
– О, – произнесла мама. И вдруг заулыбалась своей фирменной улыбкой. – О, спасибо, это так мило! Принцесса, что же ты не сказала, что твой жених – такой приятный молодой человек? Как, говорите, Вас зовут?
– Мам, это Рэй. Он мой муж, а не жених, – пробормотала я, хотя меня опять никто не слушал.

Каким-то чудом Рэю удалось найти волшебные слова, способные утихомирить маму, и дело разрешилось мирно. Меня отправили на кухню за напитками, а, вернувшись, я застала их увлечённо беседующими о том, как “си бемоль разрешается в до мажор” или что-то в этом роде. Они дискутировали, смеялись и сыпали именами каких-то исполнителей с симтьюба; я ровным счётом ничего не понимала, кроме того, что мама флиртует с моим мужем. Ну что ж, это явный прогресс по сравнению с тем, что она собиралась сотворить с ним изначально.

– Твоя мама классная, – сказал Рэй позже, когда со знакомством было покончено, и мы вышли прогуляться. – Мне бы у неё поучиться всяким там блогерским штучкам. Вы нечасто общаетесь, да?
– Угу. Она живёт на Сулани с мужем и их общими детьми, моими братьями, а я… ну, как будто бы я там немного лишняя.
– Знакомая история... А когда же я познакомлюсь с твоим отцом?
– Ох. Как-нибудь потом, хорошо? С ним мы так просто не отделаемся, стоит тщательно подготовиться.
– Что ж, будем готовиться!
Я была благодарна Рэю за то, что он не настаивал. Вместо этого мы заговорили про магию: теперь, когда Рэй вскоре должен был стать вампиром, ему можно было доверить на один секрет больше.
Секрет привёл его в восторг.
– Я знал, что что-то такое есть, – сказал он. – После того, как ты рассказала о вампирах, я задумался, какие ещё из персонажей сказок и легенд могут оказаться настоящими. Может быть, вообще все!

– Может быть, все. Я рассказала только о тех, о ком знаю достоверно.
– Магом быть тоже, наверное, здорово. Эй, а мы не можем научиться магии?
– Не можем, – отрезала я. – Для этого нужно перестать быть вампиром. Я этого делать не собираюсь, но если ты хочешь – можешь попробовать.
– Нет, тогда не хочу. Я – как ты, – Рэй вдруг остановился, нахмурившись. – Посмотри на это! Чёртова малышня. Никакого уважения к сопернику!
Я проследила направление его взгляда и поняла, о чём он: Фолиант Знаний, статуя-символ Бритчестерского университета, был весь разрисован цветными надписями. Это был не первый случай. Подобный акт вандализма по отношению к статуе университета-конкурента почему-то считался среди младшекурсников поступком, заслуживающим уважения.
Рэй заявил, что не может спокойно наблюдать издевательства над альма матер. В здании университета мы отыскали комнатку уборщика и позаимствовали в ней ведро, тряпки и набор чистящих средств, после чего провели час, оттирая рисунки и буквы.

А ведь без Рэя я просто прошла бы мимо, посчитав, что это не моё дело. Удивительно, насколько разные вещи вызывают в людях эмоциональный отклик.
Вечером мы отправились в “Пеппер”. Мы бывали там вместе, но общались, как правило, каждый в своём кругу: Рэй – с друзьями из “пятёрки”, а я – с Ивонн, Линдой и Селиной. Все вокруг уже знали, что мы с Рэем поженились, и лишний раз демонстрировать это публике было ни к чему.
– Всё ещё поверить не могу! – за последние месяцы я слышала от Ивонн эту фразу раз пятьдесят или сто. – Линду пригласил на свидание Стэн, а ты вышла за Рэя… Что за несправедливость? Пока одни вынуждены изображать Таинственную Незнакомку, другие играючи получают самых классных парней в Бритчестере!

Эпопея с Таинственной Незнакомкой окончилась совершенно неожиданным образом. Виктор, как оказалось впоследствии, уже встречался с другой девушкой, когда получил анонимное сообщение от Ивонн; недолго думая, он передал её контакт своему свободному другу – Эрику. Иными словами, Ивонн, сама того не зная, переписывалась с собственным братом, и выяснилось это в тот день, когда они наконец решили назначить свидание. Надо ли уточнять, что я стала единственной живой душой, узнавшей об этой истории?
Как бы там ни было, с тех пор прошло достаточно времени, и даже сама Ивонн уже была способна над этим шутить.
– Всё случилось благодаря тебе, – напомнила я, улыбаясь. – Той ночью, когда я искала тебя после вечеринки, я столкнулась с Рэем. А потом одно за другое, и – вот.
– Значит, ты мне должна! – заявила Ивонн. – Дай совет, как профессионал. Что нужно сделать с парнем, чтобы он влюбился по уши, да ещё рассказывал друзьям, как прекрасно быть женатым?

– Я ничего особенного не делала. Мы просто дружили…
– Некоторым дано от природы! Как Голубой Фее и тебе. А нам, обычным девчонкам, как жить?
Я не нашлась с ответом. Ситуация мне и самой казалось несправедливой: я, бессмертная, не прилагая никаких усилий нашла себе парня, а Ивонн, с её короткой человеческой жизнью и стремительно пролетающей молодостью, – пока нет.
С другой стороны, у бессмертных тоже хватает своих проблем.

Меня не было дома, когда произошло обращение Рэя. Он рассказал потом, что неведомая сила вытащила его из кровати – в буквальном смысле, вытащила и приподняла на метр над полом, – а приземлившись, он сразу ощутил, что изменился.
Когда я вернулась с последнего в этом семестре экзамена, меня встретил уже новый Рэй.
– Холли, ты только взгляни! – он легко закружился вокруг своей оси. – Потрясающе! Я вампирская рок-звезда!

– Мне тоже нравится. Поздравляю, – я с интересом разглядывала его новый тёмный облик. Пожалуй, он был не менее привлекателен, чем человеческий, а может даже и более… Я спохватилась раньше, чем в голову полезли неприличные мысли.
– Рэй, ты помнишь всё, о чём мы говорили? Теперь ты должен быть очень осторожен!
– Не выходить без зонта, охотиться аккуратно, не болтать, – перечислил Рэй. – Это понятно, но когда я смогу делать крутые штуки? Где мои суперсила, гипноз и чтение мыслей?
– Всё это будет позже. Сначала ты должен научиться базовым вещам.

– Оооо, – разочарованно протянул Рэй. – Скучно.
– Рэй, это не игрушки! Если будешь вести себя безрассудно, не продержишься и недели!
Он наклонился ближе, ловя мой сердитый взгляд.
– Эй. Я не маленький. Понимаю, что всё серьёзно. Просто… Ты росла в этом с детства, а я нечаянно попал в фэнтези-фильм! И хочу знать, что могу.
– В том-то и дело! Без постепенного обучения ты не можешь ничего, ясно?
– Ага. То есть, ты теперь моя наставница, а я – ученик.

– Именно так.
– А это заводит, – Рэй расплылся в широкой, наглой улыбке. Я не удержалась и хихикнула, после чего меня подхватили на руки и уволокли в спальню.
Полчаса спустя я обучила его тёмной медитации. Восстанавливать силы и душевное равновесие – одна из важнейших вещей, которые должен уметь вампир.

Вампирические способности Рэя

Холли поступает на третий семестр

Справедливости ради, Рэй действительно старался и потому скоро начал делать успехи. Первые дни я не позволяла ему покидать дом без меня и сопровождала его даже в “Пеппер”. Садилась к стойке и заказывала себе коктейли, не сводя глаз с Рэя, который беззаботно танцевал или болтал с людьми.
– Ты выглядишь как типичная ревнивая жёнушка, – шептал он мне, подходя.
– Это плохо?
– Наоборот. Мне нравится!

Период беспокойства о чужих сплетнях я давно пережила, даже не заметив его. В то время мои мысли были заняты вещами поважнее общественного мнения. Оглядываясь назад, я могла припомнить некоторые моменты: обрывки разговоров, перешёптывания за спиной, четыре любовных письма без подписей, подброшенных мне в сумку. Автора одного из них я вычислила, это был Джонас, а где Джонас – там и глупые розыгрыши. Остальные трое так и остались неузнанными. Ивонн убеждала меня быть осторожнее, фанаток у “пятёрки” хватало, и в следующий раз у меня в сумке могло оказаться не письмо, а, скажем, собачьи экскременты. К счастью, этого не произошло, со временем всё улеглось, и люди нашли новые темы для обсуждения.
К тому же Рэй перестал давать поводы для сплетен: не флиртовал направо и налево, не оставлял сомнительных комментариев под чужими постами, не исчезал с вечеринки в компании какой-нибудь девушки.
– Хватит уже этих детсадовских приколов, – говорил он. – Пора задуматься о будущем. Хочу прославиться своей музыкой, а не коллекцией трусов и другой ерундой.

У него были большие планы на свою музыкальную карьеру. Путь мог меняться и корректироваться с учётом обстоятельств, но цель оставалась прежней – мировая известность, концерты, куча денег. Для меня это значило одно: первым делом нужно обучить Рэя, как сделаться неуязвимым к солнцу. У меня ушло на это почти два года; не такой уж и большой срок в контексте вечной жизни, однако чем скорее мы этого добьёмся, тем лучше.
Но сперва, как я и сказала Рэю, необходимо было отработать до автоматизма основы: охоту, медитацию, передвижение в дневное время суток.

Обучать другого было намного сложнее, чем учиться самой. Слова “скрытность” и “осторожность” я повторяла столько раз, что в конце концов они стали вызывать у нас приступы истерического смеха. Немногочисленные провалы Рэя я воспринимала болезненно, а от его успехов чувствовала себя так, словно получила отличную оценку на экзамене…
В тот вечер, когда мы впервые отправились охотиться порознь, мне позвонила Олика.
– Холли… у меня очень печальные новости, – сказала она и всхлипнула. – Твоя мама и Йон… их больше нет.
– Как нет?..

У меня подкосились ноги, и я села прямо на асфальт. Не может быть.
– Пожалуйста, приезжай, если сможешь. Здесь все поют и твердят про духов, никто не плачет, а я… не могу… – голос Олики звучал сдавленно и нечётко, а потом связь и вовсе оборвалась. Или, может, она бросила трубку, не в силах говорить дальше.
Рэй нашёл меня через несколько минут.
– Холли? Что случилось? Ты ранена?!
– Мама и Йон умерли, – механически проговорила я. – Мне нужно…
Мне нужно – что? В голове завертелась тысяча задач – добраться до Сулани, поговорить с Оликой, выяснить, что произошло, – и я никак не могла составить из них внятный план. Рэй, похоже, это понял.

– Я с тобой, Холли, я здесь, – тихо повторял он, поднимая моё непослушное тело с земли и относя в дом. Меня трясло, но заплакала я только очутившись в гостиной. Рэй держал меня на коленях, как ребёнка, обнимал, бормотал что-то успокаивающее, и мне казалось, что слёзы никогда не закончатся.
Мамы больше нет…

* * *​

Утром я отправилась в деканат. В июне я должна была провести курс лекций для абитуриентов, но попросила на месяц освободить меня от преподавания по семейным обстоятельствам. План лекций у меня был уже готов, я передала свои наработки студенту, который вызвался меня заменить, и меня отпустили.

Рэй остался дома. Я сказала ему, что мне будет спокойнее, если он останется – и он остался, не стал спорить. Как бы ему ни хотелось лететь вместе со мной, суланийское солнце пока что было не для него.
Дорога до островов на крыльях летучей мыши занимала около недели. Больше, если делать остановки для отдыха. Я не делала.

Олика рассказала мне, как всё случилось.
– Сначала умер Йон – ночью, во сне. Остановилось сердце. Я знаю, у него была какая-то наследственная болезнь, как у его отца и отца его отца… Мы не успели тебе сообщить, тут такое было… Мелани не позволила его похоронить. Никого к нему не подпустила, сказала, что сама разберётся, – Олика низко опустила голову и замолчала. Мы сидели на вязаных пуфах, составленных в круг возле ямы для костра. Я тоже смотрела себе под ноги, машинально чертила на песке какие-то узоры носком туфли. И повторяла про себя: мамы нет, мамы нет, мамы нет. Может, если я поскорее привыкну к этой мысли, станет легче…

– Она заперлась в спальне, – собравшись с силами, продолжила Олика. – Вместе с… телом. Я не спала, сколько могла, всё сидела под дверью и слушала - у неё там всю ночь что-то звенело и трещало. Она, наверное, пыталась что-нибудь сделать при помощи магии… Под утро стало тихо, я решила, что она успокоилась и уснула. Утром пришли Нерия и её муж, Илиас. Мы стали стучаться, но Мелани не открывала. Илиас сломал замок, и она там… Рядом с Йоном, головой у него на плече… Мы подумали, она просто спит. Я подошла разбудить её, потрогала за плечо, а она… уже всё.

– Достаточно, Олика… я поняла.
Олика расплакалась. К ней неловкими шагами подошла девочка, её дочка Аделия, и Олика схватилась за малышку, уткнулась в её кофточку. Я отвела покрасневшие глаза.
По пути я не очень-то много размышляла о том, что случилось: пребывание в облике летучей мыши не способствует размышлениям. Однако для охоты приходилось всё-таки принимать человеческую форму, и в эти моменты я чего только не передумала. По крайней мере, мои худшие подозрения не оправдались. Папа… Когда всё шло не по его плану, от него можно было ожидать чего угодно. Внезапный развод с мамой явно в его планы не входил…
Но нет, судя по рассказу Олики, папа здесь был ни при чём. Просто так сложилась жизнь: одно больное сердце и одно разбитое. Сейчас мне как никогда хотелось верить, что мама была права насчёт духов, и после смерти они с Йоном вернутся сюда… в место, где были счастливы.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

281,75 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка механики (Холли)
0,5 за достижение 10 уровня навыка пения (Холли)
Итого: 282,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 206

Находиться на Сулани, зная, что мамы больше нет, было непривычно и грустно. Я знала, что отныне всегда буду чувствовать себя здесь чужой.
Олика познакомила меня со своей семьёй, дочкой Аделией и парнем Абелем, который теперь тоже жил в доме. Они с Оликой собирались пожениться, но теперь свадьбу, конечно, отложили. Какая уж тут свадьба, когда у невесты совсем нет настроения веселиться.

С братьями мне тоже пришлось знакомиться заново. Солнце, чистый воздух и физическая активность сделали их довольно рослыми и сильными для своих лет. Каждый раз, как я приезжала на Сулани, я находила их заметно изменившимися, и различать их становилось всё проще: Тай – со светлыми, как у мамы, волосами, Мио – с косичками, и Йон-младший – кудрявый, каким был и старший.

Олика решительно отказала мне, когда я предложила забрать оставшихся сиротами мальчиков в Бритчестер.
– Даже и не думай. Спокойно заканчивай учёбу, а за твоими братьями я присмотрю.
– Не знаю, Олика. Я не хочу усложнять тебе жизнь…
– Мелани очень много сделала для меня, и я должна отдать долг хотя бы после её смерти, – твёрдо сказала Олика. – Не забывай, что поблизости живут родственники со стороны Йона. В случае чего, они помогут… И потом, не думаю, что идея понравится самим мальчикам. Если мы заикнёмся о переезде, они устроят такой концерт, что извержение вулкана Муа Пел’ам покажется мелочью. Они - коренные суланийцы, Мелани и Йон всегда говорили им, что нет места лучше дома...

Что правда, то правда. Мальчики были настоящими суланийцами и не походили на меня в их возрасте. Они не боялись и не стеснялись малознакомую старшую сестру, а сразу же попытались втянуть меня в свои игры. Вместе они напоминали не то стаю обезьянок, не то маленькое племя дикарей, у них был собственный язык и собственные законы, по которым они жили, и всё остальное, казалось, их не интересовало. Они ни о чём меня не спрашивали, а если и спрашивали, то только от скуки.

– Ты правда мамина дочка?
– Правда.
– Сколько тебе лет?
– Девятнадцать.
– Ого, какая старая! Почему ты не живёшь с нами?
– Ну, потому что я живу в другом месте.

– А почему?
– Потому что я там учусь…
– Почему?
– Потому что хочу стать умной.
– Почему?
В конце концов я перестала понимать, каких ответов они от меня хотят. К счастью, им надоело и они принялись брызгаться. Игру в брызги я хотя бы могла поддержать.

Честно говоря, я была даже рада, что не повезу их в Бритчестер. Я бы не справилась. Я совершенно не умела обращаться с детьми, я их не понимала и не умела сделать так, чтобы со мной им было интересно и весело. Единственное, чем я смогла впечатлить братьев – это починкой старенького магнитофона.
Жаль, Рэя здесь нет. Он бы точно с ними подружился, и уж его-то они бы слушались с полуслова.
Как слушались маму…

Я не видела, чтобы мальчики грустили о маме и Йоне. Даже в этом они были суланийцами до мозга костей. Только теперь я осознала, как по-разному можно относиться к смерти: вместо призраков и неупокоенных душ у них – добрые духи, вместо молчаливой скорби – песни, вместо прощания – вера в то, что умершие непременно возвращаются и всегда пребывают рядом с живыми.
Благодаря этому никто не воспринимает смерть всерьёз. Для них это всего лишь временное расставание, словно мама и Йон уехали в далёкие края.

По вечерам мы с Оликой сидели в маминой спальне. Разбирали оставшиеся от неё вещи и иногда, обнявшись, плакали.
– Олика, зачем ты стала смертной? Зачем… Зачем вы умираете, если можете не умирать?..
– По-разному, Холли. Для меня вечная жизнь обозначала бы вечно пребывать в зависимости от твоего отца. Для Мелани это была бы вечная жизнь без Йона…
– Но она могла и Йона сделать бессмертным!
– Да, могла, но… Если бы все, кто это умеет, делали бессмертными своих близких, то однажды бессмертными стали бы все живущие, и планета оказалась бы переполнена. Мы должны умирать, так уж устроен мир… Нужно освобождать место для тех, кто рождается. Им тоже хочется жить…

– Я могу снова обратить тебя. Здесь отец тебя не найдёт. Хочешь?
– Нет, Холли, не хочу… Каждый из бессмертных чем-то платит за вечную жизнь. От судьбы не уйти. Мелани пыталась, но не смогла, и никто не может. Если мне суждено умереть, то я умру, и неважно, буду я вампиром или нет…
Я не стала отвечать. Если человек во что-то крепко верит, то спорить с ним бесполезно, даже если этот человек – Олика, которая спорить не умеет и не любит.
И всё равно было горько и обидно. Чьё место занимали мама и Йон? Кому помешало бы, если бы они прожили здесь ещё сотню и тысячу лет? Маму любило столько людей по всему миру. Они наверняка хотели бы, чтобы Голубая Фея продолжала радовать их своими роликами!

На мамином компьютере я нашла много неотредактированного материала для видео. Много фотографий, которые она уже никогда не выложит. Правда, разобраться в этом хаосе могла только сама мама: фигня.mp4, незаконч.doc, шклоаьвьт.psd...
Просматривая файлы, я снова ощутила подступающие слёзы. Сколько идей у неё было, сколько планов, а теперь всё просто канет в небытие.

Мне понадобятся тёмные очки, чтобы скрыть лицо, в особенности – покрасневшие глаза. Благо, очков у мамы достаточно. Я распустила волосы, причесалась, потом пошарила в шкафу и нашла своё любимое мамино платье: именно его она надевала, когда провожала меня в университет. Мне оно тоже подходило по размеру.

С настройкой освещения я справилась благодаря тому, что неоднократно видела, как мама примеряет на себя разные режимы. Я мельком оглядела себя на экране, как в зеркало. Даже в мамином платье я совсем на неё не похожа… Я потянулась к кнопке записи и, только нажав на неё, поняла, что не продумала свою речь как следует. С минуту я просто молчала, а затем неуверенно произнесла:.
– Привет…
Сказать “привет, мои волшебные”, как мама? Нет, я не могу, я ведь не она!
– Привет всем. Это последнее видео на канале Голубой Феи. Я пришла сообщить вам, что она… Что Голубой Феи и её мужа больше нет в живых. Это очень большая потеря для всех нас, и мы… никогда их не забудем. Голубая Фея мечтала, чтобы в мире было как можно больше красоты… И верила, что каждый способен сделать мир чуточку лучше. Поэтому она и называла вас “мои волшебные”... Пускай её творчество продолжает вдохновлять вас. Думаю, Голубая Фея хотела бы этого. Удачи вам всем, и… прощайте.

Говорить в камеру было до крайности неловко. Я то и дело сбивалась, дважды чуть не сказала “мама” вместо “Голубая Фея”. Нужно было сочинить хороший текст и выучить его, как доклад, но второй дубль я точно не вынесу. Снова произносить эти вещи вслух, да ещё писать их на бумаге… Ох, нет.

Я вырезала самые долгие паузы, приглушила цвета, чтобы они не выглядели слишком уж яркими. Пересмотрела в последний раз, убедилась, что со звуком и картинкой всё в порядке, и загрузила видео на канал. Дождалась его публикации, после чего сразу же выключила компьютер и с чувством выполненного долга ушла к горячему источнику, откуда доносились голоса Олики и братьев.
Думаю, что я сделала правильную вещь. Маме наверняка не хотелось бы оставлять своих дорогих подписчиков в неизвестности.

– Я посмотрела твоё видео, – сказала мне Олика днём позже. – Хорошо, что ты об этом подумала. Мне даже в голову не пришло.
– Не очень глупо получилось?
– Нет, что ты. Получилось искренне. Мелани бы понравилось.
– Ну, не знаю… Я думаю, она сказала бы “принцесса, ну что за кислый вид? Улыбайся, люди любят, когда им улыбаются! И что у тебя с волосами?”
Мы обе рассмеялись сквозь слёзы.
– Не знаю, как я буду без неё жить, – Олика утёрла глаза. – Кажется, что она вот-вот появится посреди кухни, швырнёт сумку на стол и скажет, что ей срочно нужно переодеться и бежать на встречу с подписчиками. Она заряжала всех вокруг, как солнце. А теперь я готова лечь и больше никогда не вставать…

– Я понимаю, Олика. Наверное, нужно дать себе время, и однажды станет легче...
– Да, время... Прости меня, Холли, я такая дура. Это ведь ты потеряла маму, это я должна тебя утешать, а не наоборот...
– А ты потеряла подругу. Ты знала её лучше меня, ты была с ней каждый день. Неудивительно, что тебе больно.

Я успокаивала её до тех пор, пока меня не сменил Абель и не увёл Олику в дом. Мальчики шумно делили что-то на кухне.
Когда умер Винсент, я была младше, чем мои братья сейчас. Мне казалось, что он просто ушёл и когда-нибудь вернётся. Что такое смерть, я поняла несколькими годами позже, и папа объяснил мне: Винсент умер, потому что нарушил правила. Не нарушай правила – и не умрёшь, всё просто. Похоже, папа и сам в это верит.

В маминой вселенной тоже было просто: пока хочешь жить – живёшь, а когда надоедает – умираешь и превращаешься в духа. Суланийская вера, должно быть, хорошо помогает людям справляться с мыслями о смерти. Они думают, что умрут и снова встретятся со своими родными. Только моего положения это не облегчает, потому что все умрут, а я – нет. Я буду жить вечно, буду наблюдать, как умирают все, кого я знаю: мама и Йон, Олика, Ивонн, Линда, Стэн…

Хотя бы Рэя я исключила из списка смерти.
Вопреки этой мысли мне вдруг очень захотелось его увидеть. У нас впереди целая вечность, а я скучаю после какой-то недели разлуки, хотя логично было бы проводить больше времени с теми, кто не будет рядом всегда… Впрочем, мне в любом случае пора было возвращаться в Бритчестер.

С Оликой мы договорились, что я прилечу после окончания учёбы и мы решим, как нам быть дальше. Помимо прочего, все трое мальчиков – маги… Наверное, именно мне придётся сообщить им об этом, когда они подрастут. Я осталась их единственным родственником-нечеловеком.

* * *​

– Как ты? Как всё прошло?
Рэй обнял меня, и я тотчас же перестала волноваться. По пути домой меня охватило беспокойство о нём. Оставлять новообращённого вампира без присмотра рискованно, но выбора у меня не было.

Рэй казался спокойным – надо думать, обошлось без происшествий. Он сделал мне кофе, и я рассказала ему о похоронах, о Сулани и о братьях. У меня получилось сделать это, ни разу не заплакав.
– Устала?
– Немного. Мне бы в душ, летучие мыши тоже потеют, знаешь, – я слабо улыбнулась. Рэй кивнул и отпустил мою руку.
Горячая вода, льющаяся по телу, невольно заставляла вновь думать о Сулани. В жарком климате островов никто не мылся в горячей воде, все предпочитали прохладную. Олика тоже приобрела эту привычку, хотя раньше любила прямо-таки кипяток. Как скоро она придёт в себя? На прощание она сказала, что скоро прибудет дядя Артемис и что она собирается сходить к тауле. Я одобрила эту идею. Добрые, утешительные слова авторитетного человека должны пойти ей на пользу.

Я не заметила, как стала напевать. Это была одна из маминых любимых песен; я не слышала её, пока мы жили в замке, но на Сулани мама часто танцевала под неё с Йоном.

И я снимаю туфли, сбрасываю платье,
И вновь пускаюсь в пляс!
Давай же танцевать!
Танцуй, танцуй!

Я так и видела их перед собой – молодыми, смеющимися. Мама изящно перебрасывает волосы с одного плеча на другое, Йон подхватывает её и кружит. Я удерживала их перед внутренним взором сколько могла, мне навсегда хотелось запомнить их такими.
Должно быть, я забылась и пела слишком громко. В ванную постучался Рэй, и я, натянув свежую футболку и джинсы, отперла дверь.
Глаза у него были такие, как будто он увидел привидение.

– Извини за вторжение, но я не могу промолчать, – сказал он. – Почему раньше ты никогда не пела при мне вслух?
– Я не умею петь. Это просто… так.
– Холли, это не просто так, это… О, прости, что говорю тебе об этом именно сейчас, но я хочу записать с тобой одну из своих песен.
– Со мной? – удивилась я. – Рэй, я же никогда не училась петь. Вряд ли я смогу спеть твою песню так, как нужно.

– Это не важно, не думай об этом сейчас, – Рэй замахал руками, будто разгоняя собственные слова. – Когда захочешь, когда будешь готова, хоть через сто лет, но я хочу, чтобы это была ты и никто другой.
– Ну, я даже не знаю… – нерешительно проговорила я. – Вообще-то пение помогает справиться с отрицательными эмоциями, так что… А где делается запись? Мне нужно будет петь перед другими людьми?
– Никаких людей. В студии будем только я и ты.
– Ну, тогда… наверное… хорошо. Я подумаю.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

Баллы без изменений, 282,75

 

[HoneOnna]

​

Глава 207

Свой ежедневник я за последнее время успела подзабросить, но после смерти мамы вновь стала открывать его каждый день. Маленькие задачи в расписании давали мне ощущение того, что жизнь движется дальше. Разобрать накопившуюся почту, купить учебники к новому семестру, созвониться с Оликой. Раньше я не писала “позвонить Олике”, писала – “позвонить маме”...
Воскресенье: Позвонить Олике. Пролайкать фотографии Ивонн со свадьбы её брата (она просила). Студия звукозаписи.
Помогало не только расписание, но и факт наличия рядом Рэя – человека, живущего будущим, активного, творческого. Он умудрялся одновременно поддерживать меня, доделывать свою песню и работать, откладывая деньги на несколько часов аренды студии (кое-как мне удалось убедить его разделить оплату пополам, раз уж это будет наша общая песня). Он показал мне ту часть, которую должна была спеть я, и я немножко репетировала, когда могла.

Студия представляла собой маленькое помещение, разделённое надвое прозрачной перегородкой.
– Тебе нужно туда, – Рэй указал на микрофон по ту сторону перегородки. – Заходишь, надеваешь наушники, я включаю музыку, а ты поёшь. Ничего сложного! Повторить надо будет несколько раз, может, четыре или пять - хочу послушать разные варианты… Если устанешь, скажи.
– Хорошо.
Вроде бы, всё понятно – наушники, микрофон, петь. Я просила Рэя объяснить, почему он решил, что именно мой голос ему подходит - тембр, диапазон, удачное сочетание с его собственным голосом? Все ответы, который я получала, были разными вариациями фразы “я так чувствую”.

Рэй встал за пульт, принялся нажимать кнопки и поворачивать рычажки. Не сказать, чтобы я сильно волновалась, однако всё-таки было неуютно. Мама на моём месте освоилась бы в два счёта, но для меня эта территория, этот мир были чужими, я была здесь лишь гостем, хотя Рэй и старался, чтобы я ощущала себя как дома.
Я попыталась сосредоточиться на нём, на его вдохновении. Мне понравилось смотреть, как умело он обращался с пультом. Если я уловлю его настроение, то, может, тоже почувствую себя так, будто знаю, что делаю?
Рэй за перегородкой помахал и указал на наушники, которые держал в другой руке.

Я поняла его жест и тоже надела наушники.
– Раз, два, – сказал голос Рэя у меня в ушах. – Слышишь меня?
– Да, слышу.
– Скажи-ка ещё что-нибудь для проверки.
– Что-нибудь, что-нибудь, – послушно отозвалась я. – Что-нибудь.
– Супер, – его руки заскользили над пультом, как будто он был пианистом. – Всё готово. Сейчас будет музыка. Ты помнишь слова?
– Лучше, чем законы термодинамики.
– Это что-то, – улыбнулся он. – Первый раз – тренировочный. Если голос будет звучать хрипловато или фальшиво, не расстраивайся, ладно?
Если честно, я понятия не имела, когда мой голос звучит фальшиво, а когда нет. У меня не было ни музыкального образования, ни таланта, как у Рэя.

Зазвучала вступительная часть. Я хорошо помнила, когда нужно начинать петь, и всё-таки на долю секунды опередила момент и сразу же сбилась. Петь в полный голос под взглядом Рэя было неловко.
– Я ошиблась. Можно сначала?
– Да, да, всё окей, – Рэй остановил музыку. – Сейчас добавлю метроном, с ним должно быть проще!
Я закрыла глаза и сконцентрировалась на ритмичных щелчках. Опять подумала о маме. Она множество раз пела и перед камерой, и перед огромной толпой людей, и совсем не стеснялась, а наоборот, получала удовольствие. Если я представлю себя ею, звездой на сцене… Люди в зале рады меня видеть. Они любят меня и ждут, когда я начну, чтобы услышать мой голос и спеть вместе со мной.

Музыка встряхнёт меня, и я готова к ритму
Приоденусь и открою дверь – наступит уикенд
Твоего звонка, похоже, не дождусь сегодня
Отключаю телефон и растворюсь в ночи.
Караоке и клуб – это неплохо
Но я бы лучше ехала всю ночь, дальше, дальше, дальше,
Ведь просто ждать я больше не могу…*

Стало легче, когда я вообразила себя мамой: у песни было скорее её настроение, чем моё. Это в её жизни были все эти вещи – клубы, вечеринки, поездки на машине в ночи…
Музыка затихла, и Рэй показал большой палец.

– Класс, – сказал он. – Сейчас включу, послушаем, что получилось. Есть пара идей, как сделать ещё лучше. Я тебе покажу…
Я добросовестно постаралась вникнуть в его комментарии (“здесь попробуй спеть пониже, а здесь – протяни на полсекунды дольше”) и спела ещё раз. Затем ещё раз, затем перерыв на кофе и – ещё раз, и снова… Ох. Петь для себя мне нравилось, но каким это становится утомительным, если переходит в разряд работы! Я начала уставать. Рэй понял это и, когда я допела, изобразил руками крест: на сегодня всё. Я сняла наушники и вышла к нему; меня ждал такой горячий поцелуй, какого у нас, по-моему, ещё никогда не было.

– Ты моя богиня! – Рэй усадил меня на диван и сунул в руки тёплую кофейную чашку. – Это хит. Мы станем звёздами!
– Пожалуйста, только не это…
Он засмеялся, падая рядом со мной, но его лицо тут же стало серьёзным.
– Как ты меня терпишь? Вдохновение делает меня невыносимым эгоистом. У тебя горе, а я тут со своими песнями…
– Наоборот. Я говорила тебе, что пение помогает справляться с эмоциями, это научный факт. А что касается горя, то мне уже легче. Знаешь, я представляла себя мамой, когда пела. Ей эта песня подошла бы намного больше.

– Ты спела превосходно, Холли! Не надо ни с кем себя сравнивать, даже с Голубой Феей. Она и не согласилась бы петь со мной. Мы с ней так и не успели как следует познакомиться...
– Она согласилась бы. Она соглашалась на всё, что обещало ей внимание и веселье, – я вздохнула. – А теперь… Не думаю, что люди будут в восторге, если узнают, что твою песню спела какая-то ботаничка.
– Во-первых, не какая-то ботаничка, а моя жена, – возмутился Рэй. – Во-вторых, тебя никто бы так не называл, если бы ты одевалась, ммм… менее скромно. И сняла эти очки, которые тебе всё равно не нужны. Или хотя бы носила другие, которые смотрелись бы круче.

– Оставь в покое мои очки. Иначе я тоже найду, к чему придраться.
– Например? Сгораю от нетерпения!
– Например… Например, ты красишь волосы! Они выглядят седыми. Зачем тратить деньги на то, чтобы твои волосы выглядели неестественно? Ты бы ещё в розовый покрасился.
– Розовый? А это идея.
– Я пошутила!
– В каждой шутке есть доля отличной идеи. Розовый… хм…

В общем, несложно догадаться, что он сделал на следующий же день. И зачем я только открыла рот...

Очки славы Рэя

С началом сентября я влилась обратно в учебный ритм. С Оликой мы перезванивались каждую неделю. Визит к тауле очень помог ей; не знаю, о чём именно они разговаривали, но Олика явно приободрилась и стала понемногу осваиваться в роли единственной хозяйки дома.
Она и мне предлагала сходить к тауле. Я удивилась – разве таула принимает вампиров?
– Принимает, принимает, – заверила Олика. – Ты не первый вампир, которого судьба привела на Сулани.
Любопытно. Я знала, что на Сулани вырос дядя Артемис, но откуда бы там взяться другим вампирам? Нужно изучить вопрос, когда прилечу в следующий раз. И, может, сходить к тауле действительно стоило бы.

Рэй продолжал быть примерным учеником-вампиром. Если для меня главным было понять принцип, то для него – попробовать на деле, и его сила росла. Я опасалась, что после обращения ему сложно будет поддерживать связь со старыми друзьями, но нет: окончив университет, трое из “пятёрки” (включая Рэя) остались в Бритчестере и иногда по вечерам собирались в “Пеппер”, как в прежние времена. Эрик был теперь женат и чаще занят обустройством семейного гнезда, зато Стэн, случалось, заходил к нам.

Вампирические способности Рэя

Он устроился на должность помощника юриста, и у него были грандиозные карьерные планы. Стэн встречался с Линдой Манч, с которой познакомился на собраниях Ордена Зачарованных. Он со смехом рассказывал, что опасается с ней спорить – неизвестно, чего ожидать от девушки, увлечённой траволечением и спиритизмом.
– Сочини для меня серенаду, что ли, – попросил он Рэя. – Чем трогательнее, тем лучше. Буду петь её Линде в любой непонятной ситуации.
– Без проблем, – Рэй взял гитару и начал напевать. – Линда… О-о, Линда… Что за имя такое, с ним ничего не рифмуется! О-о, Линда, спою тебе хоть серенаду, хоть частушку, только, пожалуйста, не превращай меня в лягушку…
Стэн зааплодировал. О, Смотрящий, ну что за ребячество.

В те вечера, когда у нас не было гостей или встреч в баре, мы часто гуляли. Я как-то сказала Рэю, что прогулки по ночному городу – один из моих любимых способов обретения эмоционального равновесия, а также просто досуга. Рэй хорошо это запомнил. Поэтому после заката мы выходили из дома, даже если у нас не было нужды охотиться.

Рэй обучился превращению в летучую мышь, так что теперь мы могли не только гулять, но и летать вместе. Бывало, мы подолгу кружили над городом, ловя потоки воздуха и наслаждаясь ощущением полёта. Я была рада тому, что отныне Рэй сможет присоединиться ко мне в любых путешествиях, а вот у него мысли потекли в неожиданную сторону.
– Послушай-ка, а ведь летучие мыши… м-м, спариваются?
– Конечно, как и любые млекопитающие.

– Тогда… – Рэй посмотрел на меня таким взглядом, что заканчивать фразу ему было уже не нужно. Я прыснула от смеха.
– Что? Я извращенец?
– Да нет, просто… Ты знал, что самцы летучих мышей для привлечения самки поют?
Теперь пришла очередь Рэя смеяться.
– Ну, это я могу! Закажите песню, миледи, и ваш самец вам её исполнит!
– А ещё они создают гаремы, так что всё же не советую брать с них пример.
– Интересненько! Что ещё я должен знать о летучих мышах?
– Спаривание у них длится 20-30 секунд.
– Всего-то?! Я думаю, мы должны проверить это на практике.
– Давай проверим.

Ну, что могу сказать – мы сошлись во мнении, что человеческий облик подходит для этого занятия больше. Слишком много шерсти, перепонок и когтей, как выразился Рэй. Хотя опыт был, безусловно, забавный.

* * *​

В детстве я почти не болела, что типично для детей-вампиров. Простуды, аллергии и кишечные инфекции чаще всего обходили меня стороной. О взрослом возрасте и говорить не приходится: большинство человеческих заболеваний вампирам не страшны.
Тем страннее было для меня однажды утром проснуться с чувством непонятной усталости, словно во сне я не восстанавливала силы, а тратила их. Подобное состояние у меня бывало в ясные летние дни – раньше. До того, как я стала неуязвимой к солнечному свету. Неужели из-за пережитого эмоционального потрясения моя защита дала сбой?

Я вышла в сад, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Подумав, оставила одежду на камне и окунулась в пруд, прислушиваясь к реакциям тела. Внимательно осмотрела свою кожу – признаков ожога не наблюдалось. На первый взгляд тело вело себя как всегда, мышцы слушались и никак не ограничивали в движениях, но… Что-то было не так. Что-то определённо было не так.
В течение дня симптомы усиливались. Я вернулась с занятий голодной, хотя накануне ночью мы с Рэем охотились. Заглянула в холодильник, где оставалось несколько пакетов лягушачей крови, и тут же закрыла его, передёрнувшись от отвращения. Разве возможно испытывать одновременно голод и тошноту?..

– Что с тобой? – Рэй, конечно, заметил.
– Мне нехорошо, – призналась я. Он подошёл, положил руки мне на плечи.
– Устала? Может, помочь тебе с чем-нибудь? Я тоже умею сочинять доклады и всё такое прочее.
– Спасибо, но доклады я беру на себя. Мне просто нужно ненадолго прилечь, – улыбнувшись, я мягко вывернулась из его рук.

Обратиться в больницу я не могла, вряд ли там привыкли иметь дело с вампирами. От консультации с нейросетью тоже было мало пользы: DeepSim считал, что мои симптомы могут быть связаны либо с гормональными колебаниями (сомнительно), либо с беременностью (практически исключено), либо с заболеваниями желудочно-кишечного тракта (маловероятно). Последний вариант, по крайней мере, предполагал симптоматическое лечение; человеческие лекарства подходили нашему виду, так что я отправилась в аптеку.

Тест на беременность прихватила тоже, скорее для того, чтобы окончательно исключить вероятность…
…и через двадцать минут выскочила из дома и снова понеслась в аптеку – в другую, для верности. Купила ещё три теста. Потом подробно допросила DeepSim насчёт возможности ложноположительного результата (коротко: при современном развитии технологий это было невозможно). Потом… потом пошла медитировать. В голове воцарился такой хаос, что я просто не могла ничего делать до тех пор, пока не приведу мысли хотя бы в подобие порядка.

1. Тест положительный. Все четыре теста, если точнее. Это не ошибка.
2. Женщины-вампиры не могут зачать.
3. Я – вампир только наполовину. На вторую половину – маг, а у магов всё в порядке с фертильностью.
4. Данных о возможности зачатия женщиной-полувампиром у меня нет.
5. Мои симптомы соответствуют симптомам беременности на раннем сроке.
6. Неужели?..

У меня будет ребёнок. У нас с Рэем будет ребёнок. И мама уже никогда не увидит его, своего первого внука…
Тут же другая мысль заставила меня похолодеть. Ребёнок – это не игрушки. Это не отношения, которые в любой момент можно закончить, и не брак, из которого можно выйти, и даже не обращение в вампира, которое при желании тоже можно отменить. Привести в мир новую жизнь – это серьёзно, серьёзнее, чем что бы то ни было. Что скажет папа?..
О, нет-нет. Стоп.
Папа здесь ни при чём, это не его решение. Ребёнок – данность, с которой ему придётся смириться, хочет он того или нет.
А пока нужно было известить Рэя.

– Рэй… Думаю, я беременна.
– Думаешь или беременна? – он удивлённо вскинул брови. – Ты говорила, вампиры-девушки не могут иметь детей.
– Мне так казалось... Наверное, дело в том, что я не чистокровный вампир... В общем, большинство фактов говорит в пользу того, что я беременна.
Рэй примолк. По его лицу сложно было понять, что у него на уме, и я попросила:
– Скажи что-нибудь.
– Просто это… неожиданно, – откликнулся он. – Я не готовился стать отцом в двадцать два, но…
– Но?
– Но раз такое дело, я стану самым крутым двадцатидвухлетним папашей на свете, – с этими словами он взял мои руки и поднёс их к губам.

Я была благодарна ему за честность и не могла осуждать за отсутствие явной радости, потому что и сама чувствовала себя такой же растерянной. Я тоже не готовилась к материнству в столь раннем возрасте… Я вообще не готовилась к материнству, ни в каком возрасте!
– Я знаю, что тебя успокоит, – сказал Рэй, от которого не укрылись мои терзания.
– Чай с ромашкой?
– Не-а. Книги. Ну эти, знаешь, пособия для молодых матерей со слащавыми картинками. Скачаю сразу несколько, чтобы уж наверняка… Будем изучать всякие воспитательные премудрости. Начнём разбираться – и разберёмся, это же так работает, да?
– О, Рэй… Я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю. Вас обоих.
Обнимая его, я вспомнила вот о чём: Олика говорила, что согласно суланийским верованиям духи хотят видеть нас счастливыми. Я постараюсь, мамочка. Теперь у меня нет иного выбора.

Примечания и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

*Мой вольный перевод песни Move - Drivin' Through The Night

282,75 было
0,5 за достижение 10 уровня навыка научных исследований и дебатов (Холли)
0,5 за достижение 10 уровня навыка ракетостроения (Холли)
0,5 за достижение 10 уровня навыка гитары (Рэй)
Итого: 284,25

 

[HoneOnna]

​

Глава 208

Вторник: Занятия. Шопинг. Домашняя работа. Измерить окружность живота.
Говорят, что приобретать вещи для младенца заранее – плохая примета. Мы с Рэем не верили в приметы и купили всё необходимое ещё до начала второго триместра. Целых полчаса я сравнивала между собой модели детских кроваток, хотя раньше и не задумывалась о том, что они различаются между собой. Потом поймала себя на бессознательной улыбке, когда разглядывала крошечные пинетки. Очевидно, беременность меняет не только тело.

Я завела на компьютере отдельную папку “Беременность”, куда складывала любопытные статьи и результаты исследований – к сожалению, исключительно человеческих исследований. Информации о детях вампиров и полувампиров у меня не было, и тем не менее наблюдение позволяло предположить, что течение беременности будет во многом схоже с человеческим.
Утомляемость и небольшой токсикоз – присутствовали. Если раньше мне хватало одного приёма пищи в сутки, то теперь и двух бывало недостаточно. Рэй научился добывать кровь рыб и лягушек и порой проводил у реки по полночи, следя, чтобы запас пищи в нашем доме не иссякал. Я была очень благодарна ему за это.

– Не трать силы, тебе же ещё учиться, – говорил он, если я предлагала пойти с ним. – Лучше займись чем-нибудь расслабляющим - почитай, помедитируй, понаблюдай, как рыбка в аквариуме плавает…
И я покорно отправлялась расслабляться всеми доступными способами.

Что было неожиданно и нелогично, так это рост либидо до каких-то неприличных уровней. Казалось бы – зачем, ведь я и без того уже беременна? Но я прочитала, что такое бывает, и положилась на волю природы, а Рэй всегда был готов меня в этом поддержать.

Как у него хватало энергии на всю его деятельность? Мне в моём нынешнем положении о таком оставалось только мечтать, а Рэй находил время даже на чтение книг о вампиризме. Утверждал, что как учебники они никуда не годятся, и что однажды он соберётся и перепишет их нормальным языком.

Мой же круг интересов сузился до предела. Всё, что меня волновало, – ребёнок, Рэй и учёба, именно в таком порядке. Несмотря на то, что учёба в моих приоритетах переместилась на последнее место, преподаватели пока ещё были мною довольны. Сложно сказать, являлось ли это следствием моих усилий или моих прошлых заслуг.
Я думала о том, чтобы уменьшить учебную нагрузку, сократив количество предметов, но в итоге всё же отказалась от этого. Нынешний учебный год должен был стать для меня последним, и если я с ним справлюсь, то получу диплом и смогу сосредоточиться на ребёнке.

Если справлюсь. Боюсь, будет нелегко. Во время беременности кровоснабжение мозга работает иначе, чем обычно, и из-за этого временами я чувствовала себя медлительной, забывчивой и, пожалуй, несколько легкомысленной. Вот теперь-то привычка вести ежедневник и стала настоящим спасением! Благодаря ей я хотя бы не путала дни недели и учебные аудитории.
Однако были и плюсы. Например, я стала чаще отвечать согласием, когда Рэй предлагал сходить в “Пеппер”. Мне казалось – почему бы нет? Там ведь забавно.

К тому же, всегда можно было встретить знакомых.
– Ой-ой, уже животик немножко видно! Можно? – Ивонн с умилённым видом склонилась над моим животом. – Привет, малыш! Привет! Кто ты, мальчик или девочка?
– Это мальчик, – сказала я наугад. Соврать было безопаснее, чем признаться в том, что я не обращалась в больницу.
– Мальчик? Здорово! Сколько вам уже, три месяца?

– Да, три. Он уже похож на человечка.
– Какая прелесть!
Пока Ивонн на все лады выражала свой восторг, я машинально поискала глазами Рэя; тот беседовал с братом Ивонн, Эриком. К слову сказать, в нашем окружении мы оказались не единственной парой, ожидающей ребёнка: жена Эрика пару недель назад объявила в симстаграме о своей беременности. Рэй был явно рад тому, что теперь ему было с кем обсудить причуды беременных жён.

– Кстати, Холли, это Гарри, мой парень, – Ивонн слегка повысила голос на последних словах. – Или вы уже знакомы? Что-то я совсем заучилась.
– Знакомы. Привет, Гарри, – я махнула рукой невысокому блондину, маячившему за плечом Ивонн, и он ответил тем же.
Гарри – не настоящий парень Ивонн, а подставной. После неудачи с Таинственной Незнакомкой Ивонн зашла на бритчестеркий форум любителей видеоигр (“там одни девственники, лёгкая добыча”, сказала она), выбрала из них самого симпатичного (“но не слишком смазливого!”) и написала ему с предложением: на протяжение трёх месяцев они будут говорить окружающим, что встречаются.

По мнению Ивонн, каким-то образом это должно было поднять её рейтинг популярности (“пусть знают, что есть парни, которым я кажусь привлекательной!”). Парень согласился, и теперь они часто появлялись в “Пеппер” вместе. На мой взгляд, ситуация была донельзя странной, но моего совета никто не спрашивал, поэтому я вежливо улыбалась этому Гарри, а Рэй устраивал с ним дружеские матчи в сок-понг.

– Он вообще-то ничего, жалко только, что у него ветер в голове, – делилась со мной Ивонн. – Ему бы побольше думать об учёбе и поменьше – о том, как очередную игрушку пройти. А сестра у него и вовсе ненормальная, вон она, кстати… – она проводила взглядом девушку, выбегающую из бара. – Ну, зато он умеет себя вести и понравился моей маме.
– Ты познакомила его с мамой? Уже?
– Надеялась, что она перестанет каждый день спрашивать, почему у меня всё ещё нет парня. Правда, лучше не стало – теперь она спрашивает, когда мы намерены пожениться… Ох, я опять жалуюсь, а тебе сейчас нельзя думать о плохом. Ерунда это всё, жизнь прекрасна! Давай лучше танцевать. Танцевать ведь можно?
Танцевать было можно, если двигаться плавно и избегать прыжков.

Наши походы в “Пеппер” имели один непременный атрибут: вдоволь наобщавшись с друзьями, Рэй просил бармена выключить музыку, затем брал гитару и устраивал концерт по заявкам. Люди любили его музыку, многие знали тексты наизусть. Мне очень нравилось, когда весь бар подхватывал песню Рэя и пел нестройным хором. Я тоже пела.

– Не представляешь, как это заряжает, – рассказывал потом Рэй. – Мечтаю однажды оказаться на сцене перед тысячами людей, это должно быть грандиозно… Или вот: я мечтаю, чтобы ты оказалась там вместе со мной. Чтобы пела со мной и сама почувствовала то, о чём я тут распинаюсь.
– Ты же знаешь, я совсем не создана для сцены. Да и в ближайшие годы мне будет чем заняться.
– Точно! Я мечтаю, чтобы и наш малыш пел с нами! Если я музыкальный и ты музыкальная, то ребёнок тоже должен быть музыкальным, так?
– Ну, то, что называют “музыкальностью” – это сочетание наследственности и среды…
– Тогда у него нет шансов вырасти другим!

Вампирические способности Рэя

* * *
​

Ребёнок набирал вес, и однажды я окончательно перестала влезать в свой форменный свитер. Ходить становилось тяжелее. А это ещё только второй триместр… Надо было всё-таки заниматься спортом!

– О чём думаешь? – Рэй подсел ко мне на диван, где я предавалась унылым размышлениям.
– Обо всём сразу, – я вздохнула. – О папе – рано или поздно мне придётся с ним повидаться. О братьях – Олика согласна присматривать за ними сколько угодно, но я не хочу пользоваться её добротой.
– Послушай, мы всё решим. Обязательно, просто не прямо сейчас. Сейчас наша главная задача – дождаться рождения малыша, верно? Остальное может потерпеть. Когда придёт время, мы вместе выполним все задачи из твоего списка.

– Ладно, ты прав, но тогда вот более насущный вопрос: как я буду рожать? Где? Кто будет принимать роды?
– Как раз об этом и хотел с тобой поговорить, – улыбнулся Рэй. – Я тут поднял кое-какие старые связи. Нас могут принять в больнице, провести обследование – узи, анализы, и что там ещё нужно… И сохранят всё в секрете, если понадобится.
– Что ещё за связи? – с подозрением спросила я.
– Моя мама ведь была врачом до того, как сойти с ума. Она работала в больнице, кстати, там и познакомилась с моим отцом, который был её пациентом… В общем, я разыскал одну мамину старую подругу, и она согласилась помочь.
– Ну… допустим, но кровь я сдавать не буду, – отрезала я.

– Почему? – Рэй нахмурился. – Не доверяешь?
– Доверяю, но только тебе и больше никому. Чем меньше секретов открываешь людям, тем меньше вероятности, что кто-нибудь проговорится, намеренно или по ошибке. И потом, это больница для людей, их аппаратура не рассчитана на то, чтобы анализировать кровь вампиров.
– Но узи-то мы можем сделать? Разве ты не хочешь посмотреть на ребёнка?
– Наверное, можем, – подумав, ответила я. – На узи вряд ли будут видны аномалии… Я надеюсь.
На следующей неделе мы побывали в больнице. Узи показало, что ребёнок здоров и развивается как положено. И что это будет мальчик.
Рэй крепко сжимал мою руку. Он сиял, он был вне себя от радости, а я… Я ощутила, как за одно мгновение беременность перестала быть для меня набором симптомов и показателей. На экране билось крошечное живое сердечко. Наш сын.
На обратном пути мы придумали имя: Леонард, Лео. И двойная фамилия – Хауэлл-Рэйв.
Вечером я открыла симтьюб, нашла мамины ролики, которые она снимала во время беременности, и принялась смотреть их один за другим. Мама была в них такой жизнерадостной, шутила над своей утренней тошнотой и растущим аппетитом… Я могла представить её реакцию на новость о моём будущем ребёнке. “Принцесса, я безумно рада, но не хочешь ли ты сказать, что я стану БАБУШКОЙ?!”

Чтобы не впасть в меланхолию, я позвала Рэя. При виде его лица, при звуках его песен у меня не получалось грустить. Сегодня он показал мне, что такое тихая дискотека: это когда люди надевают наушники, включают песню и танцуют вместе. Никакого шума на весь район, и все довольны.

Развеселившись, я спонтанно попросила Рэя научить меня играть на гитаре. Вначале он отреагировал с энтузиазмом, принялся объяснять про лады и аккорды, потом мы перешли к практике и уже через час оба поняли, что – нет.
– Ты только не обижайся, но давай лучше купим тебе другую гитару, – сказал Рэй. – Моя старушка такими темпами долго не протянет.

Я не обиделась, только смущённо засмеялась и поставила “старушку” на место.
Настала ночь, время выйти из дома; после удачной охоты в пригороде мы прилетели на берег реки. Я легла на траву, Рэй последовал моему примеру, и я потянулась рукой к его руке. Над нами раскинулось звёздное небо.
– Романтично… Ты чувствуешь? – тихо произнёс Рэй. – Никогда не думал, что романтика и такой тоже бывает. С беременной женой и орущими лягушками.
– Наверное, чувствую. Романтика – слово без чёткого определения. Неудивительно, что каждый понимает её по-своему.
– И я про то же. Интересно, слабо ли мне написать хорошую песню не про несчастную любовь и тусовки, а про вот… это.

– Я уверена, что ты можешь написать хорошую песню о чём угодно. Только не упоминай в ней вампиров, пожалуйста.
– Кстати! Почему нет? – Рэй приподнялся на локте. – Почему вы – в смысле, мы, – почему мы думаем, что люди накинутся на нас с кольями и факелами, если узнают о нашем существовании?
– Потому что раньше так оно и происходило. Всегда.
– Вот именно, что раньше! Сейчас люди стали умнее и терпимее друг к другу… и к другим существам.
– А если нет? Не хотелось бы рисковать.
Рэй сник, медленно опустился обратно на траву.
– Ещё год назад я бы с тобой поспорил, но теперь… – он нежно коснулся моего живота. – Мне есть что терять, и я тоже не хочу рисковать.
– Как и нам всем. Всем есть что терять, поэтому мы и держимся в тени.

Мы немного поплавали в реке. Правда, сперва мне пришлось убедить Рэя, что я хорошо контролирую температуру своего тела и не заморожу ребёнка. Он поверил, но всё равно то и дело подплывал ко мне, чтобы убедиться, что я в порядке.

Рэй серьёзно настроился развивать музыкальные способности будущего сына. Он узнал, что ребёнок в утробе уже умеет слышать, и придумал устраивать концерты: садился рядом и пел моему животу любимые песни на мотивы колыбельных. Меня это смешило.

– Сейчас он вряд ли тебя слышит, подожди хотя бы шестого месяца, – говорила я, но Рэй упрямо отвечал:
– Это человеческие дети слышат с шестого месяца, а у нас – маленький вампир! Ты сама говорила, что про детей-вампиров нет исследований. Откуда нам знать, может, и слышит!

Научила на свою голову… Что ж, строго говоря, он прав. По крайней мере, возразить мне было нечего.

Примечание и Баллы

Пост-шпаргалка по персонажам пятого поколения.

284,25 было
0,75 за достижение 15 уровня навыка вампиризма (Рэй)
0,25 за достижение 5 уровня навыка танцев (Рэй)
0,25 за достижение 5 уровня навыка танцев (Холли)
Итого: 285,50