Челлендж № 12 Династия Чейнджер. Пять осколков бытия.

[Ibiry]

Осень принесла не только сильный ветер и проблемы, но ещё и праздники. Я никогда не отмечала День урожая, но и семьи с двумя детьми у меня раньше не было.

Астрид бегала то к почтовому ящику, то к доске с нашивками, проверяя, какие значки отметил вожатый команды, а потом развешивала их на доске.

А мы с Криспином по традиции дарили подарки гномам. Это всего лишь фигурки, но мы всё же верили, что нам будет сопутствовать удача, если гном останется доволен. Один из гномов был в деловом костюме, с чемоданчиком, полным денег. Не сомневаюсь, что это будет удача Криспина. А мой — смерть с косой. Не будем фаталистами и посчитаем, что это просто фигурка.

Традиции надо чтить. Даже если ненавидишь готовку и вообще не закупили продукты для грандиозного завтрака. Так что он у нас состоялся в местном кафе.

Для нас, безусловно, нашёлся самый большой столик на свежем воздухе, вдали от других посетителей. Два часа — и никаких папарацци вокруг. Я поймала себя на мысли, что начинаю к такому привыкать.

Магдалена смотрела в меню, всем своим видом показывая, как она далека отсюда. Астрид вообще ничего не заботило: она играла с ламарогом. Я же просто сидела и ждала, когда принесут заказ.

Криспин первым заметил моё молчание и отправил мне воздушный поцелуй:

— Ты сегодня необыкновенно хороша.

— Спасибо, — сказала я, хотя утром в ванной заметила морщины под глазами.

Пака’а ничего не сказал, но я почувствовала прикосновение его руки к моей ладони. Я просто улыбнулась ему в ответ — надеюсь, выглядела достаточно естественно.

Завтрак, кажется, был неплох. Ел даже Криспин, изображая аппетит.

Такова традиция — есть завтрак и произносить благодарности. Если не хочешь говорить, можно отправить открытку по почте — так проще.

Одна Астрид могла игнорировать традицию: она ела мороженое вместо грандиозного завтрака.

Домой мы вернулись к обеду. Астрид вытащила велосипед и начала просить, чтобы кто-нибудь научил её кататься. Магда вызвалась помогать.
Выходит, они помирились — а я даже не заметила, когда это случилось.

Праздник урожая не был поводом отменять мастер-класс. Криспин сказал мне, что в выходной день спрос выше.

И не ошибся — ученики облепили меня не меньше, чем фанаты в парке. С той лишь разницей, что никто не кричал и ничего у меня не просил. За мной наблюдали, слушали, ловили каждое слово; некоторые записывали.

Пака’а просил не заходить к нему в студию. Сказал, что у него очень чувствительный клиент. А если говорить простым языком — сноб решил сделать татуировку.

Мне стало смешно: Малькольм Ландграаб считал себя особенным даже в нашем доме. А пищал во время татуировки не меньше, чем любая из тех девчонок, что записываются к Пака’а за неделю вперёд.

Как бы там ни было, мы закончили вовремя, и у нас было время, чтобы отправиться в парк. Астрид обрадовалась, узнав, что мы едем в Виллоу Крик. Говорит, Зак тоже там будет.


Но пока друга не было, она повела меня к шахматному столику:


— Мама, а если я выиграю у тебя, можно мне не ложиться спать? Я совсем-совсем не устала!


— Я согласна, — постаралась произнести я с улыбкой.


Астрид сделала свой ход. Я всматривалась в фигуры на доске, когда вспышка камеры бесцеремонно влезла между нами.

— Мама, надо делать вид, что ничего не происходит? — шёпотом спросила Астрид.


Я кивнула и продолжила игру. Не помню, как она закончилась. Да и это неважно.


Вдалеке я заметила Магдалену — она сидела на скамейке с парнем. Коул. Надо запомнить его имя.

Мне она опять ничего не сказала — видимо, не считает нужным.

Криспин читал Астрид книгу вслух. Она слушала, совсем забыв про друга.

Пака’а собирал листья в стороне.

Я осталась где-то между, не понимая, где моё место.

До момента, пока Криспин не вытянулся струной, и тут же согнулся в неестественной позе.

Я быстро подхватила книгу, продолжив чтение, которое он не закончил. Но Астрид, кажется, меня не слушала — она следила за своим отцом.

А я продолжала читать, веря, что сказка должна быть закончена, даже если чтец другой.


Я не запомнила ничего из этой книги.

Но помню, как Магдалена где-то вдали обнималась с Коулом.

Заметила, как Зак сел рядом с Пака’а и что-то спросил.

Как Криспин подошёл к ним, издал какие-то звуки.

Потом подбежал к Магдалене и Коулу, и они смотрели друг на друга.

Мой взгляд упал на огромную кучу листьев, которую вдали собрал Пака’а.

Я отложила книгу и направилась к любимому.

К тому из двоих, кто в этот момент отдавал отчёт своим действиям.

Его руки встретили мои ладони. Я чувствовала тепло его слегка влажной кожи, его взгляд, слышала дыхание. Нам не хватало только романтичной мелодии — такой, какую обычно ставят фоном в мелодрамах.

Увы, вместо этого я снова услышала чей-то возглас:

— Ах, это же Алисия Чейнджер!

Я шепнула Пака’а:

— Может быть, уйдём отсюда?

И мы быстрым шагом направились за деревья. Туда, где была куча листьев.

Через полчаса всё было почти так же.

Солнце уже показалось на горизонте, одежда была мятой, а мысли — спутанными.

— У тебя листик на спине, — прошептал Пака’а.

---

Дома я просто провалилась в сон.

А когда проснулась, оказалось, что Магдалена уже сдала экзамен и подала документы на досрочное окончание школы.

В ее аккаунте «Кролика общения» красовалось селфи с тегом #последнийденьвшколе

По дому ходил воспитатель — Криспин вызвал его на всякий случай, для Астрид.

Зато воспитатель почистил клетку хомяка и нашел там открытку. Как она туда попала, ума не приложу. Помню, когда мне так сильно хотелось найти все эти редкие экземпляры.

Но, кажется, его помощь и правда не требовалась: Астрид увлечённо играла с другом в «космических монстров».

Рассказывать, о чём они говорили, она не хотела. У младшей дочки теперь тоже были свои секреты.

Вечером Зак (его же так зовут?) ушёл, а Астрид осталась, как она выразилась, «работать».
Криспин с улыбкой заглянул к ней в комнату:

— Что ты делаешь?

— Я читала, что от твоей болезни есть лекарство. Я хочу его сделать.

Мы с Криспином переглянулись. Шутить на эту тему совсем не хотелось, и мы просто оставили её — пусть продолжает, пока верит, что все проблемы решаются за школьным лабораторным столом.

Но всё же меня не покидало ощущение незавершённости.
Мне нужно было именно туда — в тот же парк, где мы были вчера.

Чего мне хотелось? Может быть, повторить вчерашний вечер, исправив некоторые нюансы?
То же место.
Те же листья.

Но в этот раз я выбрала Криспина. Он галантный, умеет говорить комплименты. Слушать их было приятно, пусть я и не запомнила слов.
Разве это главное? Мы же рядом.

С Криспином могут быть сложности — не знаешь, когда он выпадет из реальности. И даже он может испортить идеальный момент.

Шелест листьев, мягкий свет фонарей, объятия… Романтично?

Худшего момента для неестественной улыбки невозможно придумать.

Нет. Не сейчас. Ты мне нужен, понимаешь?
Времени нет.

Я не думала, что делаю. Рука сработала раньше меня.

Мне просто нужен был результат. И я его получила.


Криспин снова смотрел на меня ясным взглядом. Это хороший знак. Во всяком случае, я искренне верю в это.

— Я тебя не напугал?
— Нет, — коротко сказала я и прильнула к его губам. — Ты же помнишь, на чём мы остановились?

Криспин умеет меня слушать и исполнять желания — если только он в здравом уме.


Это было не лучше и не хуже, чем вчера.
Разве что сегодня листик с его спины убирала я.

Не успели мы отряхнуться, как меня ослепила вспышка камеры.
Ещё один снимок для колонки светских новостей.

Я начала раздумывать — оставить это как есть или попытаться подкупить папарацци, как услышала звонок велосипеда. Астрид с нескрываемой гордостью проехала мимо:

— Мама, папа, смотрите! Меня Олли научил!

Криспин захлопал в ладоши, я просто улыбнулась. И вспомнила, как Магдалена тщетно пыталась её научить, а вышло у Олли.

— Я же говорил, что у тебя получится! — сказал Криспин.

А я не нашла, что сказать.

Мы последовали за ней в центр парка.

Астрид слезла с велосипеда, сияя от счастья, а потом с разбега прыгнула в объятия Олли:

— Ты самый лучший старший брат на свете!

Днём мы продолжали работать — как будто ничего другого и не существовало.

Криспина номинировали на «бизнесмена года».

Пака’а называли лучшим тату-мастером, и мы знали это и без официальных слов.

Я преподавала рисование, а Криспин искренне хвалил мои работы.

Мы просто делали то, что умели: учили, наставляли и принимали только по записи.

Вечером на телефон стали приходить сторис из старшей школы: у них проходил выпускной бал.

Фотографий было много, но больше всего мне запомнились две: как она получает корону королевы бала и танец вместе с шутом бала. В нём я узнала Коула.

В «кролике общения» сменился её статус — теперь она «в отношениях». Ещё вчера она рисовала розовых единорогов, а сегодня — у неё «всё серьёзно».

Астрид задерживалась после сбора скаутов, и мы с Криспином и Пака’а решили её встретить. Криспин просил не спрашивать, почему она выбрала обратную дорогу через Коппердейл.

Мы нашли её почти сразу — Астрид каталась на велосипеде. Могли бы и догадаться.

Мы с Криспином спокойно обсуждали, насколько хорош настил в парке для велосипеда, когда я услышала за своей спиной возглас:
— Это же Они!


Глупо было надеяться, что в Коппердейле нас никто не узнает.


Я медленно начала покачивать бёдрами, имитируя страстный танец. Криспин подхватил такт и тоже изображал нечто… почти страстное. Он был довольно пластичен.

Я слышала свист и аплодисменты — будто мы исполняли сложные па. А на самом деле всего лишь имитировали брачный танец птиц— что-то древнее, первобытное и немного комическое

Танец оборвался резко. Криспин мгновенно вытянулся струной, а потом сбежал так быстро, словно растворился в воздухе.

Я посмотрела на небо и поняла: пора. Его снова позвала Она. Мать. Она всё чаще забирала его у меня в самые неподходящие моменты.

Но рядом был Пака’а. Я протянула ему руку. Он закружил меня в красивом пируэте — и поцеловал. Щёлкнул затвор камеры. Снова свист, возгласы.

Я взяла его за руку и тихо сказала:
— Может, уйдём туда, где будем только мы?

Он кивнул. Мы взялись за руки и пошли.

Я заметила Магдалену: она ела мороженое, потом встала, помахала Пака’а — а может, нам обоим — и села в такси.

Криспин был где-то там, у берега, мелькал тенью. Он вернётся. Нужно время.

Наконец стало тихо. Я оглянулась — и правда, ни одного фаната. Тишину нарушала только музыка аттракционов — навязчивая, ускоренная, с «весёлыми нотками», будто быть забавной было её обязанностью.

Мы остановились. Я приблизилась к Пака’а.
— В это время на аттракционе никого нет. Ты же понимаешь, о чём я?

Он усмехнулся, прижав меня к себе.

И мы растворились в темноте.

Всё же заняться любовью в аттракционе казалось необычной затеей. Я ждала острых ощущений. А в итоге… лучше бы я выбрала спальню.

Пака’а что-то сказал… Кажется, про Магдалену — и ушёл. Я кивнула, просто на автомате, и замерла у выхода.

Я бы так и стояла там этой ночью, среди холодных звёзд и какофонии мелодий аттракционов, но меня вырвал в реальность голос Астрид. Это был не просто разговор, это был крик:

— Ты! Мерзкое! Земноводное!

В ответ я услышала глухой мужской голос, немного похожий на рык, и от этого стало не по себе.

Звучало угрожающе — но Астрид ругалась всего лишь с подростком. Подойдя ближе, я узнала парня: это был Коул, парень Магдалены.

Астрид стояла напротив него, сжимая маленькие кулачки. Она совсем не походила на злодейку — девочка в форме скаута, с аккуратными нашивками, которые она так старательно собирала. Тем абсурднее казался её гнев. Интересно, чем же её так взбесил этот парень?

— Я не собираюсь слушать угрозы от какой-то малявки! Займись своей жизнью и не лезь в мою! — крикнул Коул.

— Когда нет других аргументов, оскорбляй по возрасту! Ха-ха! Да ты ещё и тупой!

Коул в ответ топнул ногой. Астрид сцепила зубы.

Я подошла к ним:

— Астрид, в чём дело? Зачем вы спорите? Наверняка конфликт можно решить мирным путём.

Астрид молчала. Зато вмешался Коул:

— О, мисс Чейнджер, как вы вовремя, — в его голосе звучал нескрываемый сарказм. — Вы вообще имеете хоть какое-то представление о том, чем живут ваши дети?

Он не стал дожидаться ответа, резко развернулся и ушёл.

Астрид осталась стоять на месте. Вдали показался Пака’а. Он подошёл к нам, и на его немой вопрос Астрид тихо сказала:

— Коул теперь мой враг.

Я села на скамейку поодаль. Какие враги в её возрасте… И чем, в действительности, живут мои дети?

Я прикрыла глаза. Сквозь морозную тишину слышала, как Пака’а объявил Астрид выговор: в ближайшее время ей запрещено выходить из дома. Астрид в ответ не плакала и не кричала. Я вообще ничего не слышала — видимо, она приняла своё наказание.

Они уехали домой, а я осталась сидеть на холодной скамейке в парке аттракционов. До тех пор, пока не услышала знакомый голос:

— Я пропустил что-то важное?

Криспин. Он и правда ничего не знает.

Я улыбнулась сквозь силу:

— Давай попозже об этом поговорим.

Он кивнул:

— Конечно.

Мы сидели рядом несколько минут. Я слушала какофонию глупых мелодий, звучавших отовсюду. Мой взгляд упал на колесо обозрения. Там, высоко, меня никто не достанет.

— Криспин… пойдём туда.

Мы направились к кабинке. Автоматическая дверь медленно закрылась, и мы оказались вдвоём в капсуле кабины.

Внутри мне пришла в голову ещё одна идея — тогда она казалась единственно правильной.

Я приглашающе села ему на колени и осторожно сняла очки.

— Я хочу здесь. И сейчас.

И, не дожидаясь его ответа, приступила к действию.

Может быть, это могло бы стать одним из самых лучших вуху в моей жизни. Но, спустившись вниз, мы нос к носу столкнулись со смотрителем колеса.

Я помахала ему приветственно, Криспин повторил мой жест.

Но, похоже, он не был из числа наших фанатов — и уж точно не испытывал восторга. Скорее наоборот: на его лице было написано возмущение.

— И не говорите мне, что вы ничего не слышали о камерах наблюдения.

Честно говоря, о камерах наблюдения я думала в последнюю очередь.

— Вы хотите денег? Я могу заплатить за ваше молчание.

Пожилой смотритель наморщил лоб:

— Вы всё сводите к деньгам и похоти. Нет, мне ничего от вас не нужно. Я не собираюсь участвовать в такой мерзости — эту запись не увидит никто. Но за неуважение я запрещаю вам посещать мой аттракцион.

И мне ничего не оставалось, как сделать вид, что мне всё равно.

было:41,2
было: 41,2
+0,25 - мастер-класс на золото (начало отчета, Алисия)
+0,5 - ЖЦ Астрид
+0,5 - за достижение максимального уровня навыка воспитания (Криспин)
+0,25- максимальный уровень навыка интеллекта (Астрид)
+0,25- свидание на золото (Магдалена и Коул)
+1 - собрана коллекция открыток
+1,05 - за 21 экземпяр коллекции (21/20=1,05)
+0,5 - ЖЦ Магдалена
+0,5 - за достижение максимального уровня навыка рисования (Алисия)
+0,25- выпускной бал на золото (Магдалена)
+0,5 - за достижение максимального уровня навыка воспитания (Пака’а)
за отчет 5,55
всего: 46,75

Табличка за навык рисования не вышла, потому такой скрин:

 

[Ibiry]

Солнце в Энамораде било прямо в глаза, напоминая мне, сколько времени прошло и что хоть иногда всё же нужно спать. Я едва сдерживала — или нет — зевоту. Пака’а встретил нас у входа. Астрид тоже выбежала навстречу. Но, встретившись с Пака’а взглядом, тут же отвернулась.

Это не ускользнуло от внимания Криспина.
— Астрид… хочешь поговорить?

Она едва заметно вздохнула и тихо ответила:
— Только чтобы мы были одни.

Криспин кивнул и, пропуская её жестом вперёд, они ушли в детскую.

Я задержалась ещё немного, но глаза уже слипались, и я направилась в спальню. У детской я всё-таки на мгновение остановилась. Через приоткрытую дверь я успела заметить их: Криспин стоял напротив неё, а Астрид сидела в кресле, опустив голову. Нет, во взгляде Криспина не было ни осуждения, ни нотаций. Он просто ждал, когда она будет готова.

Никто не слышал криков или упрёков из её комнаты. Когда я позже шла к мастерской, дверь была открыта, и Астрид увлечённо что-то рисовала.

Думаю, с Криспином у них всё прошло…
Правильно.

Мастер-класс начался точно в назначенный час. Среди учеников был Олли — он мог бы учиться у Криспина, но почему-то пришёл на мой урок. Я стояла у мольберта, следила за кистью и разводами акварели, которые оставались на холсте. Все тихо наблюдали за моими движениями, а вопросы задавали только тогда, когда я об этом просила.

Параллельно шло занятие Криспина по гончарному делу. Его голос звучал ровно и спокойно. Можно было расслышать тихое жужжание гончарных кругов. Пахло сырой глиной и краской.

Пришло известие — наше заведение получило статус «Украшение города». Вроде бы прислали памятную табличку. Мы её ещё не распаковали — всё никак не доходят руки.

Ученики поблагодарили меня. Я не стала ждать, когда Криспин закроет мастерскую. Не думаю, что моё присутствие там что-то изменило бы.

Потом был ещё один сухой звонок. Герберт Ландграаб умер. Неудивительно для его возраста.

К горлу снова подступила сухота, а в голове гудело. Наверное, последствия бессонной ночи.

Я быстро налила бокал и сделала глоток. Нектар немного притупил боль, но не заполнил пустоту.

Надо выспаться по-настоящему.

---

Я позволила себе это — спать допоздна.

В доме было непривычно тихо: я отчётливо слышала свои шаги на лестнице. Астрид уже наверняка в школе. Но Магдалена должна быть дома. Я осторожно приоткрыла дверь в её комнату. Идеальный порядок — как и вчера.

На полочке, на самом видном месте, раньше стояла её совместная фотография с Коулом. Сейчас её там не было.

Её шкаф. Я всё же открыла его. Часть одежды исчезла.

В гостиной её тоже не было — как и ни в одной комнате дома. Я быстро набрала её номер. Занято. С кем она может говорить?

«Надо спросить Пака’а», — промелькнуло в голове.

И сила мысли как будто сработала — он появился в гостиной.

— Да, хорошо, я покажу фотки маме, — говорил он, глядя в телефон.

Он обернулся ко мне:
— Магдалена звонит по видеосвязи.

Мы сели на диван. На дисплее телефона улыбалась Магдалена. За её спиной — осенний пейзаж. Явно не наш город.

— Мам, я в Честнат Ридж! Извини, что не сказала тебе вчера. У меня всё хорошо. Папа тебе всё расскажет. Пока!

Экран погас.
«Видеозвонок окончен».

— Наша девочка уже почти совершеннолетняя. Решила погостить у своего парня… какое-то время.
Вот смотри, какие фото она прислала.

И он начал листать ленту.

Магдалена и Коул вместе.

Магдалена гладит лошадь.

Магдалена катается на лошади.

Магдалена там счастлива.

Она уехала туда ещё вчера.

А я… узнаю об этом сегодня.

---

Иннисгрин. Я никогда не была здесь раньше. Ходят слухи, что здесь можно встретить фей — самых настоящих.

Пака’а говорит, что та старушка — и есть фея.
А мне хотелось, чтобы она просто отлипла от него — не важно, фея ли, ведьма ли.

Ночной клуб был похож на сказку. Весь сиял неоновым светом. Внутри росли причудливые растения, со стены стекал водопад. Столики были в форме причудливых грибов.

Это красиво или же чуднО?

Музыка была приглушённой. Вечер только начинался. Мы с Криспином сели за столик-гриб. Он был настоящим — я поняла по запаху. Чуть позже подтянулся и Пака’а.

— Вот, смотрите, что я нашёл. Пыльца фей, — и Пака’а показал мешочек с переливающимся порошком.

— Похоже на блёстки для детского творчества, — хмыкнула я.

За пультом на сцене клуба появился диджей. Музыка усилилась.

— Я бы всё отдала, чтобы оказаться сейчас на другой планете.

Я не уверена — подумала это или сказала вслух?

---

Бойтесь своих желаний.

Небо было тёмным, на нём сияли звёзды — холодные и далёкие. Луна (или что это?) была огромной, а вдалеке в воздухе повисли огромные камни, будто на них не действовала гравитация.

Да что там камни — я сама чувствовала лёгкость.
Я по привычке открыла телефон — вдруг это просто декорация к блокбастеру.

— Здесь связь не ловит, — голос Криспина прозвучал приглушённо.
— Ты тоже здесь?
— Мы не хотели отпускать тебя одну. У нас два часа.
— И мы здесь одни?
— Не совсем. Есть местное население. Но они дружелюбны.

Мимо меня прошёл синекожий человек. Просто. Прошёл. Мимо.
Никаких «а можно селфи» или «это ОНА».

Какое же счастье.
Только каблук зря надела.

Криспин со скоростью тени переместился к скале:
— Здесь можно найти много всего интересного. Например…
Он залез рукой в маленький кратер.
— Представители местной фауны.

И мы просто гуляли по этой планете. Я вытащила из горной породы кристаллы.
Прямо на каменистой почве возвышались фигурки, похожие на пешки.

Я протянула руку — «голова» с лёгкостью оторвалась и осталась у меня в руках.

— Крисп, смотри, что я нашла!

Криспин?

Ну вот, опять. Мать догоняет его даже здесь.

Пора возвращаться.

---

Я снова среди прожекторов. Я привыкла к этому. Наверное.

На мне одно из самых моих красивых платьев.

В горле пересохло. А может, я просто хочу есть. Я делаю заказ бармену.

— Простите, можно автограф?

Мне не хочется оборачиваться. Но всё-таки надо. В его руках нет ни открытки, ни листка. Главное — попросить, да?

Я говорю сухо:

— Нет. Нельзя.

— Но я просто…

Я отворачиваюсь. Он стоит слишком близко. Хочется отодвинуться ещё дальше.

— Тебе хоть восемнадцать есть, посетитель ночного клуба?

— Мне двадцать четыре…

— Бармен, ну где мой эль?

Наконец на барной стойке появляется заказ.

И снова чей-то голос:

— Мисс Чейнджер, а можно вас сфотографировать?

Я прикрываю лицо рукой. Но кому-то этого недостаточно. В толпе вижу телефон, нацеленный прямо на меня.

— Сегодня без фото. Уберите телефоны!

Я оглядываюсь, ищу место, где можно сесть. Подхожу к барной стойке. С неё мгновенно вскакивает молодая девушка и отходит в сторону — будто к ней приблизился монстр.

Я оставляю стакан на стойке.

— Мисс Чейнджер, а можно…

— Нет! Я сказала — нет! Ничего нельзя!

Я оборачиваюсь — и буквально перед моим лицом вспыхивает яркая вспышка камеры. Она на мгновение ослепляет меня. Передо мной папарацци. Этот нахал целился мне в грудь.

— Отдай эту чёртову камеру!

— Камера — моя собственность!

Я его совсем не знаю. Но он неимоверно меня бесит.

Бесит.

Я вдруг вспоминаю все приёмы, которые отрабатывала без дублёра. Этот нахал явно не ожидал такого от хрупкой — или какая я там — женщины.

Я не чувствовала боли. Только злость. Всю свою ярость хотелось выплеснуть на этого противного папарацци.

Остановиться я смогла, только увидев сломанную камеру на полу.

— Мой агент вышлет тебе компенсацию. Но не смей приближаться ко мне. Никогда.

Музыка гремела с удвоенной силой. Я обернулась.

Вокруг стояла толпа. У многих в руках были телефоны. Кто-то просто смотрел на меня, вытаращив глаза.

А в самом центре — Криспин.

Он, значит, очнулся.

Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать. Но, похоже, слова не приходили на ум.

Я отвернулась. Смотреть не хотелось даже на него.

В горле застрял ком. Глаза стали влажными. Я не хотела плакать — но слёзы всё равно проступали.

---

---

Было темно. И холодно.

Глаза отказывались открываться — словно веки зашили намертво. Пахло чем-то неприятным. Я с трудом приоткрыла глаза, и первое, что увидела, — куча белья на полу. И недопитый нектар в бокалах, с выдохшимися пузырьками. Рядом стоял кусок замёрзшей, сухой запеканки.

Сквозь окна пробивался тусклый свет, который я едва терпела.

Я заставила себя сесть. Осмотрелась. Никого.

Прислушалась: тишина. Никто не бормочет в саду, беговая дорожка не гудит, я не слышу шума в мастерской.

Я подошла к столу. Пустой стакан. Один.

Значит, я пила одна… как долго?

А ведь Криспин и Пака’а говорили, что не в восторге от того, что я выпиваю.

А как Криспин смотрел на меня тогда… Он же видел, как я сорвалась…

Я посмотрела на свою одежду. Какая-то старая футболка. Откуда я вообще её взяла? Наверное, на меня сейчас страшно смотреть…

Они ушли?

Сразу оба?

Отселение Магдалены:

Финансовая часть:

Ночной клуб в иннисгрине:

Чтобы увидеть скрытый текст, войдите или зарегистрируйтесь.

было:46,75
+0,5 - ЖЦ Астрид
+0,25- пятерка в младшей школе (Астрид)
+1 - за развитие максимального уровня бизнеса (Криспин)
3*0,5=1,5 - ЖЦ Криспин (вторые две ЖЦ засчитались сразу)

Прошли ивенты и куплены коллекции
+1 - коллекция магнитов (6 штук)
+1 - коллекция еженедельника "потрогай траву" (4 штуки)
+1 - Венки (прошлогодняя коллекция, 4 штуки)

Скрины коллекций

А еще мы собираем шарики из сундуков (вдруг все соберем??)

балл за экземпляры коллекций: 14/20=
+0,7 балла за экземпляры коллекций

Друзья Магдалены и Астрид (без учтённых ранее, членов семьи и обслуживающий персонал)

друзья

9*0,25 - друзья Магдалены
6*0,25 - друзья Астрид
всего за друзей +3,75
всего за отчёт: 10,7

57,45

 

[Ibiry]

Голова гудела от боли, и свет, пробивающийся из-за занавесок, напоминал: утро уже прошло.
Я сделала несколько шагов и остановилась посреди гостиной, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Ночной клуб, неон, свет, драка. Чужие руки, возгласы, вспышки, телефоны, яркая ткань платья — всё смешалось в одном калейдоскопе.

Я ничего не слышала, не видела, но почувствовала, что мне нужно обернуться. Рядом, словно из воздуха, появился Пака'а.

Я мысленно выдохнула: он не ушёл. Значит, не всё так плохо.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует. Может, он жалеет меня? Осуждает? Пока я перебирала в голове все варианты, он первым нарушил тишину:
— Ты выспалась?

Я всё ещё смотрела на него, сомневаясь в реальности происходящего.
— Я не знаю. Наверное. Спать я не хочу.

Он кивнул:
— Понимаю.

Я огляделась вокруг.
— Что вообще произошло?

— Ну… в клубе была небольшая потасовка. И мы с Криспином отвезли тебя домой.
— Он тоже здесь?
— Да, он наверху. Рисует.
— А потом? Когда мы вернулись?
— Ты попросила оставить тебя одну. Мы не стали мешать.

Он кивнул в сторону стола:
— Похоже, зря.

Я отвернулась. Наверное, и правда, это было слишком. Я перегнула.
Сказать было нечего.

— Я умоюсь.

Он поцеловал меня в щёку:
— Хорошо.

Из зеркала на меня смотрела она. Уставшая, уже немолодая женщина с мешками под глазами и размазанной косметикой. На щеке всё ещё чувствовался след поцелуя Пака’а. Он видел всё это…

Смыть остатки косметики оказалось несложно. И даже сменить одежду и причёску — тоже. Но в зеркале всё та же уставшая женщина.

Бутылка и недопитый коктейль всё ещё стояли на журнальном столике. Ничего, скоро придёт горничная и всё уберёт. А я пока листала новостную ленту в «Кролике общения».

Я и правда отличилась. Вчерашняя потасовка стала хитом в симстаграме. Кто заснял меня на телефон — сегодня урвал свой кусочек славы.

Но самое интересное творилось в комментариях.

Вот до чего доводит алкоголь! Никогда мне не нравилась.​

Ахаха, ну бабонька-то оказалась сильна! Правый хук был зачётный.​

Сиськи у неё зачётные.​

Остальное сливалось в один сплошной поток:
набухалась, страх потеряла, позорище, развратница, любимая актриса — была, да они там все такие… Были там редкие комментарии, типа: “Что вы на нее накинулись, такое может быть с каждым”, но они тонули тут же в волне хейта.

Я отложила телефон.

В комнату вошёл Криспин. Молча открыл бутылку с минеральной водой, налил в стакан и кивнул мне:
— Будешь?

Я покачала головой.
— Пока не хочу.

Он поставил стакан и достал красивый, отполированный круглый камень на подставке.

— Я отполировал жеоду с Сиксама. Нравится?

Мне захотелось протереть глаза. Я помнила это… но не верила сама себе.

— Я даже не хотела об этом говорить…

— Почему?

— Оно кажется слишком нереальным.

Он чуть пожал плечами:
— Если сомневаешься… у нас есть фото. Я распечатал несколько.

За окном мелькнула фигура почтальона.
Криспин быстро выскользнул забрать почту.

Я вышла за ним — почему-то мне казалось, что там должно быть что-то для меня. Но меня отвлёк звук уведомления на телефоне.

Агент получил моё сообщение об увольнении.

Я больше не работаю в «Пламбоб Пикчерз». Одной проблемой меньше.

Я оставила пальто на вешалке и поднялась наверх.


В коридоре встретила Пака’а. Мне очень хотелось кому-то это сказать — и он как раз оказался рядом.

— Можешь меня поздравить. Я теперь безработная.

Он на секунду замер, вглядываясь в моё лицо. Медленно протянул руку, а я сама подала ладони.

— Но ты довольна этим решением?

— Да. Довольна.

Мне нужна была опора — я обняла его.
Он обнял в ответ, и мы поцеловались. Слишком долго, чтобы считать это случайностью.

Я попыталась вспомнить, когда это было в последний раз — и не смогла.

Снизу доносилась музыка. Астрид уже должна была вернуться из школы.
Я спустилась вниз.

Она танцевала у стереосистемы. Криспин стоял рядом и слушал музыку, отбивая такт ногой. Он обернулся.

— Я уже соскучился.

Я улыбнулась — не для протокола, а потому что мне стало приятно.
Он резко притянул меня и поцеловал. Я потеряла равновесие, но он тут же удержал меня.

— Фу, ну вы могли бы и не делать это при мне! — сказала Астрид так громко, что слышал даже Пака’а в другом конце комнаты.

Но через десять секунд она уже забыла, что была недовольна нами.

У Пака’а зазвонил телефон.

— Да, конечно, будем очень рады снова видеть тебя…

Неужели это то, о чём я думаю?

— Пака’а, это Магдалена звонила? — Астрид не боялась задавать прямые вопросы.

— Да! Она вернётся к Празднику Зимы!

— Ура! Но я надеюсь, без него?

— Да, она просто вернётся домой.

Я чуть не забыла о празднике. Надо не забыть нарядить ёлку.

Мы сели на диван и пытались вспомнить, где наша коробка с ёлочными игрушками.

С наступлением темноты я поднялась на третий этаж. Там у нас была гостевая спальня, которая почти не использовалась. Наверное, здесь могла бы жить Магдалена. Даже вместе с её парнем — места хватит.

Я села на тахту, оглядывая комнату. Наверное, надо бы купить другой ковёр.

— Маам! Вот ты где!

Я подвинулась, приглашая её сесть рядом.

— Мы с папой и Пакой были в Томаранге! Там было так круто. Мы ещё куда-нибудь поедем?

— Конечно.

— Знаешь, я так рада, что у нас наконец каникулы и не надо идти в школу!

— Почему?

— Да не… просто сегодня все смотрели на меня как-то странно. На перемене хихикали и говорили про какой-то ролик. Про тебя. А я не хотела смотреть, вот! Из принципа!

Я придвинулась ближе и легко обняла её.

— Ты правильно поступила. Не надо делать того, чего не хочешь…

Я на секунду замолчала.

— Но если вдруг увидишь…

— То что? — тихо спросила она.

— Просто у меня тогда был плохой день.

— А сейчас у тебя хороший день?

Я посмотрела на неё.

— Да. Сегодня лучше.

И мы ещё сидели так, слушая, как потрескивает огонь в камине неподалёку.

Я вдруг подумала, что Астрид и Магдалена носят мою фамилию.

Что это уже не просто случайная жизнь.

Что это может продолжиться дальше — и после меня.

В гостиной горел свет, но никого не было — голос Пака’а я слышала за дверью.

Они были там оба. Что он говорил Криспину, я не запомнила. Зато эту карикатурную улыбку я, кажется, не забуду никогда.

Опять бормочет.

Я попыталась схватить его за руку — он увернулся.

Я обернулась к Пака’а:

— Ну что ты смотришь? Почему ты его не ударил по лицу, как раньше? Ты же можешь привести его в себя?

Он от неожиданности отпрянул.

Чёрт. Я кричу на него. Так не должно быть.

К горлу подкатил ком.

— Извини. Я… не должна была.

Он кивнул:

— Пойдём в дом. Он к утру вернётся.

Криспина уже не было рядом — опять ушёл бродить по пустым улицам.

Пака’а сел на диван в гостиной и уставился в выключенный телевизор.

Обиделся на меня?

— Слушай, я не хотела… Извини. Давай лучше подумаем, как помочь Криспину. Может, поищем лекарство? Если надо, поедем в этот городок… как его… Стрейнджервиль.

Но я говорила словно сама с собой. Пака’а не отвечал.

— Ты меня слышишь?

Он перевёл взгляд с пустого экрана на свои ногти.

Ну… прекрасно. У меня двое мужчин — и ни с одним из них я не могу поговорить.

Слёзы подступили, сдерживать их уже не было сил. Да и незачем.

А глядя на безучастного Пака’а, плакать хотелось ещё больше.

Я устала даже от собственных слёз.

В какой-то момент стало всё равно — что будет дальше, что будет утром.

Я просто поднялась наверх и легла.

Я провалилась в сон еще в первые минуты.

было: 57,45
+0,5 за достижение максимального уровня навыка романтики (Пака)
57,95

 

[Ibiry]

Я никогда не думала, что можно проснуться от злости. Теперь же это факт.

Была мысль отправиться к бару. Мимолётная, но навязчивая, как жужжащий комар в летнюю ночь.

Нет. Я же не алкоголичка какая-нибудь! Мне выпивка не нужна.

Я спустилась во двор. К счастью, никого не встретила на своём пути — иначе бы наорала.

Там меня ждал манекен в костюме смерти. Это всего лишь кусок прочного пластика в балахоне; к нему прилагался деревянный меч — для тренировки этого достаточно.

Но мне нравилось представлять, что я веду борьбу с самой Смертью.

Раньше на съёмках мне приходилось фехтовать. Я не стала вспоминать те уроки, а просто размахнулась и ударила со всей силы манекен.

А потом… меня понесло.

Я то почти профессионально наносила удары, делая киношные выпады, а потом, наоборот, била мечом сверху, как в деревне колят дрова.
Больше всего мне хотелось проткнуть его в… сердце? брюхо? или что там? Но манекен просто отскакивал с глухим звуком, напоминая, что внутри пусто.

Наверное, всё же отпустило. В конце захотелось сделать что-то эпическое, старая актёрская привычка, скорее всего. Я размахнулась и бросила вверх импровизированный меч. Он должен был вонзиться в землю, но почему-то приземлился остриём в мой ботинок.

Я громко выругалась от боли. С силой вытащила меч — чёрт, я не знала, что может быть так больно.

— Можешь пошевелить пальцами ног? — прозвучал голос Пака’а за спиной.

Боль постепенно начала утихать. Да и проткнула ботинок, не сам палец.

— Могу. Просто ушиб, не более.

— Скоро доставят ёлку. Пойдёшь украшать?

Я вздохнула, глядя на деревянный меч, валяющийся на земле, и молча кивнула ему.

---

В гостиной играла тихая музыка, Астрид танцевала у стереосистемы, забавно выставив руки перед собой, изображая динозаврика.

А я уже третий день изображаю домоседку.
Если не считать прогулку в ближайшем парке всей семьей,

да короткую дневную вылазку в ночной клуб, где были исключительно мои друзья. Для них я — всё та же звезда, актриса Симливуда, и факт моего увольнения не имеет никакого значения. Моя плитка же так и останется на аллее славы, разве не так?

Я снова ушла слишком глубоко в свои мысли, и появление Магдалены застало меня врасплох:

— Как прошла дорога? — выдала я на автомате.
— Нормально, — коротко бросила она.

Я открыла рот, чтобы завязать «светский разговор», но слова так и не слетели с губ — не то время, не то место.
Пауза не была слишком долгой — Магда сама нарушила неловкое молчание:

— Мам, можно нам поговорить?
— Наедине?
— Да… то есть нет. Нужно при всех. Это важно.

Я жестом указала на обеденный стол, где уже сидели Астрид и наш воспитатель. Криспин и Пака’а тоже были неподалёку.
Магдалена выглядела не по-детски серьёзной. Когда она успела так вырасти?

— Мама, Папа, Криспин и все… я долго думала и всё же должна вам сказать. Я уже не маленькая. Не в том смысле, что мой рост уже сравнялся с вашим. Я хочу, чтобы вы ко мне относились как к взрослой, равной вам.

Она замолчала. Наверное, долго репетировала эту фразу. Думаю, Пака’а или Криспину было что сказать. Но они не проронили ни слова.
Я взглянула на свою взрослую дочь ещё раз. Я никогда не думала, что это значит — относиться как к взрослому. Это просто наша Магда.

— Мы… обязательно постараемся.

Я встретилась взглядом с Пака’а — он кивнул. Обернулась к Криспину, и он громко объявил:


— Может, займёмся наконец ёлкой?

— Не забудьте про подарки! — крикнула Астрид.

Через несколько минут посреди гостиной уже была большая куча подарков (неужели мы и правда заказали так много?). Криспин сначала проверил, на всех ли есть этикетки с именами, а потом они с Магдой и Астрид бурно обсуждали цветовую гамму украшений и наконец приступили к главному — самому украшению.

Развешивали игрушки на ёлке тоже под его руководством — ну у кого, как не у Криспина, самый утончённый вкус?

Магдалена сделала селфи на фоне ёлки и, судя по всему, тут же его опубликовала.

А потом мы торжественно зажгли огни на ёлке. Астрид радовалась больше всех. Пака’а обернулся к Магдалене и как бы невзначай сказал ей:


— Мы так рады, что ты вернулась!

А она в ответ обняла его.

— Откроем подарки сейчас или подождём Клима? — Криспин сегодня прямо настоящий организатор.

— Сейчас! Я не могу так долго ждать! — крикнула Астрид.

Конечно, все согласились с ней.

Я почти не запомнила, что мы подарили друг другу. Милые сувениры, украшения, коллекционные кристаллы — все были рады своим подаркам. Астрид же получила в подарок пижаму-скелета и убежала в свою комнату, чтобы немедленно её примерить.

Я решила сама вручить ей свой подарок. В последнее время стали очень популярны куклы из серии «Вообрази!» — мы решили не отставать от моды.

Я вышла в детскую — Астрид уже была в новой пижаме. Я протянула ей коробку с куклой:

— Ты не забрала все подарки!

Её глаза сияли от радостного возбуждения.

Она тут же открыла красивую упаковку:

— Ух ты! Это же Разбойник! Говорят, с ним можно дружить! Спасибо, мам!


Клим появился в девятом часу вечера, когда чувство праздника уже немного приелось.
Астрид к тому времени сидела на диване с учебником. Магдалена, которая уже разобрала все свои подарки, включая подарок от Деда Мороза, села рядом.

— Зачем так стараться? Тебе и так дадут все подарки, — спокойно заметила Магдалена, глядя на младшую сестру.

— Я просто хочу сделать домашку заранее, — ответила Астрид, не поднимая взгляда от учебника, но закрыла его, когда Дед Мороз оказался рядом.

Она тут же обернулась к нему и с серьёзным лицом сказала:
— Можно подарок? Пожалуйста!
Так у Астрид стало на один подарок больше.
Она вежливо поблагодарила, но открыть не успела — зазвонил телефон.

— Привеееет! — я не знала, кто ей звонил, но она расплылась в улыбке. — Слушай, я тоже хочу с вами! Я спрошу у родителей, надеюсь, там ещё есть свободные места.
Она спрятала телефон и подбежала к Криспину:
— Пап, Зак зовёт меня в лагерь Гибби-Гибби! Говорит, там классно! Может, и я туда поеду?
— Я думал оставить это сюрпризом до весны, но раз ты спрашиваешь сейчас… Мы взяли для тебя путёвку в лагерь Гибби-Гибби.
В ответ она подпрыгнула от радости:
— Правда? Папочка, ты самый лучший!

— Ты тоже лучше всех! — ответил он, взял её на руки и закружил. Астрид громко смеялась, демонстрируя свою дырку от зубов.

Я невольно улыбнулась. Это не ускользнуло от внимания Астрид — она показала мне «палец вверх» за спиной Криспина.

---

Соскочив с объятий Криспина, она подбежала к клетке с хомяком. Открыла дверцу, достала оттуда грызуна и заговорила с ним, как со старым другом:

— Надоело жить в клетке?

Хомяк молчал, как и положено грызуну. Астрид присела на одно колено, выпуская его вперёд.

— Ты можешь вернуться, если захочешь.

Хомяк несколько секунд сидел на её ладонях — как будто не мог поверить своему счастью, — а потом пискнул и исчез так быстро, что мы даже не поняли, в каком направлении.

---

Мы могли бы совсем не обращать внимания на наступившую темноту — время на часах для нас не имеет значения.

Но в последние годы есть нечто, что случается с завидной регулярностью. Каждую ночь, ровно в час, у Криспина начинаются эти неестественные движения и бормотание о Матери.
Я думала, что привыкла к этому. Но всё равно передёргивает, когда вижу эту гримасу, напоминающую улыбку.

Мне показалось, или в помещение магазина ударила молния? Я поспешила туда.
К счастью, ничего страшного не произошло. Пака’а работал с прибором управления погодой.

— Хочешь, я призову весну? Правда, тогда празднование Нового года придётся отменить… — он почесал в затылке, разглядывая машину.

Новый год? Если честно, совсем не хотелось его праздновать. Почувствовать тепло куда важнее.

— Ого, у тебя такие суперспособности, а ты молчал? Конечно хочу!
— Даю тебе честное слово: лишь ловкость рук и сила разума!

Он дёрнул за рычаги, что-то заскрипело, раздался звук грома…
— Готово! Скажи спасибо доктору Юню, который изобрёл эту машину.

Мы с Пака’а вышли, чтобы насладиться тёплой погодой. Ну разве это не чудо — солнца ещё нет, но ты уже чувствуешь его тепло?

Из соседней двери вышел Криспин. Мне так хотелось поделиться с ним этой радостью, но его глаза всё ещё блуждали.

Он сделал несколько неуклюжих шагов, и во мне даже успела зажечься надежда, что сейчас мы сможем привести его в чувство… но он просто исчез, оставив после себя тёмный вихрь.

— И вот куда он отправился? — задала я вопрос скорее себе.
— К той самой Матери, которая его зовёт? — раздался голос Пака’а за спиной.

— Звучит разумно. За ним? В Стрейнджервиль?

Пака’а кивнул.

---

Внутри всё выглядело так, будто здание покинули в спешке много лет назад. Серые комнаты, отодвинутые от столов стулья, разбросанные повсюду кипы бумаг, покрытые пылью.

Здесь даже не было дверей — их будто вынесли, оставив пустые проёмы.

Из одного такого нам и вышел навстречу Криспин. Он всё ещё был в том состоянии, которое мы называли одержимостью.

— Криспин, слышишь меня?

Скорее всего, дело было не в моих словах — просто пришло время. Но он остановился, встряхнул головой, посмотрел на нас с Пака’а уже своим взглядом, нахмурился и приложил пальцы к вискам.

— Я всё ещё слышу их. Голоса стали громче. Она рядом.

В этом здании всё же была одна дверь — металлическая, тяжёлая, будто из декораций к футуристическому блокбастеру, в которых я снималась.

Криспин подошёл к ней, разглядывая замок.
— Слой пыли здесь тоньше, ржавчины нет. Этой дверью явно кто-то пользуется. И голоса… они идут оттуда.

Он окинул взглядом комнату:
— Здесь может быть что-то важное. Надо искать.

Мы разделились: Криспин остался в центре, Пака’а ушёл в правое крыло, а я вышла на улицу.


Там повсюду росли необычные растения цвета ультрамарина, напоминающие кактусы. Я подошла ближе и заметила слабое свечение изнутри. Сфотографировала — потом покажу Криспину и Пака’а, может, вместе разберёмся.

Пульсирующий свет почти завораживал. Было ощущение, что они питаются не солнечным светом и водой, а чем-то другим.

Чего уж я точно не ожидала, так это услышать здесь звонок детского велосипеда.

Астрид? Что она здесь делает?

Я кинулась за ней.

Конечно, мне жутко хотелось крикнуть «какого чёрта», но Криспин начал раньше.

— Но вы уехали и ничего не сказали! Может, вам тут нужна помощь?

— Ты могла просто позвонить.

— Ага. Ты не отвечаешь, когда ты… такой, — ответила Астрид, глядя в пол.

Криспин прикусил губу.

— Тебе скоро в школу. Мы посадим тебя на автобус.

— А ты? Пойдёшь домой?

Он помедлил.

— Да. Но сначала мне нужно кое-куда заехать.

---

К полудню Криспин уже стоял в Виллоу Крик перед огромным дубом. Мы с Пака’а остались немного в стороне — у Криспина там был свой ритуал. Сначала он долго смотрел на дерево, потом полил его, даже что-то говорил листве.

Пака’а наблюдал за ним, скептически улыбаясь.
— Знаешь, у меня всё чаще возникает чувство, что я единственный здравомыслящий человек в этой семье.

— Ты устал от нас?

— Я не устал. Я просто… не вывожу. Я не могу так больше. Нам нужно вылезти… из всего этого.


Я не ответила. Мне просто нечего было добавить.

А Криспин, похоже, разгадал тайну дерева. Я увидела, как он исчезает внутри, и поспешила за ним.

Если долго идти вниз, то рано или поздно окажешься в подземелье. Но не в этот раз.
Под ногами расстилалась мягкая трава, усыпанная цветами, в пруду плескалась рыба, поблизости шумел водопад. Птички щебетали, бабочки порхали, и даже небо здесь было розового цвета, как в сказке для маленьких девочек.

Криспин достал плед и, расстелив его на земле, сел на колени.

— Присядешь? Жестом указал он.

Я последовала его приглашению.

— Вчера умер Фэнг, - тихо сказал он. А месяц назад - Герберт Ландграаб.
— Они же успели пожить своё? Возраст все-таки? - тихо ответила я.
— Да. Возраст. - Шепотом сказал он. — А знаешь, они мои ровесники. Я бы мог пойти за ними, если бы я не… И он не договорил.
— Если бы ты не обратился?
— Да. Я не понимаю, что происходит. Жизнь…она у меня… длинная. Но радости это не приносит.

Я вместо ответа прислонилась к его груди. Его сердце стучит медленно, но ритм четко слышен: тук - тук - тук. Вампиры не мертвые. Они просто живут медленнее.
— Криспин… Как давно мы не сидели с тобой вот так…спокойно?
— Сразу и не вспомню.
Я потянулась выше и поцеловала его. А потом… Плед просто завернул нас, пряча от птиц, розового света и бабочек.

Плед развернулся. а вокруг нас все было так же - тот же свет и пение птиц.
Криспин смотрелся:
— А меня не случайно тянуло в это место. Ты заметила, что свет здесь все тот же? Тут время как будто замерло.

Я только сейчас поняла, что это не солнце нам светит, а здесь воздух такой. Значит, солнце не зайдёт, ночь не наступит, не будет и утра с рассветом.
Я встала с пледа.
— Пойдем домой. Мы не можем прятаться здесь вечно.

было - 57,95
+0,5 ЖЦ Алисия
+0,25 Детский опыт Астрид
58,7