О мире:
Скромная тема для "поигрулек в стол".
Это мог бы быть игровой мир, но я решила провести эксперимент и доверить писать текст ии.
Несерьёзные поигрульки
- Автор темы Emerlin
- Дата начала
О мире:
Скромная тема для "поигрулек в стол".
Это мог бы быть игровой мир, но я решила провести эксперимент и доверить писать текст ии.
Тильда Суинтон не знала, что она персонаж, и что её создала Dzirrat.
Но и той самой Тильдой она себя тоже не считала, потому как не знала ничего про ту самую Тильду.
Нордхавен — место, которое звучит, как имя ветра. Здесь здания стояли близко друг к другу, но не мешали, а вода всегда была где-то рядом, даже если её не видно. Дом Тиль, построенный Ibiry, находился чуть в стороне от других, уважая личное пространство хозяйки. В этом доме хорошо думалось, вкусно готовилось и странно мечталось.
Тильда была жизнерадостной. Не шумно, не напоказ — а как радуются люди, у которых внутри всегда есть запас света. Она могла рассмеяться над строчкой в книге, остановиться посреди улицы, разглядывая облупившуюся краску как произведение искусства, или влюбиться за один разговор. Иногда — даже без разговора.
Она была немного странной — да. Разговаривала с домом, считала живым существом город, оставляла пустой стул за столом — на всякий случай.
Но в Нордхавене это никого не смущало: здесь странность считалась формой искренности.
Книги были её убежищем и её порталом. Она исследовала их так, словно между строк кто-то оставил послания именно для неё. Иногда Тиль была уверена: Смотрящая говорит с ней через удачно открытую страницу.
Но как истинный Инсайдер, Тиль чувствовала скрытые связи между людьми. Она знала, кто с кем на самом деле дружит, кто в кого почти влюблён, а кто просто боится одиночества. Эти знания не делали её циничной — наоборот, она относилась к миру с бережным любопытством, будто читала сложный роман, где каждый персонаж заслуживает понимания.
Работала Тильда консультантом по романтическим отношениям. Она не принимала клиентов в офисе и не сидела напротив плачущих пар. Её рабочий день проходил удалённо, почти интимно, как тайная переписка с миром. Задания приходили от Валентины Надир — женщины, о которой в Нордхавене говорили шёпотом и с уважением. Никто толком не знал, где именно живёт Валентина, но все были уверены: если дело касается любви, она разбирается.
Сообщения от неё всегда были короткими. Почти будничными. Даже сухими.
«Изучать языки любви — 2 часа.»
Тиль восприняла это задание с радостью.
Она достала книги, сделала пометки на полях, задумалась над тем, почему одни люди дарят подарки, другие — время, а третьи просто молча остаются рядом. Иногда она ловила себя на том, что улыбается не читая, а вспоминая. Это тоже считалось исследованием.
«Смотреть канал с мыльными операми.»
Тильда моргнула. Потом кивнула — словно Валентина могла её видеть.
Она устроилась на диване, заварила чай и включила телевизор. Там любили страстно, громко и не всегда разумно. Люди уходили, возвращались, признавались в чувствах слишком поздно и снова всё портили. Тиль смотрела внимательно, как Искусствовед смотрит на противоречивую картину: не осуждая, а разбирая мазки.
— Интересно, — сказала она вслух, — они правда думают, что любовь обязана быть драматичной?
Дом, как всегда, промолчал. Но тишина была одобрительной.
Иногда задания были ещё страннее.
«Размышлять о свиданиях в одиночестве — 1 час.»
«Готовить ужин для двоих (даже если ты одна).»
«Прочитать роман и выписать моменты, где герои почти поняли друг друга.»
Тильда выполняла всё. Практично, но с удовольствием. Она верила, что в этих странных поручениях есть смысл, просто он не всегда лежит на поверхности.
Влюбчивая по натуре, Тиль не считала это слабостью. Напротив, она думала, что любовь — это навык. Его можно изучать, тренировать, ошибаться и начинать заново. Возможно, именно поэтому Валентина Надир выбрала её.
Ещё одной страстью Тиль было искусство. Не музейные картины и скульптуры, а реклама, граффити и уличные плакаты — она могла стоять перед ними долго, слишком долго по меркам окружающих. Тиль знала: если смотришь внимательно, мир начинает отвечать. Иногда — мурашками. Иногда — внезапной идеей для нового блюда.
Приготовление еды Тильда считала событием. Как Гурман, она не просто ела — она исследовала. Книги делились с ней рецептами, практичность подсказывала, какие ингредиенты сочетаются лучше, а влюбчивая натура превращала процесс готовки в маленький роман с жизнью.
Но однажды сковорода нагрелась слишком быстро, а Тиль неуклюже наклонилась — и в этот момент мир решил, что без драмы утро будет неполным. В доме запахло тревогой и несостоявшимся завтраком.
Тиль закричала — не панически, а возмущённо, как человек, у которого только что нарушили планы. Она заметалась, хлопая себя руками, пытаясь вспомнить всё, что знает о пожарах, и ничего не вспомнила вовремя.
На её счастье, пламя удалось погасить. Тильда стояла посреди кухни слегка копчёная, но живая, с учащённо бьющимся сердцем и странной мыслью: значит, так было нужно.
Ингви спокойно лежал на холодильнике. Он не дёрнулся, не моргнул, не выразил ни малейшего участия. Он смотрел в стену — внимательно, глубоко, как будто там происходило нечто гораздо более важное, чем почти настоящий пожар.
Тиль посмотрела на него, выдохнула и вдруг рассмеялась. Нервно, но искренне.
— Ты, конечно, особенный, — сказала она.
Ингви ей не ответил. Он знал, когда комментарии излишни.
Разумеется, у Тильды был кот. Норвежский лесной — крупный, молчаливый, с таким выражением морды, будто он знает исход любого сюжета заранее, но предпочитает не вмешиваться.
Иногда Тиль ловила себя на странной мысли: дом построен Ibiry, она сама — результат чьего-то вдумчивого труда, а вот кот… кот будто появился иначе. Она не формулировала это вслух, но внутри жила тихая уверенность: кота создала сама Смотрящая.
Ингви любил гулять сам по себе и сидеть на подоконнике, где сходились свет улицы и внутренний покой. Иногда Тильде казалось, что он охраняет не дом, а саму идею этого места.
Однажды случай привёл её на блошиный рынок в Мишуно — шумный, пёстрый, пахнущий старой бумагой, специями и чужими воспоминаниями. Там Тиль и встретила Катарину Линкс. Катарина стояла среди винтажных вещей, безделушек и предметов, чья ценность определялась не ценником, а историей. Вокруг неё будто всегда было чуть больше кошачьей шерсти, чем положено, и это сразу располагало.
Они разговорились легко, без неловких пауз. Сначала — о кошках. Потом — о том, как странно они выбирают людей. И наконец, о том, что одиночество не пугает, если рядом есть тёплое существо с усами.
— Кошки, — сказала Катарина, загадочно улыбаясь, — многое знают про мир, просто не считают нужным делиться.
Тиль улыбнулась в ответ. Это была улыбка полного согласия.
С тех пор они стали видеться чаще. Их дружба была спокойной, без обязательств, но с чувством правильности. Как вещи на блошином рынке, которые находят своего владельца не сразу, но навсегда.
В тот же вечер в караоке-баре произошло ещё одно знакомство. Пожилой джазмен Кэннобол Коулман, казалось, не пел, а исповедовался. Он не искал аплодисментов, не выпрашивал взглядов – существовал вне ожиданий. И когда Тильда взяла второй микрофон, они даже не посмотрели друг на друга.
Время в Мишуно умеет растягиваться, и только ближе к закрытию, когда голоса немного осипли, а вечер почти закончился, певцы перекинулись парой слов — всё главное уже было сказано музыкой. Выяснилось следующее: они были из одного города. Назвали его одновременно, переглянулись. Улыбнулись.
— Вот как, — сказал Кэннобол спокойно, будто это объясняло вообще всё.
Тильда подумала: некоторые встречи не нуждаются в объяснениях. Они разошлись без обещаний, без планов, но с ощущением, что где-то в мире теперь звучит ещё один знакомый мотив.
А Мишуно, как и положено большому городу, сделал вид, что ничего особенного не произошло.
В Сочельник Тиль проснулась рано. Слишком рано для праздника. В воздухе витало торжественное ожидание. Она вышла в гостиную… и замерла.
Ингви невозмутимо сидел на кухонной тумбе — и выглядел так, будто решил нарядиться оленем Рудольфом. Нос кота полыхал. Ярко-красный, почти светящийся, он казался слишком ненастоящим, слишком неправильным.
Тильда ахнула.
— Нет-нет-нет… — прошептала она, приседая рядом.
Ингви смотрел на неё спокойно, даже с достоинством. Казалось, аномальное свечение носа ничуть его не беспокоило, а лишь добавляло важности моменту.
Но Тильда не верила в совпадения такого рода. Красный нос — это не украшение. Это симптом. Решение было принято быстро. Пальто, ключи, переноска. Кот позволил себя посадить внутрь без возражений, как существо, которое знает: сейчас важнее доверие, чем независимость.
Клиника в Бриндлтон-Бэй встретила их стерильным светом и запахом антисептика. Там всё было просто, ясно и немного скучно — именно так, как и должно быть, когда имеешь дело с тревогами.
Ветеринары посмотрели на Ингви.
Посмотрели на нос.
Обменялись взглядами.
И очень быстро избавили кота от этой напасти.
Оказалось, ничего мистического — банальная аллергия. Красный свет погас так же внезапно, как и появился. Ингви снова стал собой — пушистым, серо-полосатым, с обычным, совершенно не легендарным носом.
Тильда выдохнула. Дома она обняла кота и тихо поблагодарила Смотрящую. За то, что всё обошлось. За то, что страх оказался лишним. За то, что иногда чудеса всё-таки имеют объяснение.
А Ингви, свернувшись клубком, быстро уснул. И только во сне, возможно, он всё ещё был оленем, ведущим кого-то сквозь зимний свет.
Тиль украсила дом ещё накануне. Без суеты, без спешки. Уличные гирлянды легли идеально ровно, на полках замерцали свечи, рождая причудливые тени, в окнах затеплился приветливый свет. Дом примерил новые одежды с радостью, лучась уютом от удовольствия.
Теперь Тильда наряжала ёлку.
Ёлка была искусственной — аккуратной, многоразовой, с ветками идеальной формы, которые не осыпались и не требовали жертв. Тиль относилась к этому принципиально: праздник не должен начинаться с убийства. Она верила, что радость вполне способна существовать без чьей-то утраты.
Тиль развешивала игрушки неторопливо, иногда задерживая руку в воздухе, будто выбирала не место на ветке, а правильное воспоминание. Некоторые украшения были красивыми, некоторые — странными, некоторые не имели никакой истории, кроме того, что однажды ей просто понравились. Все они подходили.
Ждала ли она кого-то?
Если бы её спросили прямо, Тильда, скорее всего, пожала бы плечами. Она не накрывала на двоих, не поглядывала в окно, не проверяла телефон с особым ожиданием. Но в воздухе всё равно было место — не для конкретного человека, а для возможности. Для того, что может случиться, если не закрывать дверь слишком плотно.
Верила ли она в Деда Мороза?
Нет.
Не в буквальном смысле.
Она не ожидала, что кто-то выйдет из камина с мешком подарков и громким смехом. Но знала: в особые дни мир иногда переходит границу, если его не останавливать.
Тильда почти закончила с ёлкой, и тут в камине что-то изменилось. Огонь стал плотнее, глубже, как будто за ним появилось намерение.
Она обернулась — без испуга, но с вниманием.
И тогда он вышел.
Не громко. Не театрально.
Как гость, который приходит не потому, что его ждали, а потому что его могли принять.
Тиль стояла, держа в руках последний стеклянный шар, а в голове вертелось: значит, я всё-таки оставила место.
— Вы ведь не обязаны стоять у камина, — заговорила первой Тильда. — Он и без вас справляется.
— Это правда, — смущённо отозвался гость. — Просто возле камина я чувствую себя увереннее.
— Присаживайтесь к столу, — пригласила она. — Я не уверена, что умею готовить по-праздничному, но стараюсь делать это с интересом.
— Это редкий навык, — кивнул он и сел. — Обычно все стараются делать правильно.
— А вы за правильность или за удовольствие? — спросила Тильда, расставляя приборы.
— Я за то, чтобы правила не мешали дышать, — сказал он. — А изменения не забывали, откуда они взялись. Кстати… я не представился. Клим Мороз. Но если честно, сегодня я предпочитаю просто Клим.
— Тильда. Вы пришли из камина, Клим. Вам, наверное, часто приходится начинать разговоры необычно.
— Необычные разговоры проще, — улыбнулся он. — В них меньше ожиданий.
— Тогда давайте говорить о странных вещах, — решила Тильда. — Например… вы верите, что дома запоминают людей?
— Верю, — ответил Клим без колебаний. — И иногда зовут тех, кто им подходит.
Тильда подняла на него взгляд — внимательный, заинтересованный.
— А люди? Они тоже умеют звать?
— Реже, — признался он. — Но сегодня, кажется, получилось.
Оба вдруг замолчали, но тишина была уютной. Огонь в камине потрескивал, дом слушал, ночь не торопилась.
— Клим, — наконец мягко продолжила Тиль, — а вы когда-нибудь оставались дольше, чем планировали?
Он посмотрел на неё — спокойно, прямо.
— Чаще, чем следовало бы. Но почти всегда это оказывалось правильным решением.
И в этот момент Тильда поняла, что в комнате стало чуть теплее, хотя огонь горел всё так же.
— Тогда… — она слегка повела плечами. — У нас сегодня вечер без правил.
— Я это уже понял, — усмехнулся Клим. — Вы начали его с того, что пригласили незнакомца к ужину.
— Зато вы пришли без возражений.
— Некоторые двери лучше не проверять на замок.
Тиль рассмеялась — легко, неожиданно для себя самой. И в этом смехе вдруг не осталось осторожности.
— Подождите, — она потянулась за телефоном. — Такое нельзя не зафиксировать.
— Что именно? — приподнял бровь Клим.
— Канун Праздника Зимы. Вы. Я. Камин. — Тильда уже включала камеру. — Если это сон, он обязан быть с доказательствами.
Он встал рядом без колебаний. Чуть ближе, чем требовалось для кадра. Их плечи соприкоснулись.
— Вы уверены, что хотите оставить это в памяти телефона?
— Абсолютно, — ответила Тильда и нажала на кнопку.
Последнее селфи вышло особенно живым: огонь на заднем плане, гирлянда над головой — и омела, которую Тильда повесила ещё вчера просто так.
— Кажется, — заметил омелу Клим, — у вас тут традиция.
— Я не особенно в них верю, — призналась Тильда. — Но иногда… не мешаю им случаться.
— Тогда нам придётся проверить, — шепнул Клим уже совсем близко.
Поцелуй вышел не робким и не осторожным. Он был праздничным, как внезапно выпавший снег: не спрашивает, готов ли ты, но сразу становится частью пейзажа.
Тильда почувствовала это мгновенно — решение, принятое телом быстрее мыслей. Всё сложилось слишком правильно, чтобы сопротивляться.
Дом не возражал.
Огонь горел ровно.
Ингви спал и не вёл даже ухом, зная, что мир под присмотром.
А Смотрящая, возможно, в этот момент не вмешивалась вовсе.
Иногда достаточно просто не мешать событиям развиваться слишком быстро. Потому что они и так умеют быть стремительными.
Но и той самой Тильдой она себя тоже не считала, потому как не знала ничего про ту самую Тильду.
Нордхавен — место, которое звучит, как имя ветра. Здесь здания стояли близко друг к другу, но не мешали, а вода всегда была где-то рядом, даже если её не видно. Дом Тиль, построенный Ibiry, находился чуть в стороне от других, уважая личное пространство хозяйки. В этом доме хорошо думалось, вкусно готовилось и странно мечталось.
Тильда была жизнерадостной. Не шумно, не напоказ — а как радуются люди, у которых внутри всегда есть запас света. Она могла рассмеяться над строчкой в книге, остановиться посреди улицы, разглядывая облупившуюся краску как произведение искусства, или влюбиться за один разговор. Иногда — даже без разговора.
Она была немного странной — да. Разговаривала с домом, считала живым существом город, оставляла пустой стул за столом — на всякий случай.
Но в Нордхавене это никого не смущало: здесь странность считалась формой искренности.
Книги были её убежищем и её порталом. Она исследовала их так, словно между строк кто-то оставил послания именно для неё. Иногда Тиль была уверена: Смотрящая говорит с ней через удачно открытую страницу.
Но как истинный Инсайдер, Тиль чувствовала скрытые связи между людьми. Она знала, кто с кем на самом деле дружит, кто в кого почти влюблён, а кто просто боится одиночества. Эти знания не делали её циничной — наоборот, она относилась к миру с бережным любопытством, будто читала сложный роман, где каждый персонаж заслуживает понимания.
Работала Тильда консультантом по романтическим отношениям. Она не принимала клиентов в офисе и не сидела напротив плачущих пар. Её рабочий день проходил удалённо, почти интимно, как тайная переписка с миром. Задания приходили от Валентины Надир — женщины, о которой в Нордхавене говорили шёпотом и с уважением. Никто толком не знал, где именно живёт Валентина, но все были уверены: если дело касается любви, она разбирается.
Сообщения от неё всегда были короткими. Почти будничными. Даже сухими.
«Изучать языки любви — 2 часа.»
Тиль восприняла это задание с радостью.
Она достала книги, сделала пометки на полях, задумалась над тем, почему одни люди дарят подарки, другие — время, а третьи просто молча остаются рядом. Иногда она ловила себя на том, что улыбается не читая, а вспоминая. Это тоже считалось исследованием.
«Смотреть канал с мыльными операми.»
Тильда моргнула. Потом кивнула — словно Валентина могла её видеть.
Она устроилась на диване, заварила чай и включила телевизор. Там любили страстно, громко и не всегда разумно. Люди уходили, возвращались, признавались в чувствах слишком поздно и снова всё портили. Тиль смотрела внимательно, как Искусствовед смотрит на противоречивую картину: не осуждая, а разбирая мазки.
— Интересно, — сказала она вслух, — они правда думают, что любовь обязана быть драматичной?
Дом, как всегда, промолчал. Но тишина была одобрительной.
Иногда задания были ещё страннее.
«Размышлять о свиданиях в одиночестве — 1 час.»
«Готовить ужин для двоих (даже если ты одна).»
«Прочитать роман и выписать моменты, где герои почти поняли друг друга.»
Тильда выполняла всё. Практично, но с удовольствием. Она верила, что в этих странных поручениях есть смысл, просто он не всегда лежит на поверхности.
Влюбчивая по натуре, Тиль не считала это слабостью. Напротив, она думала, что любовь — это навык. Его можно изучать, тренировать, ошибаться и начинать заново. Возможно, именно поэтому Валентина Надир выбрала её.
Ещё одной страстью Тиль было искусство. Не музейные картины и скульптуры, а реклама, граффити и уличные плакаты — она могла стоять перед ними долго, слишком долго по меркам окружающих. Тиль знала: если смотришь внимательно, мир начинает отвечать. Иногда — мурашками. Иногда — внезапной идеей для нового блюда.
Приготовление еды Тильда считала событием. Как Гурман, она не просто ела — она исследовала. Книги делились с ней рецептами, практичность подсказывала, какие ингредиенты сочетаются лучше, а влюбчивая натура превращала процесс готовки в маленький роман с жизнью.
Но однажды сковорода нагрелась слишком быстро, а Тиль неуклюже наклонилась — и в этот момент мир решил, что без драмы утро будет неполным. В доме запахло тревогой и несостоявшимся завтраком.
Тиль закричала — не панически, а возмущённо, как человек, у которого только что нарушили планы. Она заметалась, хлопая себя руками, пытаясь вспомнить всё, что знает о пожарах, и ничего не вспомнила вовремя.
На её счастье, пламя удалось погасить. Тильда стояла посреди кухни слегка копчёная, но живая, с учащённо бьющимся сердцем и странной мыслью: значит, так было нужно.
Ингви спокойно лежал на холодильнике. Он не дёрнулся, не моргнул, не выразил ни малейшего участия. Он смотрел в стену — внимательно, глубоко, как будто там происходило нечто гораздо более важное, чем почти настоящий пожар.
Тиль посмотрела на него, выдохнула и вдруг рассмеялась. Нервно, но искренне.
— Ты, конечно, особенный, — сказала она.
Ингви ей не ответил. Он знал, когда комментарии излишни.
Разумеется, у Тильды был кот. Норвежский лесной — крупный, молчаливый, с таким выражением морды, будто он знает исход любого сюжета заранее, но предпочитает не вмешиваться.
Иногда Тиль ловила себя на странной мысли: дом построен Ibiry, она сама — результат чьего-то вдумчивого труда, а вот кот… кот будто появился иначе. Она не формулировала это вслух, но внутри жила тихая уверенность: кота создала сама Смотрящая.
Ингви любил гулять сам по себе и сидеть на подоконнике, где сходились свет улицы и внутренний покой. Иногда Тильде казалось, что он охраняет не дом, а саму идею этого места.
Однажды случай привёл её на блошиный рынок в Мишуно — шумный, пёстрый, пахнущий старой бумагой, специями и чужими воспоминаниями. Там Тиль и встретила Катарину Линкс. Катарина стояла среди винтажных вещей, безделушек и предметов, чья ценность определялась не ценником, а историей. Вокруг неё будто всегда было чуть больше кошачьей шерсти, чем положено, и это сразу располагало.
Они разговорились легко, без неловких пауз. Сначала — о кошках. Потом — о том, как странно они выбирают людей. И наконец, о том, что одиночество не пугает, если рядом есть тёплое существо с усами.
— Кошки, — сказала Катарина, загадочно улыбаясь, — многое знают про мир, просто не считают нужным делиться.
Тиль улыбнулась в ответ. Это была улыбка полного согласия.
С тех пор они стали видеться чаще. Их дружба была спокойной, без обязательств, но с чувством правильности. Как вещи на блошином рынке, которые находят своего владельца не сразу, но навсегда.
В тот же вечер в караоке-баре произошло ещё одно знакомство. Пожилой джазмен Кэннобол Коулман, казалось, не пел, а исповедовался. Он не искал аплодисментов, не выпрашивал взглядов – существовал вне ожиданий. И когда Тильда взяла второй микрофон, они даже не посмотрели друг на друга.
Время в Мишуно умеет растягиваться, и только ближе к закрытию, когда голоса немного осипли, а вечер почти закончился, певцы перекинулись парой слов — всё главное уже было сказано музыкой. Выяснилось следующее: они были из одного города. Назвали его одновременно, переглянулись. Улыбнулись.
— Вот как, — сказал Кэннобол спокойно, будто это объясняло вообще всё.
Тильда подумала: некоторые встречи не нуждаются в объяснениях. Они разошлись без обещаний, без планов, но с ощущением, что где-то в мире теперь звучит ещё один знакомый мотив.
А Мишуно, как и положено большому городу, сделал вид, что ничего особенного не произошло.
В Сочельник Тиль проснулась рано. Слишком рано для праздника. В воздухе витало торжественное ожидание. Она вышла в гостиную… и замерла.
Ингви невозмутимо сидел на кухонной тумбе — и выглядел так, будто решил нарядиться оленем Рудольфом. Нос кота полыхал. Ярко-красный, почти светящийся, он казался слишком ненастоящим, слишком неправильным.
Тильда ахнула.
— Нет-нет-нет… — прошептала она, приседая рядом.
Ингви смотрел на неё спокойно, даже с достоинством. Казалось, аномальное свечение носа ничуть его не беспокоило, а лишь добавляло важности моменту.
Но Тильда не верила в совпадения такого рода. Красный нос — это не украшение. Это симптом. Решение было принято быстро. Пальто, ключи, переноска. Кот позволил себя посадить внутрь без возражений, как существо, которое знает: сейчас важнее доверие, чем независимость.
Клиника в Бриндлтон-Бэй встретила их стерильным светом и запахом антисептика. Там всё было просто, ясно и немного скучно — именно так, как и должно быть, когда имеешь дело с тревогами.
Ветеринары посмотрели на Ингви.
Посмотрели на нос.
Обменялись взглядами.
И очень быстро избавили кота от этой напасти.
Оказалось, ничего мистического — банальная аллергия. Красный свет погас так же внезапно, как и появился. Ингви снова стал собой — пушистым, серо-полосатым, с обычным, совершенно не легендарным носом.
Тильда выдохнула. Дома она обняла кота и тихо поблагодарила Смотрящую. За то, что всё обошлось. За то, что страх оказался лишним. За то, что иногда чудеса всё-таки имеют объяснение.
А Ингви, свернувшись клубком, быстро уснул. И только во сне, возможно, он всё ещё был оленем, ведущим кого-то сквозь зимний свет.
Тиль украсила дом ещё накануне. Без суеты, без спешки. Уличные гирлянды легли идеально ровно, на полках замерцали свечи, рождая причудливые тени, в окнах затеплился приветливый свет. Дом примерил новые одежды с радостью, лучась уютом от удовольствия.
Теперь Тильда наряжала ёлку.
Ёлка была искусственной — аккуратной, многоразовой, с ветками идеальной формы, которые не осыпались и не требовали жертв. Тиль относилась к этому принципиально: праздник не должен начинаться с убийства. Она верила, что радость вполне способна существовать без чьей-то утраты.
Тиль развешивала игрушки неторопливо, иногда задерживая руку в воздухе, будто выбирала не место на ветке, а правильное воспоминание. Некоторые украшения были красивыми, некоторые — странными, некоторые не имели никакой истории, кроме того, что однажды ей просто понравились. Все они подходили.
Ждала ли она кого-то?
Если бы её спросили прямо, Тильда, скорее всего, пожала бы плечами. Она не накрывала на двоих, не поглядывала в окно, не проверяла телефон с особым ожиданием. Но в воздухе всё равно было место — не для конкретного человека, а для возможности. Для того, что может случиться, если не закрывать дверь слишком плотно.
Верила ли она в Деда Мороза?
Нет.
Не в буквальном смысле.
Она не ожидала, что кто-то выйдет из камина с мешком подарков и громким смехом. Но знала: в особые дни мир иногда переходит границу, если его не останавливать.
Тильда почти закончила с ёлкой, и тут в камине что-то изменилось. Огонь стал плотнее, глубже, как будто за ним появилось намерение.
Она обернулась — без испуга, но с вниманием.
И тогда он вышел.
Не громко. Не театрально.
Как гость, который приходит не потому, что его ждали, а потому что его могли принять.
Тиль стояла, держа в руках последний стеклянный шар, а в голове вертелось: значит, я всё-таки оставила место.
— Вы ведь не обязаны стоять у камина, — заговорила первой Тильда. — Он и без вас справляется.
— Это правда, — смущённо отозвался гость. — Просто возле камина я чувствую себя увереннее.
— Присаживайтесь к столу, — пригласила она. — Я не уверена, что умею готовить по-праздничному, но стараюсь делать это с интересом.
— Это редкий навык, — кивнул он и сел. — Обычно все стараются делать правильно.
— А вы за правильность или за удовольствие? — спросила Тильда, расставляя приборы.
— Я за то, чтобы правила не мешали дышать, — сказал он. — А изменения не забывали, откуда они взялись. Кстати… я не представился. Клим Мороз. Но если честно, сегодня я предпочитаю просто Клим.
— Тильда. Вы пришли из камина, Клим. Вам, наверное, часто приходится начинать разговоры необычно.
— Необычные разговоры проще, — улыбнулся он. — В них меньше ожиданий.
— Тогда давайте говорить о странных вещах, — решила Тильда. — Например… вы верите, что дома запоминают людей?
— Верю, — ответил Клим без колебаний. — И иногда зовут тех, кто им подходит.
Тильда подняла на него взгляд — внимательный, заинтересованный.
— А люди? Они тоже умеют звать?
— Реже, — признался он. — Но сегодня, кажется, получилось.
Оба вдруг замолчали, но тишина была уютной. Огонь в камине потрескивал, дом слушал, ночь не торопилась.
— Клим, — наконец мягко продолжила Тиль, — а вы когда-нибудь оставались дольше, чем планировали?
Он посмотрел на неё — спокойно, прямо.
— Чаще, чем следовало бы. Но почти всегда это оказывалось правильным решением.
И в этот момент Тильда поняла, что в комнате стало чуть теплее, хотя огонь горел всё так же.
— Тогда… — она слегка повела плечами. — У нас сегодня вечер без правил.
— Я это уже понял, — усмехнулся Клим. — Вы начали его с того, что пригласили незнакомца к ужину.
— Зато вы пришли без возражений.
— Некоторые двери лучше не проверять на замок.
Тиль рассмеялась — легко, неожиданно для себя самой. И в этом смехе вдруг не осталось осторожности.
— Подождите, — она потянулась за телефоном. — Такое нельзя не зафиксировать.
— Что именно? — приподнял бровь Клим.
— Канун Праздника Зимы. Вы. Я. Камин. — Тильда уже включала камеру. — Если это сон, он обязан быть с доказательствами.
Он встал рядом без колебаний. Чуть ближе, чем требовалось для кадра. Их плечи соприкоснулись.
— Вы уверены, что хотите оставить это в памяти телефона?
— Абсолютно, — ответила Тильда и нажала на кнопку.
Последнее селфи вышло особенно живым: огонь на заднем плане, гирлянда над головой — и омела, которую Тильда повесила ещё вчера просто так.
— Кажется, — заметил омелу Клим, — у вас тут традиция.
— Я не особенно в них верю, — призналась Тильда. — Но иногда… не мешаю им случаться.
— Тогда нам придётся проверить, — шепнул Клим уже совсем близко.
Поцелуй вышел не робким и не осторожным. Он был праздничным, как внезапно выпавший снег: не спрашивает, готов ли ты, но сразу становится частью пейзажа.
Тильда почувствовала это мгновенно — решение, принятое телом быстрее мыслей. Всё сложилось слишком правильно, чтобы сопротивляться.
Дом не возражал.
Огонь горел ровно.
Ингви спал и не вёл даже ухом, зная, что мир под присмотром.
А Смотрящая, возможно, в этот момент не вмешивалась вовсе.
Иногда достаточно просто не мешать событиям развиваться слишком быстро. Потому что они и так умеют быть стремительными.
Я не играла в Симс всё лето, а в начале сентября решила наконец зайти в четвёрку, где мне быстро стало скучно. Игра предложила пройти сценарий "Вечно в тени" и подкинула двух новых персонажей прямо в сохру Штраудов.
По привычке наделала скриншотов и хочу поделиться. Текст писал джипити, таким образом я надеялась упростить себе работу
В итоге на сокращение и редактирование его писанины ушло дофигища времени
Но сама я бы СТОЛЬКО текста не написала, даже в сокращённом варианте. В итоге соотношение слов и картинок совсем не такое, какое обычно бывает в моих темах
Никогда не думала, что это скажу, но у меня здесь МАЛО скринов 
Если кто-то собирается сам проходить данный сценарий - предупреждаю, тут есть спойлеры.
По привычке наделала скриншотов и хочу поделиться. Текст писал джипити, таким образом я надеялась упростить себе работу
В итоге на сокращение и редактирование его писанины ушло дофигища времени Но сама я бы СТОЛЬКО текста не написала, даже в сокращённом варианте. В итоге соотношение слов и картинок совсем не такое, какое обычно бывает в моих темах
Никогда не думала, что это скажу, но у меня здесь МАЛО скринов Если кто-то собирается сам проходить данный сценарий - предупреждаю, тут есть спойлеры.
Нова сняла эту квартирку в Мишуно главным образом потому, что от неё было удобно добираться до новой работы. «Дождливые деньки» - название для айти-компании, мягко говоря, своеобразное. В нём чувствовалась некая корпоративная обречённость: будто сотрудники обязаны писать код под монотонный шум дождя, периодически выглядывая в окно и задумчиво спрашивая себя, почему они вообще согласились на эту должность.
Вещей у Новы было немного, и к вечеру квартира приобрела не слишком уютный вид временного пристанища. Тогда и произошло знакомство с Эрвином Прайсом, который жил напротив.
На голове у Эрвина красовался дуршлаг, опутанный светодиодной гирляндой.
- Защитный контур, - со всей серьёзностью пояснил он.
- От чего?
Эрвин оглядел лестничную площадку с выражением человека, обнаружившего, что ему предстоит объяснять устройство Вселенной младенцу.
- От внешнего воздействия.
После этого он прошёл в квартиру Новы так естественно, словно прожил там последние двадцать лет.
Как выяснилось позже, Эрвин вообще обладал редким талантом возникать в чужом доме без малейшего ощущения, что пришёл в гости. Он мог открыть холодильник, задумчиво заглянуть внутрь, закрыть его и только потом поздороваться с хозяевами.
Разговоры с ним тоже редко шли по предсказуемым маршрутам. Нова могла спросить:
- Ты давно здесь живёшь?
И спустя пять минут уже слушала о том, почему правительство скрывает свидетельства существования внеземных цивилизаций.
- А почему ты решил, что правительство что-то скрывает?
- Потому что если бы оно ничего не скрывало, - спокойно отвечал Эрвин, - оно бы скрывало это.
Нова смеялась, он тоже иногда смеялся. Удивительно приятно было просто так сидеть и болтать со странным соседом в новой квартире, пока Сан Мишуно мерцал тысячами окон, вывесок и чужих жизней. Сверху глухо двигали мебель, за стеной надрывался телевизор, а Эрвин увлечённо рассказывал про сигналы с орбиты Симптуна.
И тут зазвонил телефон. Нова посмотрела на экран, и её благодушное настроение мигом испарилось.
- Это правительственный агент? - заинтересовался Эрвин.
Нова вздохнула.
- Хуже. Это Льюис Санчо.
Телефон продолжал звонить. Нова прикусила губу и приняла вызов.
- Привет, балда, как делишки? - послышался в трубке знакомый ненавистный голос. - Говорят, мы теперь работаем в одной компании? Так захотелось снова оказаться в моей тени? Прямо как в институте!
Нова молча смотрела в стену. Стена, в отличие от Льюиса, ничего ей не сделала и потому уже начинала казаться весьма приятным собеседником.
- Когда дело дойдёт до твоего увольнения, я напишу рекомендательное письмо, - продолжал Льюис. - Ведь всем нужны неудачники!
Телефон противно захохотал. Рука Новы сама собой отодвинула аппарат подальше от уха.
Подумать только: когда-то они с Льюисом дружили! До самого Фоксбери были почти неразлучны. Жили рядом, учились в одном классе, обменивались идеями, спорили, смеялись и совершенно искренне верили, что вместе смогут покорить если не весь мир, то хотя бы факультет информатики.
А потом началось соперничество. Сначала невинное, оно разгорелось в нелепую, бредовую гонку на выживание. Нова выдохлась первой и отступила. Льюис победил. Но, видимо, решил, что этого недостаточно.
Нова решила выйти на улицу. Иногда лучший способ перестать думать о неприятном человеке - оказаться в толпе среди множества незнакомых симов. Город жил своей жизнью, пёстрой и немного сумасшедшей. Над улицей лениво проплывал рекламный дрон, на площади звенела музыка, а в стороне замерла живая золотая статуя.
Нова остановилась у киоска с едой, названия блюд в котором выглядели так, будто кто-то начихал на клавиатуру. Девушка купила порцию, не зная толком, что именно купила. Но зато знала теперь, какая это была ошибка.
Первые два кусочка были безобидными, на третьем Нова почувствовала тепло, на четвёртом - жар, а на пятом внутри неё открылась дверь в преисподнюю.
Нова закашлялась, живо представив, как изо рта вырывается пламя. Она замахала рукой перед носом, пытаясь разогнать воображаемый дым. И когда тот наконец рассеялся, Нова увидела знакомое лицо напротив.
Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.
На скамье сидел Льюис Санчо собственной персоной.
- Привет, балда, - невозмутимо сказал он.
Нова закрыла глаза. Открыла. Льюис остался.
- Только не говори мне, что ты сняла квартиру в этом доме.
Нова молчала.
- Твой сосед случайно не тот странный чувак в дуршлаге?
Льюис мерзко хохотнул. Нова закрыла лицо руками:
- Да что же это такое…
- Что?
- Почему ты везде?
- Я вообще-то живу неподалёку.
- Я не об этом.
Льюис пожал плечами.
Выяснилось, что Льюис не просто жил неподалёку, он занимал третью квартиру на той же площадке. Нова узнала об этом, едва поднялась домой на лифте.
- То есть… ты живёшь здесь? - ужаснулась она.
- Ага.
- Здесь?
- Здесь.
- На этой площадке?
- Именно.
Льюис, казалось, получал от происходящего некоторое удовольствие. Однако, придраться было абсолютно не к чему. Въехал он раньше Новы, следовательно, никакого злонамеренного преследования не было. Никакого заговора. Никакой тщательно продуманной операции по превращению её жизни в коммунальный ад. Просто совпадение, самое чудовищное из всех возможных.
Нова мысленно вернулась к моменту подписания договора аренды. Перед глазами возник добродушный толстячок, «Л. Кэш», как лаконично значилось в договоре. Про себя она почему-то окрестила его Ласточкой, хотя на ласточку он не был похож ни телосложением, ни повадками, ни даже выражением лица.
Мистер Кэш говорил много, охотно и с таким неподдельным удовольствием, словно разговор с каждым новым жильцом был для него маленьким праздником.
- Если что-то понадобится - спрашивайте! - сказал он тогда. - Вообще что угодно. Сантехника, отопление, соседи, район, магазины…
Нова не спросила ничего, она почему-то решила, что в документах достаточно информации. Теперь она считала это решение одной из главных стратегических ошибок своей жизни.
Ночью у Новы появилась ещё пара вопросов к арендодателю. Она и без того не могла заснуть, ведь завтра её ждал первый рабочий день, незнакомый коллектив, испытательный срок и новые обязанности. А также Льюис Санчо. Последняя мысль особенно старательно бегала по кругу в голове, не давая мозгу перейти в режим сна. И вдруг в темноте спальни прорезался странный звук, подозрительно похожий на пищание. Нова открыла глаза и замерла.
«Пи-и-и-и».
- Это что, мышь?! - Нова села на постели. Писк доносился откуда-то снизу. Пришлось включить свет и отодвинуть кровать. В плинтусе зияла приличных размеров нора, рядом стояла пустая мышеловка.
- Очень информативно, - фыркнула Нова, окинув взглядом это безобразие. Она начала подозревать, что Ласточка Кэш оставлял жильцам не квартиры, а квесты. Квест «Найди мышь». Квест «Выживи рядом с Льюисом». Квест «Определи, почему сосед носит дуршлаг».
Возможно, следующий уровень назывался «Угадай, зачем в холодильнике лежит полузасохший сыр». Нова отрезала от сыра небольшой кусочек, засунула в мышеловку и торжественно поставила её рядом с норой.
- Вот.
Утром, злая и невыспавшаяся, Нова вдруг почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Хватит! Хватит думать о Льюисе, вспоминать Фоксбери и заранее проигрывать в голове несуществующие конфликты. Если это испытательный срок - прекрасно. Если им нужен повод оставить только одного из них - ещё лучше.
Нова посмотрела в зеркало: под глазами залегли небольшие тени, но сам взгляд был собранным и упрямым.
- Сегодня, - заявила она своему отражению, - я выложусь на двести процентов. А Льюис пусть подавится.
«Пи-и-и-и», - раздалось откуда-то из стены. Нова обернулась на звук.
- И ты тоже.
Весь день Нова проработала с таким усердием, будто от каждого её движения зависело не только собственное будущее, но и устойчивость всей мировой экономики. Пальцы мелькали над клавиатурой, мысли складывались в аккуратные цепочки, задачи одна за другой исчезали с экрана, а где-то в глубине души постепенно разгоралось то самое упрямое, почти детское желание доказать очевидное: она может.
Льюис, разумеется, также не собирался ударить в грязь лицом. К вечеру обоим объявили, что они справились хорошо, выдали аванс и даже повысили.
На лестнице Льюис остановился и посмотрел на коллегу со своим любимым выражением брезгливого превосходства.
- Я уже заказал себе новую мебель, - сообщил он.
Нова промолчала. Льюис ухмыльнулся.
- А ты, балда, наверное, на блошиный рынок поедешь отовариваться, не так ли?
Нова скрипнула зубами: он был прав. Теперь ей ужасно не хотелось исполнять его предсказание. Однако она быстро взяла себя в руки и решила, что не позволит этому симу влиять на её планы. Поэтому девушка отправилась на барахолку.
«Мусор или клад?» - таков был девиз здешнего блошиного рынка. И, пожалуй, лучшего девиза для нынешней жизни Новы придумать было нельзя. Ещё неизвестно, сколько она продержится в «Дождливых деньках», зачем же изображать из себя человека, у которого имеется стабильная зарплата и мебель из каталога? Вот когда доход станет надёжным - тогда и нормальный диван, и новая кухня, и бессмысленные, но красивые мелочи.
- Нова?
Она обернулась и обнаружила Серхио. Тот тоже работал в «Дождливых деньках». Насколько Нова успела понять, его должность можно было приблизительно обозначить словом «курьер», хотя при этом совершенно не исключалось, что в свободное от доставки время он выполнял в компании и другие обязанности.
- Ты продаёшь антиквариат? - удивилась она.
- Скорее, старьё - улыбнулся Серхио.
- А как же «Дождливые деньки»?
- Утром там. Вечером здесь.
Нова нахмурилась. Получалась странная арифметика: Серхио работал курьером в айти-компании плюс продавцом на барахолке. И всё это, судя по его счастливому выражению лица, прекрасно укладывалось в одну-единственную жизнь. Нова внезапно подумала, что, возможно, именно так и выглядит настоящий специалист широкого профиля. Или сим, который просто не определился с профессией.
- Ты программист? - осторожно спросила она.
Серхио задумался.
- В некотором смысле.
И вдруг уселся в позу лотоса на бетонную мостовую. Прямо в костюме, с таким видом, будто бетон и граффити на нём были специально приготовлены природой для медитации, а продавцы, покупатели и случайные прохожие являются лишь незначительными декорациями в великом спектакле бытия.
Именно тогда Нова в очередной раз подумала, что жители Мишуно, вероятно, делятся на две категории: тех, кто делает странные вещи, и тех, кто ещё не придумал, какую именно странную вещь будет делать сегодня.
- Не люблю я это всё, - произнёс Серхио, не открывая глаз.
- Что именно?
- Карьерные амбиции. Рабочую гонку. Вот это всё, - он сделал небольшую паузу. - Как у вас с этим… как его?
- С кем?
- Ну… с этим.
Нова почему-то сразу поняла.
- Льюисом.
- Ага. Вот именно. - продолжил Серхио. - Не люблю стремление к богатству.
- А бедность?
- Что? - Серхио приоткрыл один глаз.
- Бедность любишь?
Он некоторое время косился на неё, потом снова закрыл глаз.
- Тоже нет. Материальное вообще не имеет значения. Главное - максимально развивать свои навыки. И… - Он задумался. - Семейные ценности тоже важны, пожалуй.
После этого наступила тишина, которая неизбежно возникает, когда почти незнакомый человек внезапно выкладывает перед тобой кусок собственной философии, а ты понятия не имеешь, куда его положить.
Нова пыталась придумать приличный ответ, но не смогла. «Согласна»? «Очень интересно»? «А ты всегда медитируешь на тротуаре в рабочем костюме»? Поэтому она просто стояла и недоумённо глядела ему в лицо.
Серхио открыл глаза и медленно поднялся. Когда он распрямился во весь рост, оказалось, что Нова теперь смотрит на него снизу вверх и не торопится отводить взгляд.
- Ты что, ко мне клеишься? - ухмыльнулся Серхио.
Нова словно очнулась.
- Что?!
- Спрашиваю.
- Я?!
Она даже отступила на полшага. Серхио выглядел абсолютно невозмутимо.
- Ну да.
Нова почувствовала, как к лицу подступает краска.
- Не выдумывай, - пробормотала она. И, прежде чем Серхио успел сказать что-нибудь ещё, резко отвернулась и пошла прочь. Неподалёку находился караоке-бар. Очень кстати. Ей срочно требовалось место, где можно спрятаться среди подвыпивших симов, музыки и чужих фальшивых нот.
Нова успела посидеть в баре ровно столько, чтобы окончательно убедить себя: всё происходящее вчера и сегодня - нормально. Мыши существуют. Соседи в дуршлаге бывают. Бывшие друзья, превратившиеся в невыносимых конкурентов, тоже, к сожалению, встречаются.
Высокие продавцы барахолок, медитирующие в позе лотоса посреди мостовой, - вероятно, тоже. В конце концов, это Мишуно, здесь никто не обязан соответствовать здравому смыслу.
И тут из ближайшей кабинки донёсся знакомый голос.
- Да нет, это не та песня!
Нова замерла. Из-за тонкой стены снова донеслось:
- Ты вообще умеешь читать?!
Льюис. Разумеется, кто же ещё. Она втянула голову в плечи. Возможно, если не двигаться, он её не заметит, а если не дышать, исчезнет сам. Однако дверь кабинки немедленно открылась, Льюис выглянул наружу и сразу увидел Нову. Несколько секунд они смотрели друг на друга с выражением людей, одновременно обнаруживших, что мироздание явно над ними издевается.
- Ну надо же, - сказал Льюис.
- Только не начинай.
Он вышел из кабинки.
- Ты здесь одна?
- Отвали.
- Просто удивительно, - Льюис окинул её взглядом. - Что тебя до сих пор не выгнали.
Нова медленно вдохнула и собралась ответить ему как следует.
- Санчо! Ты там где? - послышалось из кабинки.
Льюис оглянулся.
- Иду, - внезапно он схватил Нову за руку, тащя за собой. Внутри кабинки двое незнакомых парней нескладно подпевали известной попсовой мелодии. Нова ещё не успела понять, что происходит, когда Льюис вдруг повернулся к ней.
- Ну что? - вопросил он.
- Что?
- Кто кого перепоёт, да, Всезнайко?
- Я плохо пою.
- Балда, это караоке. Здесь половина людей не умеет петь.
- Ты тоже не умеешь.
- Тем интереснее, - пожал плечами Льюис. - Но я точно пою лучше тебя.
И вот здесь Нова не выдержала и совершила ошибку, решив доказать обратное. Музыка началась, они оба запели настолько старательно, что их кабинка мгновенно опустела. Из динамиков доносилась не песня, а вой молодых койотов в брачный период. Где-то в магазине музыкальных инструментов неподалёку, вероятно, лопнуло несколько струн.
Льюис отвернулся, его плечи затряслись от смеха.
- Вот поэтому я и не пою! - покраснела Нова. - Знаешь что? Сам пой!
Льюис поднял бровь.
- С удовольствием, - и продолжил.
Нова впервые за весь вечер почувствовала некоторое облегчение, потому что Льюис тоже пел ужасно. Он тянул ноты, которые не следовало тянуть, пропускал моменты, в которых следовало вступать, а однажды так промахнулся мимо мелодии, что Нова даже перестала злиться и просто уставилась на него.
- Ты сейчас спел совершенно не туда.
- Это была интерпретация, - Льюис изобразил оскорблённое достоинство.
- Конечно, - прыснула Нова.
На экране появилась оценка: 20 баллов.
- Система ошиблась, - резюмировал Льюис.
Они оба расхохотались, и впервые за долгое время Нова подумала: возможно, Санчо всё-таки не настолько невыносим.
На следующий день Нова пришла на работу в хорошем настроении. После вчерашнего караоке ей хотелось начать новый файл жизни, заключив с Льюисом хотя бы подобие перемирия.
Тот появился минут через десять. Увидев Нову, кивнул:
- Доброе утро, балда, - тут он остановился и вгляделся в её монитор. - Ого. Ты всегда так код пишешь?
- Как? - Нова нахмурилась.
- Ну, с ошибками.
- Там уже нет ошибки.
- Я видел, как ты её сделала.
- И сразу исправила, - пожала плечами Нова.
- Конечно, - произнёс он таким тоном, будто только что поймал её на международном преступлении.
- Льюис, если тебе больше нечем заняться…
- Да нет, мне есть чем! Просто забавно, - несколько симов неподалёку начали прислушиваться, - человек работает здесь второй день и уже умудряется допускать такие ошибки. Я надеялся, что после университета ты хоть чему-нибудь научилась.
Нова почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Но прежде чем она успела ответить, Льюис уже продолжил - гораздо громче:
- Хотя, наверное, поэтому нас и взяли одновременно. Компания решила устроить эксперимент: сколько времени смогут продержаться два выпускника Фоксбери, прежде чем станет ясно, кто из них сюда попал случайно.
Коллеги за соседними столами тихонько захихикали, когда в отделе появился начальник. Следом за ним шёл Серхио. Льюис, увлечённый своей речью, поначалу принял смешки за одобрение, и только потом осёкся и поднял на директора глаза.
- Продолжайте, господин Санчо. Я хочу услышать, что именно вы сейчас обсуждали.
- Да ничего особенного. Я просто указал на ошибку…
- Ошибку, которую Всезнайко уже исправила? - уточнил директор. - И после этого вы решили публично высмеивать её?
Льюис пожал плечами.
- Я просто пошутил.
Директор некоторое время смотрел на него.
- Понятно, - он повернулся к Серхио. - Спасибо, что позвали меня.
Серхио с невозмутимым видом вернулся к своему столу. Льюис проводил его угрюмым взглядом.
- А вы, господин Санчо, можете собирать вещи. Вы уволены.
- Но из-за чего? - жалким голосом вопросил растерянный Льюис.
- Формулировка будет стандартной, - руководитель сделал паузу. - Проблемы во взаимоотношениях с людьми.
Вечером Нова сидела на кухне вместе с Алекс. Подруга заехала посмотреть, как Нова устроилась на новом месте, и теперь, подперев подбородок рукой, с неподдельным интересом разглядывала маленькую кухню, чашки, стол, холодильник и саму Нову, словно пыталась определить, насколько сильно та пострадала от переезда.
Встреча получилась именно такой, какой и должна была быть встреча двух старых подруг: с разговорами взахлёб, перескакиванием с одной темы на другую и неизбежным возвращением к Льюису. Алекс знала его ещё по Фоксбери и прекрасно представляла себе его поведение.
- Нет, ну он всегда был самоуверенным, - резюмировала она. - Но сегодня окончательно потерял берега.
- Согласна.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Льюиса.
- Не бери, - немедленно сказала Алекс.
Нова взяла.
- Нова… - голос Льюиса был непривычно тихим.
- Да?
- Прости меня.
Нова переглянулась с Алекс.
- За что именно?
- За сегодня. За всё. Моё поведение правда было омерзительным. Я… не знаю, что на меня нашло.
«Во даёт!» - беззвучно прошептала Алекс.
- Я перегнул, - продолжил Льюис. - Очень сильно. Можно, я сейчас к тебе зайду?
Нова молчала.
- Мы же когда-то были друзьями, помнишь?
Это было нечестно. Он прекрасно знал, что она помнит.
- Ладно, приходи… балда, - разрешила Нова.
Алекс округлила глаза.
- И пиццу мою любимую захвати. Пицца - лучшее извинение.
Алекс уставилась на Нову.
- После сегодняшнего он ещё смеет тебе звонить?
- Ну, вроде бы извинился.
- И ты так спокойно его прощаешь?
- Я не сказала, что прощаю.
- Ты сказала «приходи, балда» и заказала ему пиццу.
Нова пожала плечами.
- Это сложный дипломатический жест.
- Это очень странная дипломатия.
Через несколько минут Льюис уже сидел на стуле перед ноутбуком и снова извинялся. Потом ещё раз. Потом объяснял, что сам не понимает, почему его понесло. Алекс всё это время неодобрительно покачивала головой. Когда наконец привезли пиццу, она встала.
- Ладно. Я, пожалуй, пойду.
- Уже?
- Да, - Алекс наклонилась к подруге. - Если он снова начнёт хамить, просто выброси его в подъезд.
- Учту.
Дверь закрылась. Нова повернулась к Льюису. Тот посмотрел на приставку.
- Поиграем?
- Давай.
Когда Нова выиграла первый раунд, он только кивнул. Проиграв второй, спокойно сказал: «Повезло». После третьего процедил сквозь зубы: «Это была случайность».
Нова рассмеялась.
- Вот теперь ты снова похож на себя.
Льюис уже открыл было рот, чтобы съязвить в ответ, но вовремя спохватился.
- Извини, что опять начал.
Нова посмотрела на него.
- Льюис, ты можешь меня подкалывать. Только не унижай.
Он кивнул, снова взялся за контроллер и через минуту всё-таки не выдержал:
- Но ты ужасно играешь.
- Сам ты ужасно играешь! - возмущённо толкнула его плечом Нова.
Льюис засмеялся. Впервые за очень долгое время это был именно тот смех, который Нова помнила ещё с детства, до соперничества, до всех их ссор.
- Помнишь, твой отец так злился на нас за то, что мы играли с его лабораторным оборудованием? - вдруг вспомнил Льюис. - Но тусоваться в его обсерватории было так весело…
- А та ночёвка на космическом корабле? - подхватила Нова. - Когда мой кузен Тайко напугал тебя до смерти!
- И ничего не напугал! - возмутился Льюис. - Но он реально был похож на пришельца из «Эффекта плотности»…
- Согласись, это было очень смешно!
- Сейчас - да. Тогда я был уверен, что меня похитили.
Нова рассмеялась. Льюис вдруг подался вперёд.
- Нова!
- Что?
- А давай станем инди-разработчиками!
- Кем?
- Разработчиками! Создадим свою игру!
- Ты сейчас серьёзно?
- Абсолютно. Или хотя бы приложение для начала, - он уже оживился настолько, что приставка окончательно перестала его интересовать. - Подумай сама! Мы оба умеем программировать. У тебя идеи, у меня тоже есть идеи. И нам никто не будет указывать, что делать. Покажем им всем!
Льюис вскочил со стула и принялся расхаживать по кухне.
- К чёрту эти компании и работу «на дядю»! Нас больше никто не сможет уволить!
Нова смотрела на него и чувствовала, как внутри действительно загорается знакомая искра.
- А думаешь, мы сможем работать в команде? - недоверчиво спросила она.
- Конечно!
Нова выразительно посмотрела на него.
- Ну… - поправился он. - Научимся.
Вещей у Новы было немного, и к вечеру квартира приобрела не слишком уютный вид временного пристанища. Тогда и произошло знакомство с Эрвином Прайсом, который жил напротив.
На голове у Эрвина красовался дуршлаг, опутанный светодиодной гирляндой.
- Защитный контур, - со всей серьёзностью пояснил он.
- От чего?
Эрвин оглядел лестничную площадку с выражением человека, обнаружившего, что ему предстоит объяснять устройство Вселенной младенцу.
- От внешнего воздействия.
После этого он прошёл в квартиру Новы так естественно, словно прожил там последние двадцать лет.
Как выяснилось позже, Эрвин вообще обладал редким талантом возникать в чужом доме без малейшего ощущения, что пришёл в гости. Он мог открыть холодильник, задумчиво заглянуть внутрь, закрыть его и только потом поздороваться с хозяевами.
Разговоры с ним тоже редко шли по предсказуемым маршрутам. Нова могла спросить:
- Ты давно здесь живёшь?
И спустя пять минут уже слушала о том, почему правительство скрывает свидетельства существования внеземных цивилизаций.
- А почему ты решил, что правительство что-то скрывает?
- Потому что если бы оно ничего не скрывало, - спокойно отвечал Эрвин, - оно бы скрывало это.
Нова смеялась, он тоже иногда смеялся. Удивительно приятно было просто так сидеть и болтать со странным соседом в новой квартире, пока Сан Мишуно мерцал тысячами окон, вывесок и чужих жизней. Сверху глухо двигали мебель, за стеной надрывался телевизор, а Эрвин увлечённо рассказывал про сигналы с орбиты Симптуна.
И тут зазвонил телефон. Нова посмотрела на экран, и её благодушное настроение мигом испарилось.
- Это правительственный агент? - заинтересовался Эрвин.
Нова вздохнула.
- Хуже. Это Льюис Санчо.
Телефон продолжал звонить. Нова прикусила губу и приняла вызов.
- Привет, балда, как делишки? - послышался в трубке знакомый ненавистный голос. - Говорят, мы теперь работаем в одной компании? Так захотелось снова оказаться в моей тени? Прямо как в институте!
Нова молча смотрела в стену. Стена, в отличие от Льюиса, ничего ей не сделала и потому уже начинала казаться весьма приятным собеседником.
- Когда дело дойдёт до твоего увольнения, я напишу рекомендательное письмо, - продолжал Льюис. - Ведь всем нужны неудачники!
Телефон противно захохотал. Рука Новы сама собой отодвинула аппарат подальше от уха.
Подумать только: когда-то они с Льюисом дружили! До самого Фоксбери были почти неразлучны. Жили рядом, учились в одном классе, обменивались идеями, спорили, смеялись и совершенно искренне верили, что вместе смогут покорить если не весь мир, то хотя бы факультет информатики.
А потом началось соперничество. Сначала невинное, оно разгорелось в нелепую, бредовую гонку на выживание. Нова выдохлась первой и отступила. Льюис победил. Но, видимо, решил, что этого недостаточно.
Нова решила выйти на улицу. Иногда лучший способ перестать думать о неприятном человеке - оказаться в толпе среди множества незнакомых симов. Город жил своей жизнью, пёстрой и немного сумасшедшей. Над улицей лениво проплывал рекламный дрон, на площади звенела музыка, а в стороне замерла живая золотая статуя.
Нова остановилась у киоска с едой, названия блюд в котором выглядели так, будто кто-то начихал на клавиатуру. Девушка купила порцию, не зная толком, что именно купила. Но зато знала теперь, какая это была ошибка.
Первые два кусочка были безобидными, на третьем Нова почувствовала тепло, на четвёртом - жар, а на пятом внутри неё открылась дверь в преисподнюю.
Нова закашлялась, живо представив, как изо рта вырывается пламя. Она замахала рукой перед носом, пытаясь разогнать воображаемый дым. И когда тот наконец рассеялся, Нова увидела знакомое лицо напротив.
Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.
На скамье сидел Льюис Санчо собственной персоной.
- Привет, балда, - невозмутимо сказал он.
Нова закрыла глаза. Открыла. Льюис остался.
- Только не говори мне, что ты сняла квартиру в этом доме.
Нова молчала.
- Твой сосед случайно не тот странный чувак в дуршлаге?
Льюис мерзко хохотнул. Нова закрыла лицо руками:
- Да что же это такое…
- Что?
- Почему ты везде?
- Я вообще-то живу неподалёку.
- Я не об этом.
Льюис пожал плечами.
Выяснилось, что Льюис не просто жил неподалёку, он занимал третью квартиру на той же площадке. Нова узнала об этом, едва поднялась домой на лифте.
- То есть… ты живёшь здесь? - ужаснулась она.
- Ага.
- Здесь?
- Здесь.
- На этой площадке?
- Именно.
Льюис, казалось, получал от происходящего некоторое удовольствие. Однако, придраться было абсолютно не к чему. Въехал он раньше Новы, следовательно, никакого злонамеренного преследования не было. Никакого заговора. Никакой тщательно продуманной операции по превращению её жизни в коммунальный ад. Просто совпадение, самое чудовищное из всех возможных.
Нова мысленно вернулась к моменту подписания договора аренды. Перед глазами возник добродушный толстячок, «Л. Кэш», как лаконично значилось в договоре. Про себя она почему-то окрестила его Ласточкой, хотя на ласточку он не был похож ни телосложением, ни повадками, ни даже выражением лица.
Мистер Кэш говорил много, охотно и с таким неподдельным удовольствием, словно разговор с каждым новым жильцом был для него маленьким праздником.
- Если что-то понадобится - спрашивайте! - сказал он тогда. - Вообще что угодно. Сантехника, отопление, соседи, район, магазины…
Нова не спросила ничего, она почему-то решила, что в документах достаточно информации. Теперь она считала это решение одной из главных стратегических ошибок своей жизни.
Ночью у Новы появилась ещё пара вопросов к арендодателю. Она и без того не могла заснуть, ведь завтра её ждал первый рабочий день, незнакомый коллектив, испытательный срок и новые обязанности. А также Льюис Санчо. Последняя мысль особенно старательно бегала по кругу в голове, не давая мозгу перейти в режим сна. И вдруг в темноте спальни прорезался странный звук, подозрительно похожий на пищание. Нова открыла глаза и замерла.
«Пи-и-и-и».
- Это что, мышь?! - Нова села на постели. Писк доносился откуда-то снизу. Пришлось включить свет и отодвинуть кровать. В плинтусе зияла приличных размеров нора, рядом стояла пустая мышеловка.
- Очень информативно, - фыркнула Нова, окинув взглядом это безобразие. Она начала подозревать, что Ласточка Кэш оставлял жильцам не квартиры, а квесты. Квест «Найди мышь». Квест «Выживи рядом с Льюисом». Квест «Определи, почему сосед носит дуршлаг».
Возможно, следующий уровень назывался «Угадай, зачем в холодильнике лежит полузасохший сыр». Нова отрезала от сыра небольшой кусочек, засунула в мышеловку и торжественно поставила её рядом с норой.
- Вот.
Утром, злая и невыспавшаяся, Нова вдруг почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Хватит! Хватит думать о Льюисе, вспоминать Фоксбери и заранее проигрывать в голове несуществующие конфликты. Если это испытательный срок - прекрасно. Если им нужен повод оставить только одного из них - ещё лучше.
Нова посмотрела в зеркало: под глазами залегли небольшие тени, но сам взгляд был собранным и упрямым.
- Сегодня, - заявила она своему отражению, - я выложусь на двести процентов. А Льюис пусть подавится.
«Пи-и-и-и», - раздалось откуда-то из стены. Нова обернулась на звук.
- И ты тоже.
Весь день Нова проработала с таким усердием, будто от каждого её движения зависело не только собственное будущее, но и устойчивость всей мировой экономики. Пальцы мелькали над клавиатурой, мысли складывались в аккуратные цепочки, задачи одна за другой исчезали с экрана, а где-то в глубине души постепенно разгоралось то самое упрямое, почти детское желание доказать очевидное: она может.
Льюис, разумеется, также не собирался ударить в грязь лицом. К вечеру обоим объявили, что они справились хорошо, выдали аванс и даже повысили.
На лестнице Льюис остановился и посмотрел на коллегу со своим любимым выражением брезгливого превосходства.
- Я уже заказал себе новую мебель, - сообщил он.
Нова промолчала. Льюис ухмыльнулся.
- А ты, балда, наверное, на блошиный рынок поедешь отовариваться, не так ли?
Нова скрипнула зубами: он был прав. Теперь ей ужасно не хотелось исполнять его предсказание. Однако она быстро взяла себя в руки и решила, что не позволит этому симу влиять на её планы. Поэтому девушка отправилась на барахолку.
«Мусор или клад?» - таков был девиз здешнего блошиного рынка. И, пожалуй, лучшего девиза для нынешней жизни Новы придумать было нельзя. Ещё неизвестно, сколько она продержится в «Дождливых деньках», зачем же изображать из себя человека, у которого имеется стабильная зарплата и мебель из каталога? Вот когда доход станет надёжным - тогда и нормальный диван, и новая кухня, и бессмысленные, но красивые мелочи.
- Нова?
Она обернулась и обнаружила Серхио. Тот тоже работал в «Дождливых деньках». Насколько Нова успела понять, его должность можно было приблизительно обозначить словом «курьер», хотя при этом совершенно не исключалось, что в свободное от доставки время он выполнял в компании и другие обязанности.
- Ты продаёшь антиквариат? - удивилась она.
- Скорее, старьё - улыбнулся Серхио.
- А как же «Дождливые деньки»?
- Утром там. Вечером здесь.
Нова нахмурилась. Получалась странная арифметика: Серхио работал курьером в айти-компании плюс продавцом на барахолке. И всё это, судя по его счастливому выражению лица, прекрасно укладывалось в одну-единственную жизнь. Нова внезапно подумала, что, возможно, именно так и выглядит настоящий специалист широкого профиля. Или сим, который просто не определился с профессией.
- Ты программист? - осторожно спросила она.
Серхио задумался.
- В некотором смысле.
И вдруг уселся в позу лотоса на бетонную мостовую. Прямо в костюме, с таким видом, будто бетон и граффити на нём были специально приготовлены природой для медитации, а продавцы, покупатели и случайные прохожие являются лишь незначительными декорациями в великом спектакле бытия.
Именно тогда Нова в очередной раз подумала, что жители Мишуно, вероятно, делятся на две категории: тех, кто делает странные вещи, и тех, кто ещё не придумал, какую именно странную вещь будет делать сегодня.
- Не люблю я это всё, - произнёс Серхио, не открывая глаз.
- Что именно?
- Карьерные амбиции. Рабочую гонку. Вот это всё, - он сделал небольшую паузу. - Как у вас с этим… как его?
- С кем?
- Ну… с этим.
Нова почему-то сразу поняла.
- Льюисом.
- Ага. Вот именно. - продолжил Серхио. - Не люблю стремление к богатству.
- А бедность?
- Что? - Серхио приоткрыл один глаз.
- Бедность любишь?
Он некоторое время косился на неё, потом снова закрыл глаз.
- Тоже нет. Материальное вообще не имеет значения. Главное - максимально развивать свои навыки. И… - Он задумался. - Семейные ценности тоже важны, пожалуй.
После этого наступила тишина, которая неизбежно возникает, когда почти незнакомый человек внезапно выкладывает перед тобой кусок собственной философии, а ты понятия не имеешь, куда его положить.
Нова пыталась придумать приличный ответ, но не смогла. «Согласна»? «Очень интересно»? «А ты всегда медитируешь на тротуаре в рабочем костюме»? Поэтому она просто стояла и недоумённо глядела ему в лицо.
Серхио открыл глаза и медленно поднялся. Когда он распрямился во весь рост, оказалось, что Нова теперь смотрит на него снизу вверх и не торопится отводить взгляд.
- Ты что, ко мне клеишься? - ухмыльнулся Серхио.
Нова словно очнулась.
- Что?!
- Спрашиваю.
- Я?!
Она даже отступила на полшага. Серхио выглядел абсолютно невозмутимо.
- Ну да.
Нова почувствовала, как к лицу подступает краска.
- Не выдумывай, - пробормотала она. И, прежде чем Серхио успел сказать что-нибудь ещё, резко отвернулась и пошла прочь. Неподалёку находился караоке-бар. Очень кстати. Ей срочно требовалось место, где можно спрятаться среди подвыпивших симов, музыки и чужих фальшивых нот.
Нова успела посидеть в баре ровно столько, чтобы окончательно убедить себя: всё происходящее вчера и сегодня - нормально. Мыши существуют. Соседи в дуршлаге бывают. Бывшие друзья, превратившиеся в невыносимых конкурентов, тоже, к сожалению, встречаются.
Высокие продавцы барахолок, медитирующие в позе лотоса посреди мостовой, - вероятно, тоже. В конце концов, это Мишуно, здесь никто не обязан соответствовать здравому смыслу.
И тут из ближайшей кабинки донёсся знакомый голос.
- Да нет, это не та песня!
Нова замерла. Из-за тонкой стены снова донеслось:
- Ты вообще умеешь читать?!
Льюис. Разумеется, кто же ещё. Она втянула голову в плечи. Возможно, если не двигаться, он её не заметит, а если не дышать, исчезнет сам. Однако дверь кабинки немедленно открылась, Льюис выглянул наружу и сразу увидел Нову. Несколько секунд они смотрели друг на друга с выражением людей, одновременно обнаруживших, что мироздание явно над ними издевается.
- Ну надо же, - сказал Льюис.
- Только не начинай.
Он вышел из кабинки.
- Ты здесь одна?
- Отвали.
- Просто удивительно, - Льюис окинул её взглядом. - Что тебя до сих пор не выгнали.
Нова медленно вдохнула и собралась ответить ему как следует.
- Санчо! Ты там где? - послышалось из кабинки.
Льюис оглянулся.
- Иду, - внезапно он схватил Нову за руку, тащя за собой. Внутри кабинки двое незнакомых парней нескладно подпевали известной попсовой мелодии. Нова ещё не успела понять, что происходит, когда Льюис вдруг повернулся к ней.
- Ну что? - вопросил он.
- Что?
- Кто кого перепоёт, да, Всезнайко?
- Я плохо пою.
- Балда, это караоке. Здесь половина людей не умеет петь.
- Ты тоже не умеешь.
- Тем интереснее, - пожал плечами Льюис. - Но я точно пою лучше тебя.
И вот здесь Нова не выдержала и совершила ошибку, решив доказать обратное. Музыка началась, они оба запели настолько старательно, что их кабинка мгновенно опустела. Из динамиков доносилась не песня, а вой молодых койотов в брачный период. Где-то в магазине музыкальных инструментов неподалёку, вероятно, лопнуло несколько струн.
Льюис отвернулся, его плечи затряслись от смеха.
- Вот поэтому я и не пою! - покраснела Нова. - Знаешь что? Сам пой!
Льюис поднял бровь.
- С удовольствием, - и продолжил.
Нова впервые за весь вечер почувствовала некоторое облегчение, потому что Льюис тоже пел ужасно. Он тянул ноты, которые не следовало тянуть, пропускал моменты, в которых следовало вступать, а однажды так промахнулся мимо мелодии, что Нова даже перестала злиться и просто уставилась на него.
- Ты сейчас спел совершенно не туда.
- Это была интерпретация, - Льюис изобразил оскорблённое достоинство.
- Конечно, - прыснула Нова.
На экране появилась оценка: 20 баллов.
- Система ошиблась, - резюмировал Льюис.
Они оба расхохотались, и впервые за долгое время Нова подумала: возможно, Санчо всё-таки не настолько невыносим.
На следующий день Нова пришла на работу в хорошем настроении. После вчерашнего караоке ей хотелось начать новый файл жизни, заключив с Льюисом хотя бы подобие перемирия.
Тот появился минут через десять. Увидев Нову, кивнул:
- Доброе утро, балда, - тут он остановился и вгляделся в её монитор. - Ого. Ты всегда так код пишешь?
- Как? - Нова нахмурилась.
- Ну, с ошибками.
- Там уже нет ошибки.
- Я видел, как ты её сделала.
- И сразу исправила, - пожала плечами Нова.
- Конечно, - произнёс он таким тоном, будто только что поймал её на международном преступлении.
- Льюис, если тебе больше нечем заняться…
- Да нет, мне есть чем! Просто забавно, - несколько симов неподалёку начали прислушиваться, - человек работает здесь второй день и уже умудряется допускать такие ошибки. Я надеялся, что после университета ты хоть чему-нибудь научилась.
Нова почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Но прежде чем она успела ответить, Льюис уже продолжил - гораздо громче:
- Хотя, наверное, поэтому нас и взяли одновременно. Компания решила устроить эксперимент: сколько времени смогут продержаться два выпускника Фоксбери, прежде чем станет ясно, кто из них сюда попал случайно.
Коллеги за соседними столами тихонько захихикали, когда в отделе появился начальник. Следом за ним шёл Серхио. Льюис, увлечённый своей речью, поначалу принял смешки за одобрение, и только потом осёкся и поднял на директора глаза.
- Продолжайте, господин Санчо. Я хочу услышать, что именно вы сейчас обсуждали.
- Да ничего особенного. Я просто указал на ошибку…
- Ошибку, которую Всезнайко уже исправила? - уточнил директор. - И после этого вы решили публично высмеивать её?
Льюис пожал плечами.
- Я просто пошутил.
Директор некоторое время смотрел на него.
- Понятно, - он повернулся к Серхио. - Спасибо, что позвали меня.
Серхио с невозмутимым видом вернулся к своему столу. Льюис проводил его угрюмым взглядом.
- А вы, господин Санчо, можете собирать вещи. Вы уволены.
- Но из-за чего? - жалким голосом вопросил растерянный Льюис.
- Формулировка будет стандартной, - руководитель сделал паузу. - Проблемы во взаимоотношениях с людьми.
Вечером Нова сидела на кухне вместе с Алекс. Подруга заехала посмотреть, как Нова устроилась на новом месте, и теперь, подперев подбородок рукой, с неподдельным интересом разглядывала маленькую кухню, чашки, стол, холодильник и саму Нову, словно пыталась определить, насколько сильно та пострадала от переезда.
Встреча получилась именно такой, какой и должна была быть встреча двух старых подруг: с разговорами взахлёб, перескакиванием с одной темы на другую и неизбежным возвращением к Льюису. Алекс знала его ещё по Фоксбери и прекрасно представляла себе его поведение.
- Нет, ну он всегда был самоуверенным, - резюмировала она. - Но сегодня окончательно потерял берега.
- Согласна.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Льюиса.
- Не бери, - немедленно сказала Алекс.
Нова взяла.
- Нова… - голос Льюиса был непривычно тихим.
- Да?
- Прости меня.
Нова переглянулась с Алекс.
- За что именно?
- За сегодня. За всё. Моё поведение правда было омерзительным. Я… не знаю, что на меня нашло.
«Во даёт!» - беззвучно прошептала Алекс.
- Я перегнул, - продолжил Льюис. - Очень сильно. Можно, я сейчас к тебе зайду?
Нова молчала.
- Мы же когда-то были друзьями, помнишь?
Это было нечестно. Он прекрасно знал, что она помнит.
- Ладно, приходи… балда, - разрешила Нова.
Алекс округлила глаза.
- И пиццу мою любимую захвати. Пицца - лучшее извинение.
Алекс уставилась на Нову.
- После сегодняшнего он ещё смеет тебе звонить?
- Ну, вроде бы извинился.
- И ты так спокойно его прощаешь?
- Я не сказала, что прощаю.
- Ты сказала «приходи, балда» и заказала ему пиццу.
Нова пожала плечами.
- Это сложный дипломатический жест.
- Это очень странная дипломатия.
Через несколько минут Льюис уже сидел на стуле перед ноутбуком и снова извинялся. Потом ещё раз. Потом объяснял, что сам не понимает, почему его понесло. Алекс всё это время неодобрительно покачивала головой. Когда наконец привезли пиццу, она встала.
- Ладно. Я, пожалуй, пойду.
- Уже?
- Да, - Алекс наклонилась к подруге. - Если он снова начнёт хамить, просто выброси его в подъезд.
- Учту.
Дверь закрылась. Нова повернулась к Льюису. Тот посмотрел на приставку.
- Поиграем?
- Давай.
Когда Нова выиграла первый раунд, он только кивнул. Проиграв второй, спокойно сказал: «Повезло». После третьего процедил сквозь зубы: «Это была случайность».
Нова рассмеялась.
- Вот теперь ты снова похож на себя.
Льюис уже открыл было рот, чтобы съязвить в ответ, но вовремя спохватился.
- Извини, что опять начал.
Нова посмотрела на него.
- Льюис, ты можешь меня подкалывать. Только не унижай.
Он кивнул, снова взялся за контроллер и через минуту всё-таки не выдержал:
- Но ты ужасно играешь.
- Сам ты ужасно играешь! - возмущённо толкнула его плечом Нова.
Льюис засмеялся. Впервые за очень долгое время это был именно тот смех, который Нова помнила ещё с детства, до соперничества, до всех их ссор.
- Помнишь, твой отец так злился на нас за то, что мы играли с его лабораторным оборудованием? - вдруг вспомнил Льюис. - Но тусоваться в его обсерватории было так весело…
- А та ночёвка на космическом корабле? - подхватила Нова. - Когда мой кузен Тайко напугал тебя до смерти!
- И ничего не напугал! - возмутился Льюис. - Но он реально был похож на пришельца из «Эффекта плотности»…
- Согласись, это было очень смешно!
- Сейчас - да. Тогда я был уверен, что меня похитили.
Нова рассмеялась. Льюис вдруг подался вперёд.
- Нова!
- Что?
- А давай станем инди-разработчиками!
- Кем?
- Разработчиками! Создадим свою игру!
- Ты сейчас серьёзно?
- Абсолютно. Или хотя бы приложение для начала, - он уже оживился настолько, что приставка окончательно перестала его интересовать. - Подумай сама! Мы оба умеем программировать. У тебя идеи, у меня тоже есть идеи. И нам никто не будет указывать, что делать. Покажем им всем!
Льюис вскочил со стула и принялся расхаживать по кухне.
- К чёрту эти компании и работу «на дядю»! Нас больше никто не сможет уволить!
Нова смотрела на него и чувствовала, как внутри действительно загорается знакомая искра.
- А думаешь, мы сможем работать в команде? - недоверчиво спросила она.
- Конечно!
Нова выразительно посмотрела на него.
- Ну… - поправился он. - Научимся.
Бестиясимс
Миротворец
Ахаха! Это прям хорошо сказано!
Вот так просто? И хватило же совести...
А ну вот его истинное лицо.
очень сомневаюсь...
Ну... Посмотрим.
Привет! Спасибо, что заглянула! 
Мысль от джипити, но мне тоже понравилась
Это всё сценарий. Сюжет чисто на геймплее основан, как обычно у меня в династии. Многое дофантазировано, конечно, но основа всё равно геймплей.
Льюис вскочил со стула и принялся расхаживать по кухне.
- К чёрту эти компании и работу «на дядю»! Нас больше никто не сможет уволить!
Нова смотрела на него и чувствовала, как внутри действительно загорается знакомая искра.
- А думаешь, мы сможем работать в команде? - недоверчиво спросила она.
- Конечно!
Нова выразительно посмотрела на него.
- Ну… - поправился он. - Научимся.
Нова улыбнулась. Это уже звучало честнее. Почему бы и нет? Увольняться из «Дождливых деньков» она, разумеется, не собиралась. По крайней мере, пока. Но свободное время никто не отменял. Можно было начать с небольшого авторского приложения, проверить идею, распределить задачи… У неё даже кое-какие наработки уже были.
Через несколько секунд Нова мысленно уже перебирала возможные функции, интерфейсы и структуру проекта.
- Слушай, - пробормотала она, - если сделать основу модульной, то потом можно будет…
- Нова.
- …добавить ещё несколько функций, а если предусмотреть возможность расширения…
- Нова.
- …и тогда пользователь сможет сам настраивать…
- Можно я сегодня у тебя ночевать останусь?
Нова застыла. Где-то внутри её головы очень медленно остановился механизм стартапа.
- Что?
- Ну а что? Уже поздно.
Нова посмотрела на часы.
- Ты живёшь через стену.
- Я знаю.
- Тогда зачем тебе ночевать у меня?
- Ну, мы же большой проект задумали, - пожал плечами Льюис. - Надо обсудить.
Она согласилась - исключительно потому, что завтра был выходной. Они просидели над проектом до полуночи, потом Нова зевнула:
- Всё. Я перемещаюсь на кровать.
- А я?
- Диван.
- Жестоко.
- Ты сам напросился.
Она направилась в спальню, однако Льюис поплёлся следом.
- А если сделать приложение ещё и с возможностью…
- Льюис, я спать хочу.
- Да. Но вот если добавить…
- Ты невозможный человек.
Через минуту они снова спорили о структуре приложения. Через пять Нова запустила в него подушкой. Льюис, естественно, ответил.
В результате обсуждение проекта окончательно превратилось в бессмысленную войну подушками, и оба сочли её совершенно взрослым и разумным способом решения разногласий.
- Вот ты дебил! Отвали!
- Сама первая начала!
- Потому что ты невыносим!
- А ты невозможная балда!
Потом, оказавшись слишком близко, они вдруг замолчали.
- Всё. Спать. - Нова первой отвела взгляд.
Утром она обнаружила, что Льюис ушёл. Почти не обратив на это внимания, девушка потянулась к ноутбуку. Ей всю ночь снилось приложение, точнее, какая-то его функция, которая во сне казалась гениальной и стопроцентно очевидной. Нова открыла глаза с ощущением, что мироздание наконец снизошло до неё и лично объяснило, как всё устроить.
Спустя два часа усердной работы она осознала, насколько на самом деле всё непросто. Нова исправляла одну ошибку, появлялись две новые. Переписывала один фрагмент, а другой внезапно начинал вести себя так, будто его лично оскорбили.
- Да что тебе от меня надо?.. - девушка некоторое время смотрела на экран, потом взяла телефон и позвонила Льюису. Он ответил после третьего гудка сонным голосом.
- Алё…
- Льюис, у меня приложение не работает.
- Какое приложение?
- Наше! Которое мы вчера придумали!
На другом конце повисла тишина. Наконец Льюис пробормотал:
- Нова… Я сплю… Позвони позже, - и отключился.
- Ладно, - она положила телефон рядом с ноутбуком. - Спи, идиот.
И тут её взгляд случайно упал на бутылочку, оставленную на столе. «Взрыв мозга». Кажется, Санчо вчера очень нахваливал этот напиток. Она недоверчиво покрутила пузырёк в руке.
- Ну… Посмотрим, что ты такое.
Эффект оказался впечатляющим: мысли понеслись со скоростью бешеной ламы, Нова за ними едва поспевала.
- Так… вот это сюда… - пальцы бодро застучали по клавиатуре, не останавливаясь в течение нескольких часов подряд.
А потом вдруг выяснилось, что у изобретения Льюиса имелся один существенный побочный эффект - живот болезненно скрутило. Нове пришлось срочно переносить рабочее место, но она не собиралась позволять такой мелочи остановить прогресс, упорно продолжая писать код в самом неожиданном из всех возможных офисов.
- Великое программирование, - хихикнула про себя девушка, - начинается именно так.
К полудню Нова откинулась на спинку унитаза: бета-версия приложения была готова. На экране сиял результат их с Льюисом вчерашней безумной идеи. Кажется, теперь у неё действительно появился веский повод разбудить его.
Однако в тот день она больше не смогла дозвониться до Льюиса. Он не отвечал ни на звонки, ни на её радостные сообщения в духе: «Ура, готово! Приходи тестировать». Нова несколько раз выходила на площадку и ломилась в его дверь. Тишина.
В конце концов она решила, что Льюис либо проспал половину суток, либо решил умереть от последствий собственного «Взрыва мозга». У неё самой сил выяснять это уже не осталось. Девушка рухнула на кровать и уснула почти мгновенно.
Ей снилась исключительная муть: будто по её квартире ходит сим в полосатом свитере и до боли знакомой шапке Льюиса, пытаясь запихнуть унитаз в огромный мешок.
- Он туда не влезет, - сонно сообщила Нова. Сим продолжал запихивать.
- Льюис, ты идиот.
Унитаз во сне оснащён подобием клавиатуры от ноутбука, а мешок оказался размером с небольшую комнату. Всё это выглядело в высшей степени логичным, пока Нова не проснулась и не услышала шаги - по квартире реально кто-то ходил! Остатки сна выветрились мгновенно. Стараясь не издать ни звука, девушка заперла дверь в комнату и набрала экстренную службу.
- В моей квартире кто-то есть, - прошептала она и назвала адрес. - Я заперлась в спальне. Я не знаю, кто это.
Снаружи что-то упало. Нова зажала рот рукой. Несколько минут до дверного звонка тянулись бесконечно.
- Откройте, полиция!
Дальше было много шума, потом в спальню постучал полицейский:
- Всё в порядке. Можете выходить.
Нова осторожно выглянула… и увидела Льюиса, в дурацком полосатом свитере, в его любимой шапке - всё в точности как во сне. И ещё он был в наручниках.
- Льюис?!
Он отвёл взгляд.
- Ты что здесь делаешь?!
Льюис молчал. Полицейский посмотрел на него:
- Ну?
Льюис вздохнул.
- Я хотел забрать приложение. Ты же его закончила, да?
Нова поискала взглядом свой ноутбук и вспомнила, что вчера оставила его рядом с унитазом. Вопреки сюжету её сна, горе-воришка не догадался заглянуть в ванную.
- Ты что… хотел украсть его?
- Нет, - он помолчал. - Ну… чисто технически - да.
Всё было настолько нелепо, даже злиться сразу не получалось. Льюиса забрали в участок, а Нова окончательно решила не иметь с ним никаких дел. Похоже, Санчо неисправим. С чистой совестью она доводила проект до ума самостоятельно. В конце концов, приложение выросло полностью из её наработок, он же помог только тем, что подтолкнул к скорой реализации, да своим сомнительным снадобьем, неизвестно ещё как повлиявшим на здоровье.
В «Дождливых деньках» сразу после испытательного срока Нову повысили до руководителя отдела разработки. Серхио внезапно пригласил её в ночной клуб отметить это событие. Она неожиданно согласилась.
В клубе вдруг обнаружилось, что друзья Серхио, Кэнди и Хоакин, с удовольствием пользуются Новиным приложением.
- Ты правда та самая Нова? - восторгались они. - Точно? Прямо не верится!
- А что за приложение? - спросил Серхио. Нова вкратце рассказала. Тот поинтересовался, что она думает с ним делать дальше, и предложил стать её инвестором.
- Ин… инвестором? - девушка перестала танцевать.
- Ну да, - спокойно ответил Серхио. - А почему нет?
- Потому что мы знакомы… - Нова задумалась. - Сколько? Полтора месяца?
- Примерно.
- И ты уже хочешь вложить деньги в моё приложение?
- А что тут такого? Если оно уже работает и очень нравится моим друзьям.
- И сколько?
Серхио назвал сумму. Нова поперхнулась воздухом.
- Ты серьёзно?
- Вполне.
- Серхио, - осторожно произнесла она, - ты случайно не занимаешься какими-нибудь… странными финансовыми делами?
- Нет, - он рассмеялся.
- Тогда почему ходишь по блошиному рынку в костюме, медитируешь на бетоне и продаёшь старые вещи?
- Мне нравится разнообразие.
У барной стойки стоял Ласточка Кэш. Он держал в руке яркий коктейль и с выражением глубочайшего внутреннего счастья наблюдал за танцполом. Поймав взгляд Новы, арендодатель улыбнулся и поднял бокал. Девушка машинально улыбнулась в ответ, и тут ей пришла в голову мышь.
Нова давно убрала мышеловку. Под кроватью теперь неизменно лежал небольшой кусочек сыра, от которого утром не оставалось ни крошки. Мышь больше не скреблась, не пищала и вообще вела себя образцово.
Приложение оказалось стОящим. Нова поначалу даже опасалась, что где-то произошла ошибка и кто-то случайно перепутал её проект с гораздо более профессионально выполненным.
Но ошибки не было. Приложение прекрасно работало, людям нравилось, о нём начали говорить, а Серхио, который неожиданно обнаружил в себе талант не только к медитации, но и к продвижению чужих идей, принялся распространять его повсюду, где только мог. Он показывал его знакомым, рассказывал на работе, отправлял ссылки симам, которых Нова никогда в жизни не видела.
А потом однажды утром она проснулась знаменитой. Не всемирно, конечно, но достаточно, чтобы периодически слышать за спиной: «Это она? - Кажется, она. - Да, точно, Нова Всезнайко!»
Работу в «Дождливых деньках» девушка бросать не собиралась. После увольнения Льюиса её жизнь там стала значительно спокойнее, а сама компания постепенно перестала казаться ей временным пристанищем.
Правда, теперь у Новы появился ещё один источник занятости - стримы. Сначала она завела канал ради интереса. А потом подписчики начали прибывать.
Одновременно с этим Нова начала разрабатывать настоящую игру - с сюжетом, персонажами, неожиданными механиками и странными идеями, которые девушка записывала посреди ночи. Между работой, стримами и новой игрой дни пролетали почти незаметно.
Серхио стал часто приглашать Нову куда-нибудь выбраться. В ночные клубы, в кафе, на городские праздники или просто прогуляться по Мишуно. Ей нравилось его общество: с ним было легко и спокойно, он не требовал от неё постоянного внимания и никогда не пытался казаться кем-то другим. Они могли часами разговаривать о самых разных вещах, а могли молча идти рядом.
Постепенно Нова поймала себя на том, что начинает ждать его приглашений. А потом заметила ещё одну вещь: если Серхио не появлялся на работе, день почему-то становился немного хуже.
Однажды она случайно услышала в офисе, как у него спросили: «А ваш отец сегодня будет?» И тут до неё вдруг дошло…
- Погоди… Ты что, сын босса?!
Серхио виновато улыбнулся.
- Вроде как.
- И ты об этом молчал?
- Я не хотел всё испортить.
Нова вздохнула. Она уже успела проникнуться к нему тёплыми чувствами и совсем не хотела, чтобы их дружба превращалась в историю про отношения с сыном владельца компании ради карьеры. А вдруг такой стремительный карьерный рост и был неспроста? Что, если всё это время Серхио активно продвигал её? А ещё он вложился в Новино приложение, постоянно водил куда-нибудь и вообще почему-то всё время оказывался рядом…
- Так… - пробормотала она. - А если я ему нравлюсь?
От этой мысли стало одновременно приятно и крайне подозрительно. Нова попыталась вспомнить, говорил ли Серхио когда-нибудь что-то подобное, но не смогла. Зато живо вспомнила его перформанс посреди блошиного рынка и пришла к выводу, что понять этого сима всё равно невозможно.
Как и Льюиса, который опять объявился. Нова видела на лестничной площадке, как он с необычайной сосредоточенностью пытался запихнуть в мусоропровод большой чёрный мешок. Тот запихиваться не желал, и Льюис упорно толкал его внутрь, хмурясь так, словно решал сложнейшую задачу по программированию.
Примерно через час зазвонил телефон.
- Послушай, Нова… - Льюис говорил непривычно тихо. - Это всё так неловко вышло. Я опять получил по заслугам, а ты теперь звезда.
Нова ничего не ответила.
- Но я сейчас не об этом хочу поговорить, - продолжил он. - А о той нашей ночи. Ты мне правда очень нравишься, Нова. Всегда нравилась. Может, я поэтому себя так и вёл, понимаешь? Может… поэтому всё время пытался тебя задеть. Доказать что-то. Не знаю. Наверное, я просто идиот.
Нова невольно улыбнулась. По крайней мере, последняя часть звучала убедительно.
- Может, попробуем начать сначала? - спросил Льюис.
Нова посмотрела в окно. Там кружился холодный ноябрьский снег. Он уже лежал на всех крышах, балконах, перилах и даже на тех местах, где ему не полагалось лежать. Сан Мишуно, белый и будто притихший, был великолепен.
- Льюис… Я не держу на тебя зла, правда. Что было, то было. Мы оба наделали достаточно глупостей. Хотя ты, конечно, внёс особенно заметный вклад, - она усмехнулась. - Давай останемся… хорошими знакомыми. Если ты этого хочешь.
- А если я хочу большего?
- Тогда, боюсь, тебе придётся пережить разочарование.
Когда приложение начало приносить Нове деньги, которые уже нельзя было назвать приятной случайностью, она решила наконец обставить своё скромное жильё хорошей мебелью. Старые вещи отправились обратно на блошиный рынок. На их месте появились новый ковёр, удобный диван, стол, за которым можно было работать, не рискуя в любой момент уронить ноутбук на колени, а также современная кухня.
Квартира сразу стала другой. В ней всё ещё оставалось что-то от прежней Новы: немного хаоса, книги, провода, куча странных записок с идеями для игры и сыр под кроватью. Мышь никуда не делась. Нова решила: раз уж они столько пережили вместе, то выселять её теперь было бы просто невежливо.
По случаю обновления быта девушка устроила праздничный ужин. Пригласила только своих: Алекс, Кэнди, Хоакина, Эрвина, Льюиса, Ласточку Кэша. Кайла - соседа снизу, который принципиально считал шорты и шлёпанцы подходящей одеждой для любого времени года. И, конечно, Серхио тоже пришёл.
Тесная квартирка внезапно наполнилась уютным шумом. Кэнди рассказывала что-то Хоакину. Ласточка делился с Кайлом историями из жизни дома. Льюиса втянули в разговор о разработке Новиной игры, и он даже не попытался присвоить себе половину её идей. Эрвин, по своему обыкновению, внимательно изучал содержимое холодильника.
А Серхио сидел рядом с Новой и ничего особенного не делал, но Алекс всё равно заметила, как они друг на друга смотрят. Разумеется. Подруга вообще обладала редким талантом замечать именно то, что Нова предпочитала не замечать сама.
- Между прочим, я одобряю, - дождавшись подходящего момента, подмигнула Алекс.
Нова едва не подавилась.
- Кого?
Алекс медленно посмотрела на Серхио.
- Почему ты его одобряешь? - покраснела Нова.
- Он надёжный. Поддержал тебя, когда ты только начинала. Не лезет вперёд и не пытается выглядеть умнее всех, в отличие от некоторых…
Они обе невольно взглянули на Льюиса.
- И, что особенно важно, - продолжила подруга, - рядом с ним ты просто вся светишься.
Нова хотела возразить, но не смогла. Серхио сидел среди всех этих симов в её гостиной и выглядел совершенно счастливым. Девушка вдруг подумала, что когда-то эта квартира была для неё всего лишь удобным местом рядом с работой, а теперь в ней помещалась целая жизнь. Странная, местами совершенно нелепая, но своя. Серхио поймал взгляд Новы, улыбнулся - и на этот раз она не стала отворачиваться.
Зима пришла в Сан Мишуно почти незаметно. Повсюду мерцали огоньки, играла музыка, люди носились с пакетами, дети ловили падающие снежинки, а Нова и Серхио гуляли по улицам в тёплых свитерах и никуда не спешили. Они покупали горячий шоколад, грели озябшие ладони о бумажные стаканчики и заглядывали в витрины торгового центра, уже наряженного к Празднику Зимы.
В отделе парфюмерии Серхио остановился.
- Кстати, однажды я хотел подарить тебе духи. Но понятия не имею, какие ты любишь.
- А ты не мог просто спросить?
- Тогда это был бы не подарок-сюрприз.
- А сейчас?
- Сейчас будет подарок-эксперимент.
Сначала они, как полагается, нюхали надушенные полоски бумаги. Потом начали брызгать духи друг на друга и смеяться. Через пару минут от Новы пахло одновременно цветами, цитрусами и чем-то древесным. Серхио благоухал примерно так же. Продавец-консультант сверлила их недобрым взглядом.
- Кажется, - сказал Серхио, - мы нашли твой аромат.
- Какой?
- «Катастрофа в парфюмерном отделе».
Они опять рассмеялись, и Серхио вдруг предложил:
- Может, ты переедешь ко мне?
Нова посмотрела на него. Потом перевела взгляд в сторону окон своей квартирки на предпоследнем этаже. Где-то там были мышь, Льюис и дуршлаг Эрвина. Там она написала своё первое успешное приложение и пережила несколько странных поворотов судьбы. Но всё-таки…
- Хорошо, - ответила Нова. И через некоторое время съёмное жилище опустело. Мышь получила особенно большой кусочек сыра в качестве прощального подарка, а Эрвин торжественно пообещал присматривать за ней.
В свою шикарную огромную квартиру Серхио внёс Нову на руках. Поставил на пол, а потом сообщил буднично:
- Я наконец нашёл своё призвание и ухожу из «Дождливых деньков». Буду стриптизёром.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Ох, Серхио… - Нова села на ковёр и расхохоталась. - Ты неисправим.
Первенца они назвали Платоном. Сын появился случайно: сначала Нова долго смотрела на тест, лежавший на краю раковины, и пыталась придумать хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. Разумного объяснения не находилось. Она не собиралась становиться матерью в ближайшее время, а Серхио вообще неоднократно заявлял, что детей не хочет в принципе.
- Не собираюсь никого приводить в этот мир без его согласия, - говорил он с таким серьёзным видом, словно однажды уже консультировался по этому вопросу с самим мирозданием. Нова тогда смеялась, теперь же ей было не до смеха.
Она несколько раз прошлась по квартире, потом села, потом снова встала. Спрятаться от разговора было невозможно. Каким бы странным ни был Серхио и сколько бы ни менял профессий, от правды никуда не денешься.
- Серхио…
- Ммм?
- Я… беременна.
Серхио развёл руки в стороны и застыл. По его лицу было видно, что все мысли в его голове одновременно столкнулись, не договорились между собой и теперь требовали срочного разбирательства.
Нова с каждой секундой чувствовала себя всё хуже. Вот сейчас. Сейчас он скажет, что не хочет. Что это ошибка, что они не готовы. Она уже почти слышала, как он говорит всё это.
Но Серхио вдруг решительно взял её за руку.
- Пойдём.
- Куда?! - Нова побледнела.
- Жениться, - он уже направлялся к двери. - Это срочно.
Нова едва поспевала за ним.
- Подожди! Дай хотя бы одеться!
Серхио остановился, посмотрел на неё.
- А.
- Вот именно, «а»!
Через несколько минут они всё-таки вышли из дома в более-менее подходящем виде. Не было ни платья, ни костюма, ни колец, которые полагалось бы покупать по всем правилам. Гостей, друзей и родственников тоже не было.
Так на исходе зимы они спонтанно поженились в центральном парке Сан Мишуно. Снег ещё лежал на дорожках, но уже начал понемногу оседать и темнеть под лучами солнца. Деревья стояли почти голые, небо было холодным и прозрачным, а город вокруг жил своей обычной жизнью.
- Ты точно этого хочешь? - Нова посмотрела на Серхио.
- Точно, - он сжал её руку.
- Вот мой начальник обрадуется, - улыбнулась она.
- Куда он денется, - улыбнулся в ответ Серхио.
Когда Платон родился, то сразу же сообщил, что не против своего появления в этом мире. По крайней мере, так утверждал Серхио, впервые взяв сына на руки. И Нова ему поверила.
- К чёрту эти компании и работу «на дядю»! Нас больше никто не сможет уволить!
Нова смотрела на него и чувствовала, как внутри действительно загорается знакомая искра.
- А думаешь, мы сможем работать в команде? - недоверчиво спросила она.
- Конечно!
Нова выразительно посмотрела на него.
- Ну… - поправился он. - Научимся.
Нова улыбнулась. Это уже звучало честнее. Почему бы и нет? Увольняться из «Дождливых деньков» она, разумеется, не собиралась. По крайней мере, пока. Но свободное время никто не отменял. Можно было начать с небольшого авторского приложения, проверить идею, распределить задачи… У неё даже кое-какие наработки уже были.
Через несколько секунд Нова мысленно уже перебирала возможные функции, интерфейсы и структуру проекта.
- Слушай, - пробормотала она, - если сделать основу модульной, то потом можно будет…
- Нова.
- …добавить ещё несколько функций, а если предусмотреть возможность расширения…
- Нова.
- …и тогда пользователь сможет сам настраивать…
- Можно я сегодня у тебя ночевать останусь?
Нова застыла. Где-то внутри её головы очень медленно остановился механизм стартапа.
- Что?
- Ну а что? Уже поздно.
Нова посмотрела на часы.
- Ты живёшь через стену.
- Я знаю.
- Тогда зачем тебе ночевать у меня?
- Ну, мы же большой проект задумали, - пожал плечами Льюис. - Надо обсудить.
Она согласилась - исключительно потому, что завтра был выходной. Они просидели над проектом до полуночи, потом Нова зевнула:
- Всё. Я перемещаюсь на кровать.
- А я?
- Диван.
- Жестоко.
- Ты сам напросился.
Она направилась в спальню, однако Льюис поплёлся следом.
- А если сделать приложение ещё и с возможностью…
- Льюис, я спать хочу.
- Да. Но вот если добавить…
- Ты невозможный человек.
Через минуту они снова спорили о структуре приложения. Через пять Нова запустила в него подушкой. Льюис, естественно, ответил.
В результате обсуждение проекта окончательно превратилось в бессмысленную войну подушками, и оба сочли её совершенно взрослым и разумным способом решения разногласий.
- Вот ты дебил! Отвали!
- Сама первая начала!
- Потому что ты невыносим!
- А ты невозможная балда!
Потом, оказавшись слишком близко, они вдруг замолчали.
- Всё. Спать. - Нова первой отвела взгляд.
Утром она обнаружила, что Льюис ушёл. Почти не обратив на это внимания, девушка потянулась к ноутбуку. Ей всю ночь снилось приложение, точнее, какая-то его функция, которая во сне казалась гениальной и стопроцентно очевидной. Нова открыла глаза с ощущением, что мироздание наконец снизошло до неё и лично объяснило, как всё устроить.
Спустя два часа усердной работы она осознала, насколько на самом деле всё непросто. Нова исправляла одну ошибку, появлялись две новые. Переписывала один фрагмент, а другой внезапно начинал вести себя так, будто его лично оскорбили.
- Да что тебе от меня надо?.. - девушка некоторое время смотрела на экран, потом взяла телефон и позвонила Льюису. Он ответил после третьего гудка сонным голосом.
- Алё…
- Льюис, у меня приложение не работает.
- Какое приложение?
- Наше! Которое мы вчера придумали!
На другом конце повисла тишина. Наконец Льюис пробормотал:
- Нова… Я сплю… Позвони позже, - и отключился.
- Ладно, - она положила телефон рядом с ноутбуком. - Спи, идиот.
И тут её взгляд случайно упал на бутылочку, оставленную на столе. «Взрыв мозга». Кажется, Санчо вчера очень нахваливал этот напиток. Она недоверчиво покрутила пузырёк в руке.
- Ну… Посмотрим, что ты такое.
Эффект оказался впечатляющим: мысли понеслись со скоростью бешеной ламы, Нова за ними едва поспевала.
- Так… вот это сюда… - пальцы бодро застучали по клавиатуре, не останавливаясь в течение нескольких часов подряд.
А потом вдруг выяснилось, что у изобретения Льюиса имелся один существенный побочный эффект - живот болезненно скрутило. Нове пришлось срочно переносить рабочее место, но она не собиралась позволять такой мелочи остановить прогресс, упорно продолжая писать код в самом неожиданном из всех возможных офисов.
- Великое программирование, - хихикнула про себя девушка, - начинается именно так.
К полудню Нова откинулась на спинку унитаза: бета-версия приложения была готова. На экране сиял результат их с Льюисом вчерашней безумной идеи. Кажется, теперь у неё действительно появился веский повод разбудить его.
Однако в тот день она больше не смогла дозвониться до Льюиса. Он не отвечал ни на звонки, ни на её радостные сообщения в духе: «Ура, готово! Приходи тестировать». Нова несколько раз выходила на площадку и ломилась в его дверь. Тишина.
В конце концов она решила, что Льюис либо проспал половину суток, либо решил умереть от последствий собственного «Взрыва мозга». У неё самой сил выяснять это уже не осталось. Девушка рухнула на кровать и уснула почти мгновенно.
Ей снилась исключительная муть: будто по её квартире ходит сим в полосатом свитере и до боли знакомой шапке Льюиса, пытаясь запихнуть унитаз в огромный мешок.
- Он туда не влезет, - сонно сообщила Нова. Сим продолжал запихивать.
- Льюис, ты идиот.
Унитаз во сне оснащён подобием клавиатуры от ноутбука, а мешок оказался размером с небольшую комнату. Всё это выглядело в высшей степени логичным, пока Нова не проснулась и не услышала шаги - по квартире реально кто-то ходил! Остатки сна выветрились мгновенно. Стараясь не издать ни звука, девушка заперла дверь в комнату и набрала экстренную службу.
- В моей квартире кто-то есть, - прошептала она и назвала адрес. - Я заперлась в спальне. Я не знаю, кто это.
Снаружи что-то упало. Нова зажала рот рукой. Несколько минут до дверного звонка тянулись бесконечно.
- Откройте, полиция!
Дальше было много шума, потом в спальню постучал полицейский:
- Всё в порядке. Можете выходить.
Нова осторожно выглянула… и увидела Льюиса, в дурацком полосатом свитере, в его любимой шапке - всё в точности как во сне. И ещё он был в наручниках.
- Льюис?!
Он отвёл взгляд.
- Ты что здесь делаешь?!
Льюис молчал. Полицейский посмотрел на него:
- Ну?
Льюис вздохнул.
- Я хотел забрать приложение. Ты же его закончила, да?
Нова поискала взглядом свой ноутбук и вспомнила, что вчера оставила его рядом с унитазом. Вопреки сюжету её сна, горе-воришка не догадался заглянуть в ванную.
- Ты что… хотел украсть его?
- Нет, - он помолчал. - Ну… чисто технически - да.
Всё было настолько нелепо, даже злиться сразу не получалось. Льюиса забрали в участок, а Нова окончательно решила не иметь с ним никаких дел. Похоже, Санчо неисправим. С чистой совестью она доводила проект до ума самостоятельно. В конце концов, приложение выросло полностью из её наработок, он же помог только тем, что подтолкнул к скорой реализации, да своим сомнительным снадобьем, неизвестно ещё как повлиявшим на здоровье.
В «Дождливых деньках» сразу после испытательного срока Нову повысили до руководителя отдела разработки. Серхио внезапно пригласил её в ночной клуб отметить это событие. Она неожиданно согласилась.
В клубе вдруг обнаружилось, что друзья Серхио, Кэнди и Хоакин, с удовольствием пользуются Новиным приложением.
- Ты правда та самая Нова? - восторгались они. - Точно? Прямо не верится!
- А что за приложение? - спросил Серхио. Нова вкратце рассказала. Тот поинтересовался, что она думает с ним делать дальше, и предложил стать её инвестором.
- Ин… инвестором? - девушка перестала танцевать.
- Ну да, - спокойно ответил Серхио. - А почему нет?
- Потому что мы знакомы… - Нова задумалась. - Сколько? Полтора месяца?
- Примерно.
- И ты уже хочешь вложить деньги в моё приложение?
- А что тут такого? Если оно уже работает и очень нравится моим друзьям.
- И сколько?
Серхио назвал сумму. Нова поперхнулась воздухом.
- Ты серьёзно?
- Вполне.
- Серхио, - осторожно произнесла она, - ты случайно не занимаешься какими-нибудь… странными финансовыми делами?
- Нет, - он рассмеялся.
- Тогда почему ходишь по блошиному рынку в костюме, медитируешь на бетоне и продаёшь старые вещи?
- Мне нравится разнообразие.
У барной стойки стоял Ласточка Кэш. Он держал в руке яркий коктейль и с выражением глубочайшего внутреннего счастья наблюдал за танцполом. Поймав взгляд Новы, арендодатель улыбнулся и поднял бокал. Девушка машинально улыбнулась в ответ, и тут ей пришла в голову мышь.
Нова давно убрала мышеловку. Под кроватью теперь неизменно лежал небольшой кусочек сыра, от которого утром не оставалось ни крошки. Мышь больше не скреблась, не пищала и вообще вела себя образцово.
Приложение оказалось стОящим. Нова поначалу даже опасалась, что где-то произошла ошибка и кто-то случайно перепутал её проект с гораздо более профессионально выполненным.
Но ошибки не было. Приложение прекрасно работало, людям нравилось, о нём начали говорить, а Серхио, который неожиданно обнаружил в себе талант не только к медитации, но и к продвижению чужих идей, принялся распространять его повсюду, где только мог. Он показывал его знакомым, рассказывал на работе, отправлял ссылки симам, которых Нова никогда в жизни не видела.
А потом однажды утром она проснулась знаменитой. Не всемирно, конечно, но достаточно, чтобы периодически слышать за спиной: «Это она? - Кажется, она. - Да, точно, Нова Всезнайко!»
Работу в «Дождливых деньках» девушка бросать не собиралась. После увольнения Льюиса её жизнь там стала значительно спокойнее, а сама компания постепенно перестала казаться ей временным пристанищем.
Правда, теперь у Новы появился ещё один источник занятости - стримы. Сначала она завела канал ради интереса. А потом подписчики начали прибывать.
Одновременно с этим Нова начала разрабатывать настоящую игру - с сюжетом, персонажами, неожиданными механиками и странными идеями, которые девушка записывала посреди ночи. Между работой, стримами и новой игрой дни пролетали почти незаметно.
Серхио стал часто приглашать Нову куда-нибудь выбраться. В ночные клубы, в кафе, на городские праздники или просто прогуляться по Мишуно. Ей нравилось его общество: с ним было легко и спокойно, он не требовал от неё постоянного внимания и никогда не пытался казаться кем-то другим. Они могли часами разговаривать о самых разных вещах, а могли молча идти рядом.
Постепенно Нова поймала себя на том, что начинает ждать его приглашений. А потом заметила ещё одну вещь: если Серхио не появлялся на работе, день почему-то становился немного хуже.
Однажды она случайно услышала в офисе, как у него спросили: «А ваш отец сегодня будет?» И тут до неё вдруг дошло…
- Погоди… Ты что, сын босса?!
Серхио виновато улыбнулся.
- Вроде как.
- И ты об этом молчал?
- Я не хотел всё испортить.
Нова вздохнула. Она уже успела проникнуться к нему тёплыми чувствами и совсем не хотела, чтобы их дружба превращалась в историю про отношения с сыном владельца компании ради карьеры. А вдруг такой стремительный карьерный рост и был неспроста? Что, если всё это время Серхио активно продвигал её? А ещё он вложился в Новино приложение, постоянно водил куда-нибудь и вообще почему-то всё время оказывался рядом…
- Так… - пробормотала она. - А если я ему нравлюсь?
От этой мысли стало одновременно приятно и крайне подозрительно. Нова попыталась вспомнить, говорил ли Серхио когда-нибудь что-то подобное, но не смогла. Зато живо вспомнила его перформанс посреди блошиного рынка и пришла к выводу, что понять этого сима всё равно невозможно.
Как и Льюиса, который опять объявился. Нова видела на лестничной площадке, как он с необычайной сосредоточенностью пытался запихнуть в мусоропровод большой чёрный мешок. Тот запихиваться не желал, и Льюис упорно толкал его внутрь, хмурясь так, словно решал сложнейшую задачу по программированию.
Примерно через час зазвонил телефон.
- Послушай, Нова… - Льюис говорил непривычно тихо. - Это всё так неловко вышло. Я опять получил по заслугам, а ты теперь звезда.
Нова ничего не ответила.
- Но я сейчас не об этом хочу поговорить, - продолжил он. - А о той нашей ночи. Ты мне правда очень нравишься, Нова. Всегда нравилась. Может, я поэтому себя так и вёл, понимаешь? Может… поэтому всё время пытался тебя задеть. Доказать что-то. Не знаю. Наверное, я просто идиот.
Нова невольно улыбнулась. По крайней мере, последняя часть звучала убедительно.
- Может, попробуем начать сначала? - спросил Льюис.
Нова посмотрела в окно. Там кружился холодный ноябрьский снег. Он уже лежал на всех крышах, балконах, перилах и даже на тех местах, где ему не полагалось лежать. Сан Мишуно, белый и будто притихший, был великолепен.
- Льюис… Я не держу на тебя зла, правда. Что было, то было. Мы оба наделали достаточно глупостей. Хотя ты, конечно, внёс особенно заметный вклад, - она усмехнулась. - Давай останемся… хорошими знакомыми. Если ты этого хочешь.
- А если я хочу большего?
- Тогда, боюсь, тебе придётся пережить разочарование.
Когда приложение начало приносить Нове деньги, которые уже нельзя было назвать приятной случайностью, она решила наконец обставить своё скромное жильё хорошей мебелью. Старые вещи отправились обратно на блошиный рынок. На их месте появились новый ковёр, удобный диван, стол, за которым можно было работать, не рискуя в любой момент уронить ноутбук на колени, а также современная кухня.
Квартира сразу стала другой. В ней всё ещё оставалось что-то от прежней Новы: немного хаоса, книги, провода, куча странных записок с идеями для игры и сыр под кроватью. Мышь никуда не делась. Нова решила: раз уж они столько пережили вместе, то выселять её теперь было бы просто невежливо.
По случаю обновления быта девушка устроила праздничный ужин. Пригласила только своих: Алекс, Кэнди, Хоакина, Эрвина, Льюиса, Ласточку Кэша. Кайла - соседа снизу, который принципиально считал шорты и шлёпанцы подходящей одеждой для любого времени года. И, конечно, Серхио тоже пришёл.
Тесная квартирка внезапно наполнилась уютным шумом. Кэнди рассказывала что-то Хоакину. Ласточка делился с Кайлом историями из жизни дома. Льюиса втянули в разговор о разработке Новиной игры, и он даже не попытался присвоить себе половину её идей. Эрвин, по своему обыкновению, внимательно изучал содержимое холодильника.
А Серхио сидел рядом с Новой и ничего особенного не делал, но Алекс всё равно заметила, как они друг на друга смотрят. Разумеется. Подруга вообще обладала редким талантом замечать именно то, что Нова предпочитала не замечать сама.
- Между прочим, я одобряю, - дождавшись подходящего момента, подмигнула Алекс.
Нова едва не подавилась.
- Кого?
Алекс медленно посмотрела на Серхио.
- Почему ты его одобряешь? - покраснела Нова.
- Он надёжный. Поддержал тебя, когда ты только начинала. Не лезет вперёд и не пытается выглядеть умнее всех, в отличие от некоторых…
Они обе невольно взглянули на Льюиса.
- И, что особенно важно, - продолжила подруга, - рядом с ним ты просто вся светишься.
Нова хотела возразить, но не смогла. Серхио сидел среди всех этих симов в её гостиной и выглядел совершенно счастливым. Девушка вдруг подумала, что когда-то эта квартира была для неё всего лишь удобным местом рядом с работой, а теперь в ней помещалась целая жизнь. Странная, местами совершенно нелепая, но своя. Серхио поймал взгляд Новы, улыбнулся - и на этот раз она не стала отворачиваться.
Зима пришла в Сан Мишуно почти незаметно. Повсюду мерцали огоньки, играла музыка, люди носились с пакетами, дети ловили падающие снежинки, а Нова и Серхио гуляли по улицам в тёплых свитерах и никуда не спешили. Они покупали горячий шоколад, грели озябшие ладони о бумажные стаканчики и заглядывали в витрины торгового центра, уже наряженного к Празднику Зимы.
В отделе парфюмерии Серхио остановился.
- Кстати, однажды я хотел подарить тебе духи. Но понятия не имею, какие ты любишь.
- А ты не мог просто спросить?
- Тогда это был бы не подарок-сюрприз.
- А сейчас?
- Сейчас будет подарок-эксперимент.
Сначала они, как полагается, нюхали надушенные полоски бумаги. Потом начали брызгать духи друг на друга и смеяться. Через пару минут от Новы пахло одновременно цветами, цитрусами и чем-то древесным. Серхио благоухал примерно так же. Продавец-консультант сверлила их недобрым взглядом.
- Кажется, - сказал Серхио, - мы нашли твой аромат.
- Какой?
- «Катастрофа в парфюмерном отделе».
Они опять рассмеялись, и Серхио вдруг предложил:
- Может, ты переедешь ко мне?
Нова посмотрела на него. Потом перевела взгляд в сторону окон своей квартирки на предпоследнем этаже. Где-то там были мышь, Льюис и дуршлаг Эрвина. Там она написала своё первое успешное приложение и пережила несколько странных поворотов судьбы. Но всё-таки…
- Хорошо, - ответила Нова. И через некоторое время съёмное жилище опустело. Мышь получила особенно большой кусочек сыра в качестве прощального подарка, а Эрвин торжественно пообещал присматривать за ней.
В свою шикарную огромную квартиру Серхио внёс Нову на руках. Поставил на пол, а потом сообщил буднично:
- Я наконец нашёл своё призвание и ухожу из «Дождливых деньков». Буду стриптизёром.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Ох, Серхио… - Нова села на ковёр и расхохоталась. - Ты неисправим.
Первенца они назвали Платоном. Сын появился случайно: сначала Нова долго смотрела на тест, лежавший на краю раковины, и пыталась придумать хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. Разумного объяснения не находилось. Она не собиралась становиться матерью в ближайшее время, а Серхио вообще неоднократно заявлял, что детей не хочет в принципе.
- Не собираюсь никого приводить в этот мир без его согласия, - говорил он с таким серьёзным видом, словно однажды уже консультировался по этому вопросу с самим мирозданием. Нова тогда смеялась, теперь же ей было не до смеха.
Она несколько раз прошлась по квартире, потом села, потом снова встала. Спрятаться от разговора было невозможно. Каким бы странным ни был Серхио и сколько бы ни менял профессий, от правды никуда не денешься.
- Серхио…
- Ммм?
- Я… беременна.
Серхио развёл руки в стороны и застыл. По его лицу было видно, что все мысли в его голове одновременно столкнулись, не договорились между собой и теперь требовали срочного разбирательства.
Нова с каждой секундой чувствовала себя всё хуже. Вот сейчас. Сейчас он скажет, что не хочет. Что это ошибка, что они не готовы. Она уже почти слышала, как он говорит всё это.
Но Серхио вдруг решительно взял её за руку.
- Пойдём.
- Куда?! - Нова побледнела.
- Жениться, - он уже направлялся к двери. - Это срочно.
Нова едва поспевала за ним.
- Подожди! Дай хотя бы одеться!
Серхио остановился, посмотрел на неё.
- А.
- Вот именно, «а»!
Через несколько минут они всё-таки вышли из дома в более-менее подходящем виде. Не было ни платья, ни костюма, ни колец, которые полагалось бы покупать по всем правилам. Гостей, друзей и родственников тоже не было.
Так на исходе зимы они спонтанно поженились в центральном парке Сан Мишуно. Снег ещё лежал на дорожках, но уже начал понемногу оседать и темнеть под лучами солнца. Деревья стояли почти голые, небо было холодным и прозрачным, а город вокруг жил своей обычной жизнью.
- Ты точно этого хочешь? - Нова посмотрела на Серхио.
- Точно, - он сжал её руку.
- Вот мой начальник обрадуется, - улыбнулась она.
- Куда он денется, - улыбнулся в ответ Серхио.
Когда Платон родился, то сразу же сообщил, что не против своего появления в этом мире. По крайней мере, так утверждал Серхио, впервые взяв сына на руки. И Нова ему поверила.
ТУТ немного про отыгрыш и картинки 18+
Бестиясимс
Миротворец
Я очень ждала проду))) Я и прошлые твои миры начинала читать, но времени капец не хватет... А когда пропустишь половину, потом очень трудно наверстать! А тут пока успеваю))))Привет! Спасибо, что заглянула!
Ну он прям шустр...
Иногда это лучший способ
О как, такого рвения я не ожидала
Вот это поворот, как говорится...
Вот наглец! И технически, и всячески - это кража блин!
Какой приятный сюрпрайз))))
Нет, просто ты придурок! Имхо)))
Чую, в следующий раз она придет с друзьями))))
Ох уж эти любители разнообразия...
настоящий мужской поступок! Одобряю!
Божечки, какое замечательное окончание истории! Мне она очень понравилась!